Он говорил это, слегка потянув Му Цзяньцина за рукав, чтобы скрыть запястье, которое тот обнажил, когда поднял руку.
— Это всего лишь бесполезный цветок. Разбился — и пусть, не бери в голову.
— Я не придаю этому значения, поэтому и Старшему Соученику не стоит переживать.
— Просто...
— У меня сейчас действительно есть дела, так что Старший Соученик... пожалуй, возвращайся.
Глава 21. Почему ты любишь Юнь Сяньчуаня?
Когда Му Цзяньцин вернулся в Зал Фаньлю, Сун Цяньюэ и двое старейшин всё ещё были там, продолжая непринужденную беседу.
Заметив, что уголки глаз Му Цзяньцина слегка покраснели, Сун Цяньюэ спросил:
— Глаза? Что случилось?
— Песок попал, — ответил Му Цзяньцин и перевел взгляд на старейшину Рен Хуаньюя, который заведовал Павильоном Духовных Трав. — Старейшина Хуаньюй, скажите, есть ли у вас еще семена Цзы Чуньлань?
Рен Хуаньюй, получивший столько духовных растений, до сих пор не мог скрыть довольной улыбки.
— Конечно, есть! У меня этих семян пруд пруди, — жизнерадостно отозвался он. — А что такое?
— Можете дать мне одно семечко? — с искренней мольбой в голосе попросил Му Цзяньцин.
Рен Хуаньюй удивился:
— Ты хочешь вырастить Цзы Чуньлань?
Му Цзяньцин кивнул:
— Да.
В стороне старейшина Павильона Мечей Сюй Цзиньи опустил чайную чашку:
— Цзы Чуньлань — капризное растение. Если хочешь, чтобы оно зацвело, придется в течение шестидесяти дней подпитывать его собственной кровью.
— Зачем тебе с этим возиться?
Сун Цяньюэ слегка нахмурился, впервые за долгое время проявляя беспокойство о своем старшем ученике:
— Ты же помнишь, как недавно во время культивации был на грани искажения ци?
— Неужели у тебя опять появились подобные признаки?
— Нет, ничего подобного, — покачал головой Му Цзяньцин, хотя на самом деле его душевное состояние было сейчас куда более нестабильным, чем тогда. — У меня другие планы на это растение.
Рен Хуаньюй махнул рукой:
— Эх, да делай что хочешь. В конце концов, дело лишь в паре капель крови, ничего страшного не случится. Хочешь растить — расти.
— Тем более, я всё равно не собирался ими заниматься, семена у меня просто лежат без дела.
— Пойдем сейчас со мной в Павильон Духовных Трав, возьмешь.
Му Цзяньцин последовал за Рен Хуаньюем в Павильон Духовных Трав, а как только получил семечко Цзы Чуньлань, поспешил найти цветочный горшок и, вернувшись к себе, посадил его.
Цзы Чуньлань требовала питания кровью в самый первый день после посадки.
Му Цзяньцин нашел нож и полоснул себя по запястью.
Рана оказалась мелковатой, крови вышло мало, и он решился на второй надрез.
На этот раз кровь хлынула обильно, каплями падая в горшок с посаженным семечком.
Почувствовав, что этого достаточно, Му Цзяньцин надавил на точку, останавливающую кровотечение.
Кровь на запястье перестала течь, но место раны начало саднить.
Му Цзяньцин знал: по сравнению с тем, что пришлось пережить Юнь Сяньчуаню, эта боль — сущий пустяк.
Ведь Юнь Сяньчуань шестьдесят дней подряд отдавал свою кровь, чтобы вырастить Цзы Чуньлань. Рана постоянно вскрывалась, не успевая зажить, и с каждым разом становилась всё глубже и страшнее.
Наверное, даже сейчас на его коже остались бледные шрамы.
И не только на запястье.
На сердце, должно быть, тоже.
Му Цзяньцин молча смотрел на горшок, и его охватило жгучее раскаяние.
Он осознавал, что совершил слишком много ошибок по отношению к Юнь Сяньчуаню. Он хотел искупить вину, но в смятении не находил способа.
Поэтому ему оставалось лишь таким неуклюжим образом пытаться заслужить прощение Юнь Сяньчуаня.
Когда через шестьдесят дней Цзы Чуньлань вырастет...
Перестанет ли Юнь Сяньчуань сердиться на него, получив этот цветок?
Рана всё еще ныла, но лечить ее мазями он не стал: каждый следующий день ему предстояло снова пускать кровь.
Однако оставлять это на виду у других не стоило, лучше перебинтовать. Му Цзяньцин вздохнул и потянулся к полке за бинтами.
В этот момент в дверь постучали.
Му Цзяньцин напрягся, гадая, не Младший Соученик ли это, и громко спросил:
— Кто?
Но в ответ услышал голос Вэнь Юлая:
— Это я, Цзяньцин.
Му Цзяньцин: «...»
Сердце встало на место. Он вздохнул и без сил произнес:
— Входи.
Вэнь Юлай неспешно вошел в комнату.
Увидев, что Му Цзяньцин роется в шкатулке на полке, он сначала спросил: «Что ищешь?», а затем заметил пугающую красноту на его запястье.
— Что у тебя с запястьем?!
— Кто это сделал?!
Вэнь Юлай неожиданно повысил голос, чем сильно напугал Му Цзяньцина.
Тот нахмурился и с легким раздражением ответил:
— Тише ты, не ори.
— Я в пределах Секты, кто может меня ранить? Конечно, я сам это сделал.
Лицо Вэнь Юлая исказилось от изумления, глаза округлились:
— Ч-что?
— Цзяньцин, ты... что случилось? Снова проблемы с культивацией? Или кто-то опять вывел тебя из себя?
— Как бы там ни было, зачем же так с собой обращаться?
Му Цзяньцину оставалось только закатить глаза.
В прошлой жизни он постоянно околачивался рядом с Вэнь Юлаем, как же он не замечал раньше, что тот такой простофиля?
Достав бинт, он обмотал его вокруг раны и равнодушно бросил:
— Сам ты дурак.
— Я просто взял кровь для Цзы Чуньлань. Разве стал бы кто-то, решивший свести счеты с жизнью, просто делать надрез и сразу останавливать кровь?
Вэнь Юлай не только не успокоился — казалось, его поразило еще сильнее. Он дрожащим пальцем указал на Му Цзяньцина:
— Цзяньцин! Твоя культивация уже дошла до того, что тебе критически необходима Цзы Чуньлань?!
— Это же серьезно! Пойдем скорее к нашему учителю!
Му Цзяньцин: «...»
Вэнь Юлай был в комнате всего ничего, а Му Цзяньцин уже мечтал его «выпроводить».
Он измученно ответил:
— Недавно я разбил горшок с Цзы Чуньлань, который вырастил Младший Соученик. Теперь я ращу новый, чтобы вернуть ему.
Вэнь Юлай: «?»
Выражение шока и тревоги исчезло с лица Вэнь Юлая, сменившись полным недоумением.
— Из-за такой ерунды ты решил резать себе вены?
Слова Вэнь Юлая звучали так, будто он считал, что Юнь Сяньчуань не стоит подобных жертв.
Му Цзяньцин возразил:
— Что значит «ерунда»?
— Он шестьдесят дней отдавал свою кровь, чтобы вырастить этот цветок, а я его разбил. Разве не справедливо, если я выращу такой же и отдам ему?
Вэнь Юлай:
— ...Ты что, действительно любишь Юнь Сяньчуаня?
— Не просто болтаешь, не сиюминутный порыв, а правда любишь?
Му Цзяньцин подтвердил:
— Конечно.
— Похож ли я на того, кто шутит такими вещами?
Вэнь Юлай засомневался в реальности происходящего:
— Но должна же быть причина! До того как я ушел из Секты изгонять демонов, ты на каждом шагу твердил, как сильно его ненавидишь.
— С чего вдруг ты его полюбил?
Му Цзяньцин цокнул языком, изображая вид «вам не понять»:
— Младший Соученик красив, у него прекрасный характер, он нежный, понимающий, одаренный — у него сплошные достоинства.
Вэнь Юлай: «???»
Юнь Сяньчуань, конечно, внешне хорош — даже Вэнь Юлай, будучи мужчиной, не мог этого отрицать.
Талантлив — тоже верно, в конце концов, обычному человеку не добиться такого расположения Сун Цяньюэ за столь короткое время.
Но откуда взялись эти «прекрасный характер», «нежный» и «понимающий»?!
Этот парень, который двенадцать часов в сутки ходит с ледяным лицом, — и «нежный»?
Любовь слепа!
Глава 22. Пожалуй, сейчас он меньше всего хочет меня видеть
— Но как бы там ни было, в одиночку растить Цзы Чуньлань — это слишком тяжело для тебя.
Тон Вэнь Юлая стал серьезным.
— Может, сейчас ты не чувствуешь особого дискомфорта, но запястье — уязвимое место. Не то что шестьдесят, даже через тридцать дней боль не даст тебе спать.
— Если уж ты решил взяться за это, давай меняться: один день ты, другой — я.
— Так тебе будет легче.
Му Цзяньцин на секунду замялся.
Вэнь Юлай когда-то был его лучшим другом, но после событий прошлой жизни он больше не хотел сближаться с ним.
Однако предложение Вэнь Юлая вместе пускать кровь, чтобы облегчить его участь...
Му Цзяньцин сам не знал, сможет ли он продолжить дружить с ним, как прежде.
Но отказал он решительно:
— Нет. Это я разбил горшок, а не ты.
— Если мы будем растить его вместе, то чей это будет цветок — мой или твой?
Вэнь Юлай удивился:
— Ты же все равно собираешься подарить его Юнь Сяньчуаню, какая разница, чей он? Разве он не станет принадлежать ему?
Му Цзяньцин: «...»
— В общем, я люблю Младшего Соученика и чувствую свою вину, поэтому и хочу вырастить его в качестве извинения.
— Если ты будешь помогать, что это будет? Моя искренность обесценится.
— Он смог это сделать, а я что, не смогу? Неужели я такой изнеженный?
Вэнь Юлай поспешил оправдаться:
— Я не хотел сказать, что ты изнеженный.
Му Цзяньцин опустился на стул:
— Всё, забудь об этом, я знаю, что делаю.
— Но есть одна вещь, о которой я хочу тебя спросить.
Вэнь Юлай:
— О чем?
На лице Му Цзяньцина отразилась холодная решимость:
— Знаешь ли ты, с кем встречался Младший Соученик за те три дня, что я отсутствовал после возвращения из тайного царства?
Вэнь Юлай отпрянул, глядя на него с выражением «да ты с ума сошел».
— Откуда мне знать, с кем там встречался Юнь Сяньчуань?
http://bllate.org/book/32737/4003212
Готово:
