Внутри лежала яркая желтая липкая записка, и по почерку было заметно, что это написал Сюэ Чансун, вот только отчего-то казалось, что в нем появились какие-то неуловимые изменения по сравнению с тем, что осталось в памяти.
Спать лицом вниз вредно для красоты, учти.
Сюэ
Хм, неужели он думал, что из-за этого тот перестанет спать?
Мин Тан уткнулся лицом в партию.
Три секунды спустя он приподнялся и принялся искать в поисковике: вредно ли спать, уткнувшись лицом в стол?
Да, сон лицом в стол может привести к асимметрии лица, разному размеру глаз и прочим проблемам. Кроме того, следует учитывать, что привычка долго спать в таком положении способна вызвать расстройство височно-нижнечелюстного сустава.
Мин Тан: «……»
Сюэ Чансун стоял за пределами класса и, наблюдая за тем, как тот промучился добрую половину дня и наконец оставил попытки уснуть носом в партию, лишь после этого повернулся и пошел вниз по лестнице.
Хотя Мин Тан отклонил приглашение Сюэ Чансуна пообедать, в момент, когда прозвенел звонок с последнего урока, Сюэ Чансун все равно объявился у дверей класса для международных учеников.
Мин Тан откинул со лба прядь волос, натянул повыше шарф, пытаясь, подобно страусу, сделать так, чтобы Сюэ Чансун его не узнал.
Сюэ Чансун, уходи скорее. Сюэ Чансун, уходи скорее.
Сюэ Чансун не ушел, а Ли Чжаоян с развязным видом хлопнул его по плечу:
— Ого, опять пришел что-то принести нашему молодому господину Миню?
Сюэ Чансун вдобавок ко всему еще и добродушно улыбнулся.
Мин Тан, опустив голову, быстрым шагом прошел мимо Сюэ Чансуна, но его схватили за локоть:
— Пойдем пообедаем вместе?
Сюэ Чансун слегка потряс руку Мин Тана:
— М?
— Не хочу. — Мин Тан попытался высвободить руку, выкрутив запястье.
Сюэ Чансун сделал вид, что ничего не слышит, и потянул Мин Тана за собой вниз.
Что оставалось делать Мин Тан? Не устраивать же с ним публичные разборки прямо у входа в класс?
Силы у Сюэ Чансуна были немалые, и что делать, если вырваться не удастся? Разве это не выглядело бы унизительно? Это просто уничтожило бы всю безупречную репутацию юного господина Мина, которую он зарабатывал всю жизнь.
— Чего ты вообще добиваешься? — неприязненно бросил Мин Тан.
— Поесть.
— Я не пойду в столовую.
Из-за того, что Мин Тан упирался и тянул назад, оба двигались неуклюже и гораздо медленнее остальных учеников. К тому моменту, когда они спустились вниз, учебный корпус уже опустел.
Мин Тан остановился, упершись пятками в землю и затеяв с Сюэ Чансуном силовое противостояние:
— У меня есть еда, дядя Лю мне привезет.
Сюэ Чансун приложил усилие, и Мин Тана тут же притянуло к нему.
Сюэ Чансун продолжил шагать вперед, и с того ракурса, под которым находился Мин Тан, был виден лишь его полупрофиль — надо полагать, на лице спутника застыло выражение человека, добившегося своего.
— Я с утра сказал матушке Чжан, что ты будешь обедать в школе, так что сегодня дома на тебя готовить не стали.
Сюэ Чансун опустил голову и улыбнулся сердито сопящему Мин Тану:
— Так что, если не хочешь остаться голодным, пошли в столовую вместе?
Мин Тан был сражен наповал:
— Чего тебе от меня надо? То берешься подтягивать меня по учебе, то тащишь обедать, да еще и в мой дом втираешься бесцеремонно.
Сюэ Чансун развернулся и серьезно посмотрел на Мин Тана:
— Я хочу дружить с тобой.
В редкий для зимы прекрасный день солнечный свет делал зрачки Сюэ Чансуна совсем светлыми. Он смотрел на Мин Тана сверху вниз с предельно серьезным выражением лица.
Мин Тан подумал: этот его взгляд даже более сосредоточен, чем вчера вечером, когда тот решал задачки.
И что с того? — Мин Тан уставился на Сюэ Чансуна, который, казалось, и впрямь вознамерился заново завязать с ним дружбу, и его взгляд постепенно холодел.
Когда Сюэ Чансун говорил, что не будет давать ему списывать домашку, он чувствовал лишь растерянность; когда заставлял ее делать — ему становилось отчасти смешно и в то же время слегка досадно; а когда тот позвал его пообедать, Мин Тан и вовсе не воспринял это всерьез.
Но стоило услышать эти слова, как уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке:
— Ты тоже мне ровня?
На самом деле этот вид выражения лица ему не очень шел. Лицо Мин Тана было… Сюэ Чансун долго перебирал в памяти варианты, пока не подобрал кое-как подходящее определение: чистым.
Когда Мин Тан пытался изобразить что-то злобное, это неизменно выглядело неестественно, потому что природа наделила его чистым и невинным лицом. Его коварство и его сарказм казались Сюэ Чансуну чужеродной оболочкой, сидящей на нем впору.
Стоило Мин Тану оказаться там, как становились очевидны все изъяны.
На лице Сюэ Чансуна, как и предвидел Мин Тан, промелькнуло мимолетное выражение боли, которое он тут же поспешил скрыть. Однако Мин Тан после своих слов продолжал пристально смотреть ему в лицо, и ни малейшая перемена в выражении Сюэ Чансуна не ускользнула от его глаз.
Он заметил, что Сюэ Чансун заметно вырос по сравнению с их первой встречей, контуры его бровей, глаз и щек стали более очерченными, приближая его к возрасту взрослого человека.
Он также понял, что его собственные слова причинили ему боль.
Правильно, так держать, Мин Тан.
Скажи что-нибудь еще. Например, что он был слепцом, раз когда-то искренне хотел дружить с ним; или что тогда он просто играл с ним, ни во что его не ставя; или что неужели тот не знает, будто богачи любят заводить ручных собачек, готовых выпрашивать подачки у их ног; или что больше всего на свете он презирает таких, как Сюэ Чансун, которые видят в дружбе лишь взаимовыгодный обмен.
Сюэ Чансун видел, как Мин Тан разомкнул губы, и услышал:
— Я ухожу, впредь не смей проявлять самодеятельность.
— Мин Тан, — окликнул его Сюэ Чансун. — Объясни, чем именно я вызвал твое недовольство?
Сюэ Чансун спрашивал совершенно искренне: ему стукнуло уже тридцать, а он так и не понял, чем умудрился разозлить Мин Тана.
Еще день назад все было прекрасно, они вместе встречали Сочельник. Маленькие огоньки на рождественской елке заставляли глаза Мин Тана сиять, и он искренне думал, что тот был счастлив.
Но на следующий день Мин Тан переменился в лице.
Мин Тан неподвижно смотрел на Сюэ Чансуна.
Сюэ Чансун, разумеется, не мог докопаться до истины, потому что он понятия не имел, что он знает… Мин Тан глубоко вздохнул: да он ни за что больше не станет думать об этой тошнотворной гадости, похожей на скороговорку!
— Не хочешь говорить — и не надо. — Сюэ Чансун шагнул ближе. Мин Тан вытянул шею и не отступил ни на шаг, словно желая доказать Сюэ Чансуну, что его гнев справедлив и за ним правда.
Если Сюэ Чансун посмеет распустить руки, он ответит ударом: врежет кулаком, пнет ногой, вцепится зубами, прямо в лицо ему вцепится, пусть останется шрам! А если не одолеет в драке… то он, то он просто закричит и позовет Сюй Лань.
Все равно по всей школе ходили слухи, что Сюй Лань — его хладнокровная телохранительница.
Мин Тан поджал губы и с упрямым, непреклонным видом смотрел на Сюэ Чансуна.
Сюэ Чансун протянул руку и поправил ему шарф.
Э? Почему все идет не так, как он предполагал?
Сюэ Чансун вздохнул:
— Не хочешь быть друзьями — ладно, давай сначала поедим. Я не обманываю, дома сегодня и вправду ничего не готовили для тебя.
Мин Тан посмотрел на Сюэ Чансуна странным, полным недоумения взглядом.
Теперь он окончательно уверился в том, что Сюэ Чансун столкнулся с какими-то трудностями.
Иначе с чего бы ему терпеть, когда он говорит ему такие гадости, и даже не сердиться?!
— Пойдем, я попросил Кэ Шилая занять нам места.
И все?
Никакой грандиозной битвы или взаимных истеричных выпадов, к которым он готовился, не последовало вовсе.
Мин Тан слегка растерялся, все его защитные шипы опали, и стоило Сюэ Чансуну чуть потянуть за руку, как он послушно поплелся следом.
Кэ Шилай прислал фотографию. Сюэ Чансун уже почти забыл планировку столовой, а Мин Тан и вовсе бывал здесь пару раз, так что обоим пришлось изрядно поблуждать, прежде чем они отыскали нужное место.
Кэ Шилай прождал их целую вечность и успел съесть уже половину обеда, когда Сюэ Чансун наконец явился:
— Чего так долго? Опоздал даже на раздачу дерьма…
Приговаривая это, он поднял голову и сначала увидел Сюэ Чансуна, а затем — недовольного Мин Тана, плетущегося позади.
Кэ Шилай запихнул в рот порцию риса и проглотил ее вместе с остатком фразы.
Сюэ Чансун вытащил две-три салфетки, протер стол и стул и усадил Мин Тана со словами:
— Посиди пока здесь, я схожу за едой.
Кэ Шилай принялся выразительно строить Сюэ Чансуну глазки, но тот даже не удоставился взглянуть в их сторону.
Кэ Шилай: «……»
Кэ Шилай:
— Ха-ха-ха, привет, одноклассник Мин.
Кэ Шилай:
— Я… кхе-кхе-кхе…
Хотя у Кэ Шилая было множество друзей, сидеть за одним столом с легендарным школьным бунтарем ему довелось впервые, и он так нервничал, что подавился.
Лицо Мин Тана скривилось, брови сошлись на переносице.
Что это за одноклассники у Сюэ Чансуна? Мало того что манеры грубые, так еще и ведет себя как деревенщина.
Они сидели друг напротив друга, и в воздухе повисла такая гробовая тишина, какой Кэ Шилай еще не видывал.
Когда Сюэ Чансун вернулся, тот отчаянно выдохнул с облегчением.
Во-первых, обед Сюэ Чансуна совершенно не походил на его собственный — в нем не было строгого баланса белков и жиров по законам диетологии, и в этом смысле у него еще были все шансы превзойти Сюэ Чансуна, так что оставалось только ждать.
Во-вторых, ему больше не придется в одиночку выдерживать ледяной взгляд молодого господина Мина.
Хотя он и предположить не мог, что по сравнению с другими Мин Тан с ним еще вполне церемонился.
Мин Тан:
— Этот стол ты вообще протирал? Почему он такой жирный?
— Протирал, это просто бликует поверхность.
Мин Тан:
— Стул все равно жесткий.
— В следующий раз принести тебе подушку?
Мин Тан:
— И обстановка вокруг такая мрачная, разве в такой атмосфере можно есть?
— У меня в комнате есть небольшой ночник, я могу принести и его.
Мин Тан:
— А эти овощи…
Мин Тан уставился на поднос с едой, собираясь придраться ко всему подряд, но вдруг осекся на полуслове.
Кэ Шилай как раз приготовился услышать новые придирки и осмелился исподлобья бросить на него взгляд.
Выражение лица Мин Тана было неопределенным, а вот Сюэ Чансун… хоть и улыбался едва заметно, у Кэ Шилай отчего-то возникло стойкое ощущение, будто этот парень распускает хвост перед самкой.
@Пузыри:
Я ненавижу Сюэ Чансуна.
Сюэ Чансун — худший мерзавец на свете.
Глава 10
Никакого сельдерея, кинзы, баклажанов, грибов шиитаке, моркови или тофу, а в качестве напитка после еды — клубничное молоко, которое так любит Мин Тан.
Мин Тан приоткрыл рот, снова захлопнул его, затем опять открыл и после долгой паузы процедил:
— Я не собираюсь пользоваться палочками, которыми кто-то уже ел.
Даже трусиватый Кэ Шилай не выдержал:
— Их стерилизуют каждый день.
Мин Тан бросил на него искоса презрительный взгляд: Какое твое собачье дело, не видишь разве, что я бешеный?
Сюэ Чансун только этого и ждал: неизвестно откуда он извлек на свет коробочку со столовыми приборами:
— Возьми эти, я их только что купил.
Мин Тан перевел взгляд с пенала для приборов в руке Сюэ Чансуна на его лицо.
На любой его вопрос у того находился ответ: что, Сюэ Чансун воспринимает его как задачку на экзамене?
Мин Тан возобновил наступление:
— Только что купил, а ты их помы… Разве помыл?
— Помыл, трижды ополоснул, ешь спокойно. — Сюэ Чансун с улыбкой вздохнул, открыл футляр и вложил палочки прямо в руку Мин Тана.
http://bllate.org/book/32774/4009377
Готово:
