Пять бататов, два цзиня рисовых отрубей, добавить жидкие дрожжи из соевого жмыха...
Шэнь Цютин с суровым лицом мешал в руке хрючево для свиней. Сидящий рядом маленький поросёнок нетерпелво подбежал и начал настойчиво тыкаться в его ногу.
Шэнь Цютин бросил на него взгляд, но тот всё не унимался и продолжал бодаться. Долго вздохнув, Шэнь Цютин поддал его ногой и отбросил в сторону.
Я и так занят, чего этот несносный ребёнок путается под ногами.
Поросёнок рассвирепел и созвал остальных поросят из помёта вместе тыкать Шэнь Цютина.
Шэнь Цютин по неосторожности потревожил свинарник и чуть не повалился с ног под натиском целой стаи свиней. Пока он отбивался от них, рядом неожиданно появилась миловидная девушка.
На девушке было надето сшитое на заказ розовое платье, а на груди красовалась пара вышитых бабочек, которые словно собирались взлететь. Это подчёркивало её белое, прелестное личико. Словно брезгуя запахом, царившим в свинарнике, она прикрыла нос и рот шёлковым платком и позвала:
— Шэнь Бай!
При этом движении серебряный бубенчик на красной нитке, повязанной на запястье девушки, издал чистый звон.
Шэнь Цютин прекрасно знал о своей дурной славе и не смел разгуливать повсюду под собственным именем, поэтому, когда управляющий записывал его, он на ходу выдумал имя Шэнь Бай.
Эта девица была родной дочерью богача Чжоу, и звали её Чжоу Сяоюнь. Сяоюнь влюбилась в его внешность с первого же взгляда, и теперь эта благородная барышня то и дело беспричинно околачивалась у свинарника.
Чжоу Сяоюнь капризно крикнула Шэнь Цютину:
— У портного Ли появилась новая партия тканей, составь мне компанию, сходим посмотреть!
Давно уже этот городок превратился в мёртвую глушь, откуда здесь взяться новым тканям?
Шэнь Цютин сделал вид, что не понимает девичьих замыслов, отпихнул свинью ногой и с затрудненным видом произвил:
— Я ещё работу не закончил.
Чжоу Сяоюнь бросила косой взгляд на свинарник, брезгливо сморщила носик и подошла, чтобы схватить Шэнь Цютина за руку:
— Разве это работа? Я прикажу другим сделать за тебя.
Шэнь Цютин бесстрастно увернулся от её руки и с серьезным видом сказал:
— Барышня, это оскорбление моего профессионализма.
Слушая эту лицемерную чушь, Чжоу Сяоюнь не удержалась, и из её глаз брызнули слёзы.
Она плакала всё горько, и два чернеющих яблока скатились по её щекам прямо на землю.
Две дорожки кровавых слёз змеились вниз по лицу, а в сочетании с двумя зияющими чёрными дырками на месте глаз это выглядело крайне жутко.
Шэнь Цютин невозмутимо глянул на упавшие на землю глазные яблоки, поднял их платки и вложил в ладонь Чжоу Сяоюнь, после чего без особого участия утешил:
— Для такой красивой барышни, как вы, плакать так, что глаза выпадают, совсем не дело.
Чжоу Сяоюнь, казалось, вовсе не замечала ничего странного. Она вернула глаза обратно в глазницы и жутковато произнесла:
— Скоро день зимнего солнцестояния, а у меня до сих пор нет нового платья.
Шэнь Цютин, помешивавшая свиной корм рука замерла, и он как бы невзначай спросил:
— А сколько дней осталось до солнцестояния?
Чжоу Сяоюнь взглянула на него и странно улыбнулась:
— Всего три дня. В день зимнего солнцестояния ведь положено совершать жертвоприношение...
— Через час приходи ко мне во двор.
Сказав это, Чжоу Сяоюнь удалилась.
Пойти туда мог только полный дурак.
Как только Чжоу Сяоюнь ушла, Шэнь Цютин бросил работу и нахмурился.
Что-то не так.
Когда он выбирался из могилы, стояла глубокая осень, но стоило ему пробыть в городке всего два дня, как подступило зимнее солнцестояние — такого быстрого смены времён года не бывает даже в кошмарном сне.
Шэнь Цютин пока отложил свои сомнения, вернулся в отведённую ему комнатку и нащупал в изголовье кровати маленький изящный фарфоровый флакон.
По правде говоря, раз уж он несколько лет пробыл владыкой демонов, после перерождения ему следовало бы продолжить культивацию демонического пути, чтобы быстрее вернуться на вершину жизни. Вот только обстановка в Царстве Демонов оказалась до того невыносимой, что без крайней необходимости он вовсе не планировал возвращаться на демонический путь.
Жаль только, здешняя духовная ци была до крайности разреженной, и вобрать её в тело не представлялось никакой возможности. Не найдя иного выхода, Шэнь Цютин решил сперва попытаться собрать хоть каплю энергии с помощью массива собирания духов.
Он потряс бутылочку — на дне послышался отчётливый плеск воды.
Чудно, за два дня духовная ци собралась лишь на донышке. Похоже, зловещая ци инь здесь куда сильнее, чем он предполагал изначально.
Шэнь Цютин повертел в руках флакон и неожиданно опечалился.
И надо же было ему навлечь на себя такую карму, что сразу после перерождения его занесло в столь жуткое место.
Печаль печалью, но жить-то надо. Поразмыслив немного, Шэнь Цютин решил снова выйти наружу и осмотреться.
День выдался на редкость погожим, солнце сияло особенно ярко, и зловещая дымка, неизменно окутывавшая городок, немного рассеялась.
Люди кучками собирались в тени деревьев и о чём-то беседовали. Завидев Шэнь Цютина, кто-то окликнул его:
— О, Шэнь Бай, куда путь держишь?
В последние пару дней Шэнь Цютин часто бродил по городу в поисках зацепок, изрядно сдружившись с местными праздными зеваками, и теперь тоже отозвался на приветствие:
— Братец Чжао сегодня в отличном духе!
Зевака по фамилии Чжао бросил ему грушу. Шэнь Цютин поймал её, поблагодарил и зашагал дальше.
Пройдя с пол-лиу, подбрасывая в руке грушу, Шэнь Цютин вдруг резко остановился.
Будь на дворе глубокая осень или приближение зимнего солнцестояния, как утверждала барышня Чжоу, в любом случае стояла холодина. С какой стати те люди... столпились в тени деревьев?
Шэнь Цютина внезапно осенило. Он вытащил из пазухи маленький фарфоровый флакон, смазал веки тонким слоем духовной воды и развернулся назад.
Заметив его поспешное возвращение, зевака Чжао вытянул шею и спросил:
— Ого, неужто что-то забыл?
Шэнь Цютин слегка улыбнулся:
— Точно, забыл одну вещь.
Городок заволакивала чёрная туманная дымка, чуть более светлая, чем та, что клубилась по другую сторону реки. Под деревьями толпились скелеты, облепленные гниющим мясом; стоило одному из них шевельнуть головой, как куски плоти сыпались вниз.
Шэнь Цютин перевёл взгляд в сторону и ожидаемо увидел точно таких же ходячих мертвецов.
Эти тела выглядели так, будто мертвы уже давным-давно: у одних осталась лишь высохшая кожа, у других на костях висели ошмётки гнили, и одно зрелище было страшнее другого.
Люди в этом городке... судя по всему, все мертвы. Только вот, судя по их виду, они сами об этом не подозревают.
Действие духовной воды было недолгим: не прошло и времени, за которое выпивают чашку чаю, как окружение вновь превратилось в обычный городок.
Ничем не выдав своего удивления, Шэнь Цютин вернулся в поместье Чжоу, но у ворот натолкнулся на свёрнутый матрас и постель.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга — он и его постель, после чего Шэнь Цютин поднял взгляд на двух слуг.
Один из слуг с кислым лицом принялся объяснять:
— Шэнь Бай, барышня звала тебя к себе во двор, а ты не пошёл. Теперь она рассердилась и приказала нам выставить твои вещи.
Другой слуга принялся уговаривать:
— Барышня к тебе благоволит, пойди извинись перед ней, и мы вдвоём отнесём твою постель на место.
Шэнь Цютин: ...А барышня Чжоу оказалась с характером.
Туда-сюда, раз уж выяснилось, что весь городок населен ходячими мертвецами, наличие или отсутствие крыши над головой уже не имело особого значения. Шэнь Цютин решил тоже проявить характер: взвалив постель на плечо, он покинул дом семьи Чжоу.
У самого входа в городок он отыскал полуразрушенный храм Чэнхуана, с помощью остатков духовной воды убедился в безопасности места, разостлал постель прямо перед статуей божества и завалился спать.
Храмы и святилища находились под защитой богов и были недоступны для всякой нечисти. Если уж в этом проклятом городке требовалось найти ночлег, храм городского божества подходил лучше всего.
Шэнь Цютин спал крепко и проснулся только от звуков колотушки ночного сторожа уже за полночь.
Мертвенно-бледный лунный свет струился сквозь дыры в оконной бумаге прямо в храм, отчего даже дневной доброжелательный лик божества казался мрачным и зловещим.
Шэнь Цютин поднялся, зажёг масляную лампу на жертвенном столе и подошел к окну.
Не то чтобы Шэнь Цютин совсем не выходил по ночам в предыдущие два дня, но сегодня ночной городок явно претерпел какие-то странные изменения.
Хоть после перерождения он и лишился прежней силы, но в прошлой жизни повидал немало загробной нечисти, и чутьё на подобные вещи его никогда не подводило.
Звуки деревянной колотушки ночного сторожа приближались.
Впереди шел мертвенно-белый скелет, в руке он держал колотушку и, шагая, то открывал, то закрывал челюсти, выкрикивая:
— Сухо и ветрено! Остерегайтесь огня!
Скелет прокричал это и повернул голову, словно заглядывая в сторону храма Чэнхуана.
Шэнь Цютин тут же развернулся и задул лампу на алтаре.
Скелет ещё немного потянул шею, но, не увидев ничего, кроме кромешной тьмы, повернул голову обратно и зашагал дальше.
Звонкий стук колотушки разнёсся по ночи, и запертые накрепко двери в городке одна за другой стали распахиваться.
Один за другим трупы в самом разном состоянии выглядывали из щелей дверей, обменивались беззвучными приветствиями и послушно тянулись вслед за звуком колотушки.
Сторожевой скелет шёл вперёд, а число следовавших за ним мертвецов росло.
Мертвецы разного роста молча выстраивались в цепочку, один за другим, образуя жутковатое и комичное зрелище.
Эта процессия обошла городок по кругу, ритм колотушки изменился, и мертвецы двинулись в другую сторону.
Направление... похоже, вело к реке на окраине города.
Взглянув на них сменившимся лицом, Шэнь Цютин выскользнул из храма Чэнхуана и под покровом ночи тихо пристроился в хвост процессии мертвецов.
В таком зловещем месте живым выхода не найти, а вот мертвецы и духи... тут ещё бабушка надвое сказала.
У шдшего перед Шэнь Цютином трупа наполовину обнажился скелет, а тело было обёрнуто истлевшим розовым лоскутом ткани, на котором виднелась половина крыла какой-то бабочки. Мертвец механически переставлял ноги в такт шедшим впереди.
Глядя на полубабочку на ткани покойника, Шэнь Цютин испытал странное чувство и тихонько, на пробу позвал:
— Чжоу Сяоюнь?
Шагавший впереди труп замер, и её превратившаяся в сплошной костяк голова повернулась к Шэнь Цютину. Впалые глазные ямки словно растерянно уставились на него, а из горла вырвался хриплый голос:
— Жертвоприношение... пойдем вместе... пойдёшь на жертвоприношение?
Не дождавшись ответа от Шэнь Цютина, она озадаченно огляделась по сторонам, снова отвернулась и поспешила догнать основную мапу.
Жертвоприношение?
Такое мертвецкое действо смахивало на методы демонических культиваторов.
Чжунчжоу не был землей демонов, и истребить целый город в мгновение ока, не привлекая внимания, не смог бы ни один обычный культиватор демонического пути. А уж у кого имелись для этого возможности...
Шэнь Цютин добрый десяток лет ошивался в Царстве Демонов и прекрасно знал всех тамошних шишек, но сколько ни перебирал в памяти — подходящей кандидатуры не нашлось.
Пока Шэнь Цютин предавался раздумьям, процессия мертвецов добралась до берега реки.
В темноте ночи непроглядная мгла на противоположном берегу казалась ещё более неистовой: она клубилась и извивалась, напоминая густую тёмную кровь.
Сторожевой скелет замер и опустился на колени вместе со всеми следовавшими за ним мертвецами.
Шэнь Цютин не собирался выделяться из толпы, а потому тоже присел на корточки, украдкой разглядывая окружение.
Толпа мертвецов принялась кланяться и бить поклоны у берега реки, и лишь после троекратных поклонов и девяти земных омаханий они замерли.
Ночной ветер принёс с реки запах сырости и тухлятины, пробирающий до мозга костей.
Первым поднялся скелет с колотушкой и отстучал один удар.
Следом за этим звуком безмолвно опустившиеся на колени мертвецы вновь поднялись, выстроились в длинную вереницу и один за другим поплелись назад.
Шэнь Цютин отстал на шаг и бросил взгляд назад.
Вода в реке неизвестно когда покрылась тонкой коркой льда. Лёд отливал бледно-красным оттенком, сверкая под мертвенно-бледным лунным светом зловещими искрами.
http://bllate.org/book/32747/4004964
Готово:
