— М-м, очень сладко.
Голос Цзян Си звучал хрипловато. Он заметил, что, когда Жань Чжи улыбался, на его левой щеке появлялась крошечная ямочка, а уголки глаз изгибались полумесяцами. Приподнятые губы напоминали щедро посыпанные медом, они выглядели такими сладкими. Алая помада — вернее, собственный природный оттенок его алых губ — влажно блестела, так и маня поцеловать. Ресницы тоже, словно маленькие веера, подрагивали, вызывая в душе какое-то трогательное, до зуда в сердце послушное умиление.
Наконец фильм, служивший лишь звуковым фоном, достиг кульминации: на экране появилась нечисть, и главная героиня испуганно завопила.
Цзян Си тоже вынырнул из затянувшихся фантазий.
А Жань Чжи растерянно поднял голову и как раз успел увидеть призрака, вплотную приблизившегося к самому экрану. От внезапного испуга он шарахнулся в сторону и врезался в грудь Цзян Си, который незаметно подсел ближе.
Мужская грудь оказалась твердой как камень, лоб Жань Чжи порозовел, а сквозь кожу отчетливо передавался бешеный стук чужого сердца.
— Не больно? — Цзян Си весь напрягся и, нервно приподняв подбородок Жань Чжи, принялся осматривать его лоб.
— Я в порядке, не переживай.
— Я и не переживаю.
Конечно, если бы только тон, которым Цзян Си произнес эти слова, не был таким внезапно деревянным, Жань Чжи, возможно, и повел бы себя на эту откровенную ложь.
На следующий день на месте проведения финала яблоку негде было упасть от толпы.
Цзян Си с товарищами стоял на пьедестале почета, высоко поднимая золотой кубок. Под лучами палящего солнца их лица раскраснелись от возбуждения, а в глазах читалась неукротимая дерзость.
Объективы телекамер наперебой щелкали со всех сторон, а развлекательные порталы расточали хвалебные оды.
Все они были —
Любимцами небес.
После финала, разумеется, последовало празднование победы. Шумная ватага парней-студентов, кое-как отбыв обязательную официальную часть с университетским руководством, вихрем помчалась в бар, на ходу подшучивая и перегоняя друг друга.
Они арендовали кабинку, и Ван Цзянь тут же бодро выпалил длинный список названий алкогольных напитков. Заметив плетущихся позади Жань Чжи и Цзян Си, он на секунду засомневался:
— И бутылку сока в придачу. На этом всё.
Жань Чжи оказался в баре впервые: пестрые разноцветные огни, с жаром прижимающиеся друг к другу танцующие пары, и весь этот мир… казался таким сюрреалистичным.
Как только они устроились в кабинке, к ним подошел официант с соблазнительными изгибами фигуры и заманчивыми манерами, расставляя напитки. Особенно выделялась среди них бутылка зеленого яблочного сока.
Цзян Си приподнял бровь и одобрительно посмотрел на Ван Цзяня, после чего подвинул стеклянную бутылку с зеленоватым соком Жань Чжи. Встретившись с ним взглядом, он произнес:
— Это Ван Цзянь и остальные тебе заказали, пей это.
Жань Чжи налил себе стакан и убедился, что это действительно свежевыжатый яблочный сок.
Сидя в баре, он в одиночестве потягивал сок, пока Цзян Си соревновался в выпивке с сокомандниками. Парни пили лихо: играли в кости на больше-меньше, крутили русскую рулетку, а в конце намешали Ералаш. Крепкий алкоголь быстро свалил с ног целую компанию.
Глядя на раскинувшихся вповалку товарищей, Цзян Си потер виски — судя по цвету лица, он еще не до конца опьянел.
— Позови официанта, на верхнем этаже есть номера, пусть их туда перенесут.
Жань Чжи уточнил:
— Тогда вы…
— Мы вернемся в отель.
Цзян Си не мог сесть за руль, поэтому они вызвали трезвого водителя.
На заднем сиденье Бентли Цзян Си прислонился к плечу Жань Чжи, переплетя с ним пальцы.
Алкоголь, словно паутина, расползался по замкнутому пространству салона. Жань Чжи казалось, что он и сам слегка захмелел, хотя ни капли не выпил. Он помог Цзян Си подняться наверх и открыл дверь номера карточкой.
Световой датчик разогнал полумрак, и он уложил мужчину на кровать. Тяжелое тело рухнуло на матрас, и пьяный дебошир с разрумянившимся лицом мирно заснул с закрытыми глазами.
От Цзян Си разило алкоголем и потом. Жань Чжи морщил нос, пока поднимался и шел в ванную набрать горячей воды.
— Последний, за кем мне приходилось так ухаживать, был мой папа, — смиренно пробормотал он, отжимая полотенце.
Он стянул с Цзян Си рубашку и шорты, не трогая лишь нижнее белье. Закончив обтирать его тело, Жань Чжи натянул одеяло и толкнул спящего ближе к центру кровати.
Ночью горел лишь прикроватный светильник, а Жань Чжи сидел на краешке постели, пролистывая ленту социальной сети.
В караоке-приложении Шум морского причала он увидел вопрос от фанатки о том, когда состоится его следующий стрим. Жань Чжи в ответ написал На следующей неделе, попутно запустив голосование за песни.
Полночь была лишена звезд, и ночной светильник мерцал, словно огонек костра.
Подперев щеку рукой и глядя на мирно посапывающего Цзян Си, чьи длинные прямые ресницы отбрасывали тени на нижние веки, Жань Чжи от скуки протянул руку и принялся тыкать его в щеку.
Под тусклым светом ночника согнутый палец Жань Чжи успел спрятаться лишь наполовину, прежде чем его перехватила чужая ладонь.
Цзян Си приоткрыл глаза, крепко сжал в ладони белые, как луковицы весеннего лука, пальцы и резко притянул парня к себе.
Не успев и сообразить, в чем дело, Жань Чжи рухнул на мягкий матрас. Он удивленно распахнул глаза, а в следующее мгновение мир перевернулся: его придавили сверху, щекой прижавшись к теплой коже. Цзян Си уткнулся носом в его щеку, зарываясь в неё, а большой палец принялся гладить ключицу.
Жань Чжи уже хотел было вырваться, но, подняв голову, столкнулся с затуманенным взглядом Цзян Си — казалось, тот вроде бы и проснулся, но еще не до конца протрезвел.
— Цзян Си, — тихо позвал он.
— Чжи-чжи, мой Чжи-чжи, — упрямо прижимая его к груди и бережно укутывая, бормотал Цзян Си. — Как же я сильно люблю тебя, Чжи-чжи, безумно люблю. Еще с того самого момента, как впервые увидел тебя на волейбольной площадке…
Напившийся человек бессвязно сыпал нежными признаниями.
— Чжи-чжи, можно я прикоснусь к тебе? — хриплый, четкий голос прозвучал прямо над ухом Жань Чжи, испрашивая разрешения.
— И что же ты хочешь сделать? — приглушенный тусклым светом голос Жань Чжи звучал тихо.
— Хочу прикоснуться, погладить, поцеловать.
Цзян Си говорил прямо, растеряв всю дневную застенчивость.
Уложив предплечье на глаза, чтобы не видеть происходящего, Жань Чжи мысленно тяжело вздохнул:
— Хорошо.
— Чжи-чжи, Чжи-чжи, Чжи-чжи… Как же сильно я тебя люблю.
Цзян Си снова и снова повторял их сокровенное прозвище, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на пижаме Жань Чжи.
Стоило избавиться от одежды, как открывшаяся взгляду мертвенно-бледная кожа лежащего внизу парня слегка порозовела. У него были пропорциональное телосложение и прекрасная фигура.
Стоило прохладе коснуться больших участков кожи, как похожие на птичьи перышки ресницы Жань Чжи тревожно затрепетали — в глубине души он вовсе не был так спокоен, как казалось на первый взгляд.
— Какая красота, Чжи-чжи такой красивый, — бормотал себе под нос Цзян Си.
Он склонился ниже, и Жань Чжи почувствовал, как от ключиц начинает медленно расползаться волна щекотного жара. Он подогнул пальцы, неестественно закусив губу.
Обнаженное тело утопало в белоснежной постели, а жаркие поцелуи опускались все ниже и ниже. Эта неуклюжая, полная двусмысленных прикосновений близость вдруг неожиданно наполнилась искренностью.
Долгое время спустя затуманенный алкоголем взгляд пьяного наконец прояснился. Он сдержал порыв, вытянул с прикроватной тумбочки салфетку и выплюнул то, что до этого держал во рту.
Алкоголь будоражил надпочечники, и эта ночь была обречена стать бессонной: звезды безмятежно покоились на небе, а огни в мире людей не гасли.
Не выдержав накатывающей волны наслаждения, Жань Чжи вцепился в руку Цзян Си, оставляя ногтями красные полосы на его коже.
Физиологические слезы непрерывным потоком катились из покрасневших уголков глаз, и он поднял руки, еще крепче обвивая ими спину юноши.
Цзян Си опустился ниже, целуя уголки глаз Жань Чжи, его веки, и оставил исполненный глубокой нежности поцелуй на влажном от пот лбу.
Тяжелое дыхание раздавалось совсем близко, и Жань Чжи все труднее было держать глаза открытыми:
— Цзян Си, я так хочу спать, дай мне вздремнуть.
Прикрыв веки наполовину, он сонно уткнулся носом в грудь своего законного парня.
Цзян Си успокаивающе погладил след от поцелуя на затылке прижавшегося к нему человека и, подобрав отброшенное в сторону одеяло, укрыл Жань Чжи.
Его округлые, вечно излучающие невинную жалость при опущенном взгляде собачьи глаза сейчас светились редкой, острой решимостью. Он обнимал Жань Чжи, то ли погружаясь в собственные мысли, то ли просто бессмысленно глядя в пустоту.
Убедившись, что тот крепко заснул, Цзян Си перенес его на более-менее чистую постель, прибавил температуру на кондиционере и направился в ванную набирать воду.
Глава 5. Художественная студия
На следующий день Жань Чжи открыл глаза и обнаружил, что спит в собственной комнате. Тело было чистым и легким — судя по всему, его после всего этого тщательно вымыли.
Он включил телефон: на экране красовалось время — 11:37.
[Жань Сяочжи: Цзян Си, у меня сегодня две последние пары, я же прогулял!]
[Жань Сяочжи: Картинка: удар молнии в обугленного рыжего кота]
По другую сторону экрана Цзян Си, допечатав сообщение, уставился на кота-погорельца, пораженного разрядом тока, и не смог сдержать улыбки.
— Цзян-гэ, с парнем переписываешься? Чего это ты так расплылся в улыбке? — Вань Шэн вытянул шею, пытаясь заглянуть в чужой телефон. — Дай глянуть, о чем это вы тут шепчетесь?
— Ай! — Вань Шэн скривился от боли. — Цзян-гэ, драться-то зачем по голове!
— Ван Цзянь, ты только посмотри, не пропадает ли у нашего Цзян-гэ сочувствие к друзьям ради сердечных дел? А ведь клялся, что мы братья навек, и вот тебе результат?
— Братья, женская красота — страшное зло! Любовь крутить нельзя: заведешь ромашку — потеряешь брата, — тут же поддакнул Ван Цзянь.
Остальные парни из команды тоже принялись шумно подначивать их, и на первом этаже ресторана поднялся настоящий галдеж.
[Цзян Си: Я отпросил тебя, Чжи-чжи, так что ты не прогулял.]
[Жань Сяочжи: ?]
[Цзян Си: У меня есть контакт твоего куратора.]
[Жань Сяочжи: Ох... м-м? Вы оба на Цзян… Вы что, родственники?]
[Цзян Си: Можно и так сказать.]
На самом деле, конечно, никаких родственных связей между ними не было — в конце концов, ветвь Цзян Цзюань отделилась от главного клана еще черт знает когда. И если бы не тот факт, что Цзян Цзюань вела их поток, он стал бы добавлять ее в контакты только от нечего делать.
[Цзян Си: Проголодался? Чего-нибудь хочешь? Я принесу наверх.]
[Жань Сяочжи: Хочу сливочные грибные макароны, как в тот раз в первый день в обед, и креветки с тайским лимоном.]
[Жань Сяочжи: Картинка: голодный кот бросается на добычу]
[Цзян Си: Добавлю еще пару блюд, скоро буду.]
[Жань Сяочжи: Хорошо~ Картинка]
[Жань Сяочжи: Картинка: сижу с ножом и вилкой в ожидании обеда]
Успешно отправив парочку стикеров, Жань Чжи отбросил телефон. Умывшись и переодевшись, он как раз услышал стук в дверь.
Цзян Си сегодня на редкость был одет в строгую рубашку и форменные брюки. Вкатывая сервировочный столик, он встретился взглядом с удивленными глазами Жань Чжи.
— Разве ты не велел официанту везти тележку? — Жань Чжи последовал за Цзян Си в комнату и попутно закрыл дверь.
— М-м, пусть мне и не довелось отведать любовно приготовленного парнем обеда, но раз его катит сам парень, то в первом приближении сойдет за домашнее.
Единственным условием для подобных заявлений красавца-лжеофицианта было то, что его собственные уши покраснели до самых кончиков.
Жань Чжи с улыбкой закусил губу и парировал:
— Тогда мне придется оценить всё по всей строгости, чтобы не растратить зря старания моего парня, верно?
Крышки с западных блюд поднялись, и по комнате разнесся аппетитный аромат.
— Там лежали заказанные Жань Чжи сливочные грибные макароны с тайскими креветками, а также заказанные Цзян Си севиче из рыбы с цитрусовым соусом, манго с клейким рисом и итальянский овощной крем-суп.
— Ты сам-то ел? — Жань Чжи устроился за обеденным столом, накручивая макароны на вилку.
— Мы внизу перекусили с Ван Шэнем и остальными, перед тем как подняться.
— А хочешь попробовать еще немного? — Жань Чжи зачерпнул ложку супа и протянул к губам Цзян Си.
http://bllate.org/book/32771/4008986
Готово:
