Уже вечерело. Косые лучи закатного солнца пробивались сквозь бумажные оконные рамы, разливаясь по комнате мягким сиянием.
Аромат мяты в курильнице окончательно выветрился: тонкая струйка белого дыма, поднявшись вверх, в последний раз лениво крутанулась и вовсе погасла.
Человек, укрытый пологом кровати, спал беспокойно: ворочаясь, он обнажил до половины гладкое, округлое плечо. Шэнь Цютин нахмурился во сне, медленно распахнул глаза и сел. Вместе с этим движением тонкое одеяло соскользнуло вниз, открывая на его теле множество пикантных сине-багровых следов.
Стоило ему шевельнуться, как внизу живота отозвалось невыразимое неудобство, а поясница, уставшая за всю ночь, казалось, вот-вот переломится. Этот негодяй Бай Гуаньчэнь совершенно не жалел его старую спину.
Шэнь Цютин посидел на кровати, приходя в себя, и, вспомнив, до чего неистово всё было прошлой ночью, не сдержал тяжелого вздоха. Вчера они выпили слишком много, и он не удержался, подлив Бай Гуаньчэню несколько чарок. Тот с детства не отличался крепостью головы, а что может случиться, когда двое пьяных сходятся вместе — догадаться несложно. Хотя сам Шэнь Цютин всегда слыл человеком ветреным, но, будь он в здравом уме, ни за что не позволил бы себе подобной вольности с собственным младшим соучеником.
Поразмыслив, Шэнь Цютин решил считать случившееся досадной случайностью. А раз так, то это не должно нарушать намеченных планов.
Бросив взгляд на край кровати, он увидел аккуратно сложенную одежду. Его соученик всегда отличался педантичностью — даже в такие моменты. Шэнь Цютин посмотрел на стопку вещей и внезапно беспомощно улыбнулся.
Одевшись, он вышел из спальни. Снаружи меркли солнечные лучи — хороший день, чтобы положить всему конец.
Позади Шэнь Цютина на пол опустилась записка, на которой четким, твердым почерком было выведено всего четыре иероглифа:
Жди меня.
Жаль только, что тот, кто должен был это прочесть, уже ушел.
Едва Шэнь Цютин покинул пределы защитного барьера Павильона Линъюнь, как всевозможные культиваторы, следившие за действиями владыки Царства Демонов, получили известие и, почуяв добычу, тут же бросились в погоню.
Но Шэнь Цютину было уже не до них: его меридианы по всему телу начали пылать от боли. Лишенный подавляющего влияния чистой духовной энергии Горы Линъюнь, он не мог сдерживать магические узоры — ярко-алые, тонкие линии стремительно проступили у него на запястьях и в мгновение ока расползлись по всей кисти. Несмотря на то что он давно привык к этой боли, Шэнь Цютин невольно перевел дыхание, бросил быстрый взгляд на свои руки и ускорил шаг.
Местом своего последнего упокоения Шэнь Цютин выбрал пустынный холм всего в десяти ли осеннего пути от Горы Линъюнь. Здесь не было ничего, кроме иссохшей от недавних заморозков травы — место выглядело донельзя унылым. Впрочем, отличное пристанище для того, чтобы упокоить кости.
По пути на него нападали четыре или пять раз; у него не осталось сил искать пристанище получше. Достав из своего Мешка Цянькунь несколько дисков для построения формаций, Шэнь Цютин неторопливо принялся за работу.
Культиваторы из различных сект собрались в этой глуши и, словно столкнувшись со страшным врагом, наблюдали за действиями Шэнь Цютина, никто не смел подойти ближе. Молодой ученик, поддавшись горячности, нетерпеливо спросил: Этот демон явно на последнем издыхании, почему мы просто ждем здесь?
Старший наставник одернул его: Безопасность прежде всего. Здесь присутствуют уважаемые мастера, разве тебе давали право голоса?
Юноша недовольно замолчал. Наконец, выступил старший культиватор, чей голос имел вес: Этот демон всегда был хитер и изворотлив. Нет гарантии, что это не уловка, чтобы усыпить нашу бдительность. Предлагаю пока наблюдать за происходящим.
Все согласно закивали. С тех пор как появился этот демон, Мир Сюаньчжэнь захлебывался в крови. Хотя сейчас он выглядел тяжелораненым, кто знал, какие еще чудовищные приемы у него в запасе? Никто не хотел быть тем смельчаком, что первым отправится на смерть. В конце концов, хотя все они собрались здесь, их нельзя было назвать союзниками — каждый опасался другого.
На глазах у всех Шэнь Цютин спокойно завершил установку формации, нашел крепкое дерево и, прислонившись к нему, принял удобную позу. Он улыбнулся и лениво сложил руки в приветственном жесте: Благодарю, что дали мне время завершить формацию и подарили шанс напоследок пожить.
Улыбаясь, он принялся не спеша поправлять свою изорванную, пропитанную кровью одежду, скрывая красные отметины от бурной ночи. Тот самый горячий юнец не выдержал, выхватил меч и рванулся вперед, но, споткнувшись о подножку товарища, с грохотом рухнул на землю.
От резкого движения раны Шэнь Цютина отозвались острой болью, он молча сглотнул подступивший к горлу привкус железа, но сохранил на лице все ту же раздражающе дерзкую улыбку: Ну зачем же так? Сейчас не праздник, и даже если вы отвесите мне столь глубокий поклон, у меня всё равно нет для вас красных конвертов.
Лицо юноши залилось краской, он вскочил и снова бросился на Шэнь Цютина, но, приблизившись, наткнулся на невидимый барьер и отлетел на три фута назад.
Шэнь Цютин заглянул через плечо, оглядывая поверженного бедолагу, и развеселился: Давай-давай, вставай, еще пару раз ударь!
Его язык был слишком острым. Несколько высокоуровневых мастеров среди праведников переглянулись и одновременно нанесли удар, пытаясь разрушить барьер. Однако формация оказалась странной: сколько бы они ни атаковали, на ней не появилось ни трещинки.
Шэнь Цютин парой колких слов взбесил культиваторов до такой степени, что те едва не задохнулись от гнева. Поморщившись, он решил, что это скучно, сел на землю и принялся медленно считать муравьев на дереве. Боль в теле стала невыносимой, он был слишком слаб, чтобы продолжать разговор.
Досчитав до ста тридцати девяти, он услышал снаружи шум: Это Бессмертный лорд Бай! Бессмертный лорд Бай прибыл!
Сквозь толпу вышел мечник в белых одеждах с черными волосами. Его черты лица были изящны и холодны, в руках он сжимал длинный морозно-белый меч. Одно его присутствие напоминало вечные льды Ледяной равнины в Северных Землях.
Шэнь Цютин взглянул на него и опустил веки. Он с иронией подумал: и хорошо, будет кому тело похоронить. Мысленно он потянулся к диску формации и впустил пришедшего внутрь.
Бай Гуаньчэнь сложил пальцы в заклинании, преграждая путь остальным культиваторам. Несмотря на дурную славу, никто не мог отрицать, что Шэнь Цютин от природы наделен лицом, способным вскружить голову любой красавице — одно лишь созерцание его вызывало невольный трепет.
Бай Гуаньчэнь, не отрываясь, смотрел ему в лицо: Шэнь Цютин, я говорил тебе ждать, пока я вернусь.
Шэнь Цютин уже не помнил, когда он это говорил, но в нынешнем положении это было уже неважно. Он откинулся на дерево: Не дождался, решил уйти первым.
В этой позе промелькнула тень той юношеской легкости, когда они вместе пили вино и швыряли чарки в кабаке. Некоторое время они молчали.
Шэнь Цютин посмотрел на свою правую руку, которая уже начала растворяться под воздействием формации, и вдруг улыбнулся: Соученик, мне, кажется, больно. Сделай одолжение — убей меня одним ударом.
Он не был из тех, кто умеет терпеть боль, раз он просил об этом — значит, действительно было невыносимо.
Бай Гуаньчэнь посмотрел на его руку, сжал рукоять меча и глухо произронил: Хорошо. Терпи.
Рука настоящего мечника, взявшегося за клинок, всегда тверда. В следующее мгновение Меч Иньсюэ вышел из ножен и пронзил сердце Шэнь Цютина. Скорость была так велика, что, когда Шэнь Цютин осознал происходящее, кончик клинка уже разорвал его сердечную жилу.
Этот Бай — чуть что, сразу убивает, даже предупредить не соизволил.
Шэнь Цютин с трудом выдохнул, закашлялся, выплевывая густую темную кровь, и усмехнулся: ...Спасибо.
Он хотел попросить Бай Гуаньчэня присмотреть за оравой сорванцов из Павильона Линъюнь, но тут же вспомнил: он давно покинул свою секту, больше не является старшим братом Павильона, и те места его больше не касаются.
Что ж, пусть будет так. Подумать только, в этой жизни он оказался совершенно свободен от обязательств.
В глазах потемнело, и тьма начала медленно затягивать его в бездну. Последнее, угасающее солнце, казалось, в этот миг окончательно рухнуло за западные горы — день завершился.
Последней мыслью Шэнь Цютина было: лгут всё-таки в книгах о душераздирающих прощаниях — перед смертью у человека совсем нет времени на лишнюю болтовню. Смерть есть смерть, даже следа не останется.
Бай Гуаньчэнь вытащил меч из груди Шэнь Цютина и принялся тщательно вытирать кровь с клинка платком. На последнем движении его рука, сжимавшая меч, внезапно дрогнула. Словно не заметив этого, он стер последние капли крови и выбросил платок.
Толпа, собравшаяся, чтобы уничтожить демона, оставалась за пределами запрета и видела лишь, как Бессмертный лорд Бай перекинулся с ним парой слов, а затем снес ему голову. Демон пал, и толпа взревела от восторга.
Тело Шэнь Цютина в какой-то миг рассыпалось лужицей крови. Внезапно из ликующей толпы выбежала женщина-культиватор и преградила путь Бай Гуаньчэню. Его мысли были далеко, и лишь спустя некоторое время он вспомнил, что это младшая сестра Шэнь Цютина, Шэнь Хуацзуй, их общая соученица. При жизни Шэнь Цютин души в ней не чаял.
На лице Шэнь Хуацзуй отразилась тревога, смешанная с надеждой: Где мой брат?
Не дождавшись ответа, она повысила голос: Где мой брат? Я спрашиваю тебя!
Бай Гуаньчэнь посмотрел на нее и ответил: Он мертв.
Мертв? Как... — Шэнь Хуацзуй на мгновение потерялась, а затем с силой толкнула его: Как он мог умереть! Почему он мертв? Где ты был, почему не уберег его?
Бай Гуаньчэнь позволил ей выплеснуть гнев и лишь произнес: Это я его убил.
Шэнь Хуацзуй застыла, по ее щекам покатились слезы. Она разжала руки и, покачивая головой в неверии, прошептала: Как ты мог поднять на него руку...
Голос Бай Гуаньчэня был спокойным, почти безразличным: Зло и ересь должны быть искоренены. Разве не так?
Всё так.
И иначе быть не могло.
Владыка Демонов пал, впереди ждала новая эпоха.
http://bllate.org/book/32747/4004962
Готово:
