Хотя голографические игры уже получили широкое распространение, в Голубой Зиме еще до конца не изучили все возможности управления панелями, которые могут внезапно появляться и исчезать, как в этой игре. На данный момент лишь несколько центров демонстрации высоких технологий имели в своем арсенале подобные разработки, но нельзя было не признать: после того как Линь Хань бесполезно помахал руками в воздухе, ему стало неловко.
Он закусил губу и позвал:
— Альфред? Альфред?
Спустя полминуты, так и не дождавшись ответа, Линь Хань окончательно разочаровался.
Что за система, что за проводник — ни на кого нельзя положиться, лучше рассчитывать только на себя.
В глубине души у него возникло новое предположение: возможно, всё дело в том, что он — первый экспериментальный образец, который переключился из режима жизни в режим фантазии, будучи скрытым персонажем, поэтому и столкнулся с такой ситуацией.
Учитывая, что игровые проектировщики зачастую страдали странностями, его это совсем не удивило — в конце концов, он повидал подобного предостаточно.
Линь Хань: «Придется полагаться только на себя».
К счастью, Новый Мир не загнал его в тупик. Несмотря на то что в уведомлении о зачислении было мало полезной информации, в текстовых сообщениях на мобильном телефоне обнаружилось подробное руководство по поступлению, включающее адрес академии и время прибытия.
Конечно, «подробное» стоило взять в кавычки, ведь академия в руководстве так и значилась просто академией, о процедуре регистрации тоже не было ни слова. Зато время было указано предельно ясно: 24 мая 2123 года, понедельник — то есть сегодня.
Но адрес вызывал у Линь Ханя недоумение. Не потому, что он был нелепым или незнакомым, а потому, что он был до боли знакомым.
Город А, район Мучэн, улица Синфу, дом 101.
Этот адрес находился всего в двух кварталах от компании, в которой Линь Хань работал с компьютерными играми, недалеко от делового центра.
Линь Хань так хорошо его запомнил, потому что однажды выручил коллегу, который не успевал вернуться из командировки, и забирал его ребенка из детского сада — как раз на улице Синфу.
Линь Хань действительно слышал, что моделирование некоторых локаций в Новом Мире будет частично повторять реальный мир, но обычно это касалось лишь знаковых архитектурных сооружений. Как они могли достичь такой детализации?
Времени оставалось мало, всего два часа, и он не мог тратить его на раздумья — в конце концов, никто не знал, сколько времени займет путь до места назначения.
Линь Хань воспользовался моментом, чтобы зарядить телефон, затем выудил из шкафа первую попавшуюся одежду, переоделся и умылся в ванной. Глядя на свое знакомое лицо в зеркале, которое слегка покраснело от волнения, он чувствовал себя непривычно.
За это короткое время, будь то любопытство из-за недостатка информации или искренний интерес к игре Новый Мир, он вынужден был признать: он начал относиться к этому серьезно.
В конечном счете, единственным бенефициаром сейчас оставался Сун Цзыи; если бы тот узнал об этом, наверняка был бы в восторге.
Линь Хань прибрал уведомление о зачислении, закинул на плечи рюкзак и, схватив телефон, выбежал на улицу, по пути заказывая машину.
В гостиной было пусто, и порядок на полке для обуви у входа подсказал ему, что в доме он, скорее всего, один. С определенной точки зрения это даже упрощало игру.
Настройки мира в режиме жизни практически не отличались от реальности. Линь Хань успешно сел в машину и, слушая болтовню словоохотливого водителя, который по пути делился какими-то сплетнями, стал поддакивать, глядя в окно, и с каждой минутой его охватывало всё большее беспокойство.
Сначала местность вокруг была ему незнакома, но по мере приближения к цели он обнаружил, что окружение в точности повторяет реальность: привычная последовательность магазинов, рекламные щиты и даже сувенирная лавка — машущий лапкой кот на витрине выглядел точно так же.
Он даже издалека увидел здание своей бывшей компании, где всё еще висела вывеска, хотя огни в ней уже давно погасли и демонтировать её никто не спешил.
Линь Хань: «...»
Одно мгновение — и он почти перестал понимать, играет ли в игру или находится в реальности.
К счастью, он быстро пришел в себя, потому что водитель довез его до ворот детского сада и сообщил, что это и есть улица Синфу, дом 101.
Линь Хань снова замолчал.
Этот детский сад действительно выглядел в точности как тот, что остался в его памяти: арочный вход с черной решеткой, огромная лужайка внутри с детскими площадками и повсюду скульптуры животных. А дальше — два небольших корпуса, где дети занимались на занятиях. Ребенок его коллеги очень любил этот сад.
Но... он пришел на зачисление. В качестве студента, который только что получил уведомление, и пришел в детский сад?
Линь Хань сверил адрес из руководства с текущим местоположением — они полностью совпадали.
Помилуйте, как ни посмотри, персонаж, который ему достался, никак не мог быть дошкольного возраста.
Линь Хань поднял голову, посмотрел на ворота детского сада, затем на дорогу, по которой приехал. Часы показывали одиннадцать тридцать — времени на то, чтобы искать другие варианты, не осталось.
Линь Хань, хотя и не был фанатом игр, к работе относился ответственно, и никогда не думал, что однажды, играя, будет руководствоваться принципом «будь что будет».
Но что еще оставалось делать?
Линь Хань взглянул на пустующие корпуса детского сада и подумал, что готов принять всё, что угодно, лишь бы сюжет не превратился в фильм ужасов.Железные ворота детского сада были распахнуты нараспашку, охранника, с которым Линь Хань уже сталкивался раньше, на месте не оказалось. Немного поколебавшись, подгоняемый поджимающим временем, он сделал шаг внутрь — и тут же замер на месте.
Стоило лишь одной ноге переступить порог, как вместо привычной обстановки детского сада Линь Хань увидел совершенно новое, незнакомое и величественное пространственное измерение.
Огромная площадь, вымощенная белой плиткой, была пересечена паутиной водных каналов, в которых мерцала и переливалась чистая вода. Вдалеке возвышались точно такие же белоснежные высотные здания, шпили которых утопали в цветах, а еще дальше виднелись арочные сооружения с стеклянными куполами, где смутно угадывались гигантские человекоподобные статуи. Над головой сияло ласковое и одновременно палящее солнце.
Внизу кто-то прогуливался. Похоже, его появление уже заметили: люди то тут, то там поворачивали головы в его сторону. Лиц было не разглядеть, но отчего-то отчетливо чувствовалось исходящее от них дружелюбие.
Из ближайшего канала донесся плеск воды. Рыжеволосая девушка неожиданно вынырнула на поверхность, упершись руками в плитку и оставив вокруг мокрые разводы. Она с любопытством разглядывала его, а когда заговорила, ее голос зазвучал подобно дивной песне.
Выше запястий у нее росли мелкие темные чешуйки, ногти были длинными и острыми, на месте ушей виднелись полупрозрачные плавники-вуали, а чуть ниже можно было заметить едва шевелящиеся жабры.
Русалка?
Информация поступала слишком быстро. Линь Хань отступил назад, возвращая ногу обратно, и вновь очутился у входа в знакомый детский сад, где по-прежнему не было ни души.
Он сделал еще один шаг вперед — и снова оказался на той самой площади. Ближайшая к нему русалка склонила голову набок, будто недоумевая, чем это он занимается. Неподалеку от него пассажиры футуристического белого трамвайчика с любопытством закрыли книги и тоже уставились на него.
Линь Хань снова отдернул ногу и опять замер перед арочными воротами с черными решетками.
Линь Хань: «……»
Шаг вперед, шаг назад — по ту и эту сторону ворот лежали два совершенно разных мира.
Не доверяя собственным глазам, Линь Хань уже собирался повторить попытку, как вдруг боковым зрение заметил кого-то рядом с собой. Возле ворот неизвестно откуда взялись два человека.
— Что ты делаешь?
Вопрос задал блондинистый мальчишка лет семи-восьми, одетый в белую футболку и клетчатые брюки на подтяжках. Вид у него был невероятно серьезный, но пухлые детские щеки пылали естественным румянцем, придавая лицу просто запредельное очарование.
Линь Хань вообще-то не особо жаловал детей, но сейчас даже он в глубине души не удержался от самых восторженных эпитетов, мысленно хваля ребенка, и лишь после этого перевел взгляд на второго спутника.
Высокий, ладный мужчина в белых перчатках и форменном костюме дворецкого. Лицо показалось знакомым, а когда Линь Хань поднял взгляд чуть выше, то узнал его окончательно.
Да это же его проводник, Альфред!
В этот момент Линь Хань наконец-то понял, почему тогда Альфред с улыбкой сказал ему: «Похоже, мы еще увидимся».Глава 5. Режим фантазий
Альфред, которого Линь Хань призывал столько раз, и который всё не появлялся, сейчас стоял прямо перед ним, защищающим жестом оберегая светловолосого ребенка рядом с собой.
Увидев Альфреда, Линь Хань после минутного замешательства сперва подумал, что этот мальчик — такой же игрок, как и он сам.
Судя по количеству игроков в Новом Мире, их можно было встретить практически в любом из миров за пределами Подземелья. Казалось, чужой мир был вдоль и поперек просеян пришлыми игроками, и все они были «своими».
Перед лицом коренных жителей игроки, разумеется, должны были хорошо играть свои роли и скрывать истинную сущность, ведь стоит лишь кому-то заметить неладное, как тут же возникнут огромные проблемы.
Но в то же время и шанс встретить другого игрока был куда выше.
Линь Хань уже понял, что ключ к переключению его игровых режимов кроется в разнице между «внутри» и «снаружи» дверей. Снаружи простирался игровой мир в режиме жизни, а внутри — игровой мир в режиме фантазий. И на данный момент среди игроков режима жизни, пожалуй, лишь один Линь Хань смог проникнуть в другой мир через эту дверь благодаря тому самому письму о зачислении, доставшемуся ему от выпавшего персонажа. В таких условиях встретить там других игроков было бы совершенно естественно.
Вот только этот ребенок был слишком мал. Линь Хань помнил, что в опубликованных правилах Нового Мира возраст игроков должен был составлять не менее шестнадцати лет, так что этот мальчик явно не вписывался в дозволенные рамки. Конечно, могло случиться и так, что вытянутый им персонаж по чистой случайности оказался ребенком, однако любопытство в глазах малыша было слишком неподдельным — Линь Хань не верил, что взрослый человек способен такое сыграть. А значит, с наибольшей вероятностью этот ребенок был неписи в игре.
Мальчик держался за полу одежды Альфреда, но тут разжал пальцы и с любопытством подошел еще ближе к Линь Ханю:
— Почему вы стоите у школьных ворот и не входите?
Линь Хань:
— ……
Сказать, что ему неловко, было бы неправдой.
В обычных компьютерных играх игроки не способны совершать неловкие поступки, да и неписи не вступают с ними в смущающие взаимодействия. Что же касается самих игроков, то такие эмоции, как неловкость, смущение или стыд, у них просто не возникают — кто станет относиться к холодноигровым данным с такой искренностью и трепетом? Но в игре полного погружения, столкнувшись с таким наивным и любопытным взглядом ребенка — даже понимая, что перед ним всего лишь непись, — стоило Линь Ханю вспомнить, как он только что у всех на глазах повторял странное движение «туда-сюда», как его щеки залил румянец. Все это, пожалуй, выглядело несколько странно, но, по правде говоря, свое поведение он все же считал вполне нормальным.
http://bllate.org/book/32727/4001923
Готово:
