Выступление подошло к концу, и Чэнь Сюнь с высоко поднятым подбородком сошёл со сцены. Поравнявшись с Лу Цзином, он понизил голос и бросил с вызовом:
— Такой человек, как ты, от природы не создан для того, чтобы быть звездой. Но знаешь, главное достоинство человека — это стыд. Впрочем, не стоит падать духом, у тебя всё же есть одна сильная сторона. Например... — с нескрываемой злобой добавил он, — торчать жопой напропалую.
Лицо Лу Цзина осталось бесстрашным, он обнял гитару и вышел на сцену.
Стоило Лу Цзину появиться, как в студии, где только что гремели бурные аплодисменты, воцарилась мгновенная тишина. Светящиеся палочки для поддержки одна за другой послушно погасли, и зрительный зал погрузился во мрак.
Следом погасли и софиты на сцене, оставив лишь один луч, падавший прямо на Лу Цзина. Воцарилась гробовая тишина и кромешная тьма.
— Что за чёрт? — пробормотал Чжугэ Бай. — У этих светящихся палочек что, батарейки сели?
Лу Цзин не обращал внимания на это море темноты. Опустив ресницы, он отбросил две крошечные тени на нижние веки, а затем перебрал струны, и полилась жизнерадостная мелодия.
Цзян Юнань изумленно выдохнул:
— Он сменил песню?!
— Мало того что сменил, он еще и поет акапелла! — У Чжугэ Бай от удивления рот открылся, он никак не ожидал, что первой песней без аккомпанемента за весь конкурс станет именно выступление Лу Цзина.
Взгляд Юй Сяня слегка дрогнул, и он впервые посмотрел на Лу Цзина должным образом.
В этот момент Цзян Юэ подписал контракт и уже собирался уходить, как вдруг услышал доносящуюся из студии мелодию. Словно по наитию, он направился туда. Остановившись у входа, он издалека увидел сидевшего на сцене молодого человека с гитарой.
Лу Цзин не замечал поднявшейся вокруг суеты, опустив взгляд, он тихо перебирал струны. Эта песня была заглавным треком школьной фантастической дорамы, в которой он играл главную роль; музыку написал известный композитор, а он сам сочинил слова и исполнил ее. Композиция повествовала о чудесных летних каникулах, прожитых бунтующим подростком.
По сравнению с его прежним голосом, голос оригинала звучал еще юнее, и с первой же строчки он мгновенно переносил зрителей в самое прекрасное лето их воспоминаний.
Никаких крутых трюков, никаких ошеломляющих переходов — лишь чистый парень в белой рубашке, напевающий вполголоса. Но смотреть на него и слушать было бесконечно трогательно и прекрасно.
Лу Цзин был похож на самую яркую звезду в ночном небе, приковав к себе всеобщее внимание. Те самые люди, что только что проклинали и бойкотировали его, теперь невольно затаили дыхание, молча слушая его пение.
Сначала сцена была погружена во тьму.
Постепенно загорелись одиночные огоньки.
В конце концов точки света слились в единое целое, затем в сплошное полотно, и погрузившееся во тьму море под чистое пение засияло вновь.
Чэнь Сюнь запаниковал.
Он был уверен, что победа уже у него в кармане, но тут на полпути услышал пение Лу Цзина. Тревога шевельнулась в его сердце, и он стремглав бросился назад. Он никак не ожидал, что Лу Цзин сменит песню, и уж тем более не предполагал, что новая окажется настолько потрясающей.
Если позволить Лу Цзину продолжить пение, судя по реакции зрителей в зале, он проиграет!
Что делать? Как поступить?
Чэнь Сюнь в тревоге принялся с хрустом мять пальцы, как вдруг в его голове созрел план. Достав телефон, он скачал приложение с лазерной указкой и, на ходу расталкивая мужчин у входа, ворвался в никем не замеченный угол студии, подняв руку и направив ослепительный лазер на сцену.
Внезапный луч заставил Лу Цзина рефлекторно зажмуриться, но он быстро заставил себя открыть глаза и продолжил петь, как ни в чем не бывало. Оставалось еще две минуты.
Он должен выстоять.
Никто не замечал странного поведения Лу Цзина — кроме Цзян Юэ. Когда Чэнь Сюнь оттолкнул его, он успел заметить лазерную указку на экране чужого телефона.
Увидев, что Лу Цзин никак не реагирует, Чэнь Сюнь до боли стиснул зубы и принялся бешено водить лазером, отчаянно желая прямо вплавить телефон в глаза Лу Цзина, ослепить его, сделать так, чтобы тот больше не смог петь.
— Что ты делаешь? — неожиданно сзади кто-то перехватил его за руку и отобрал телефон.
— Что делаю? Какое твое... — Чэнь Сюнь со злостью обернулся, но оставшиеся слова застряли у него в горле. Глядя на возвышавшегося над ним высокого мужчину, он машинально сглотнул. — Я... — он криво улыбнулся, — подбадриваю участников.
— Лазерной указкой? — Цзян Юэ нахмурился и поволок Чэнь Сюня к выходу из студии. Не выпуская его, он одной рукой набрал номер: — У вас в студии какой-то зритель светит на сцену лазером, подойдите разберитесь.
Подоспевший по вызову помощник режиссера, увидев Чэнь Сюня, отмахнулся с улыбкой:
— Да недоразумение это, недоразумение! Господин Цзян, он ведь тоже наш участник.
Он не знал истинного происхождения Цзян Юэ и принимал его за обычного сотрудника, пришедшего обсудить спонсорство.
Брови Цзян Юэ сошлись на переносице:
— То, что он участник, делает ситуацию еще более серьезной.
Чэнь Сюнь не знал, кто такой Цзян Юэ, но, судя по поведению помощника режиссера, тот вряд ли был важной персоной. Он мгновенно осмелел, оттолкнул руку Цзян Юэ и бесцеремонно заявил:
— Ни про какие лазерные указки я знать не знаю, не клевещите на честных людей! Мы с Лу Цзином лучшие братья, стал бы я ему вредить? А вот ты, явившийся сюда с бухты-барахты, не какой-нибудь ли сумасшедший сталкер-извращенец?
Помощник режиссера тут же принялся сглаживать углы:
— Точно-точно, у них братские отношения особенно крепкие, господин Цзян, вы действительно всё не так поняли. Эта указка так похожа на светящуюся палочку, наши участники целыми днями заняты на тренировках, немудрено и перепутать.
Цзян Юэ молча включил видео. На экране телефона Чэнь Сюнь, притаившийся в зрительном зале, безумно размахивал лазерной указкой, светя на Лу Цзина на сцене — разница между указкой и поддержкой была очевидна.
Когда запись была налицо, отпираться стало бессмысленно, и Чэнь Сюнь инстинктивно попытался выхватить телефон, чтобы удалить видео. Если этот ролик попадет в сеть, ему конец!
Однако Цзян Юэ поднял руку с телефоном высоко вверх, а рост Чэнь Сюня составлял всего сто семьдесят шесть сантиметров — он даже дотянуться не мог, не говоря уже о том, чтобы отнять, только зря запыхался.
Теперь, когда имелись и вещественные доказательства, и свидетель, лицо помощника режиссера стало крайне неприглядным. Взвесив все за и против, он произнес:
— Господин Цзян, не беспокойтесь. Раз есть доказательства, мы непременно разберемся с этим самым серьезным образом. Будьте добры, удалите сначала видео. — Он хохотнул. — Вы поймите правильно, просто утечка такого видео плохо отразится на шоу, ваша компания ведь только что стала спонсором, вам же тоже не нужны плохие новости, верно?
Цзян Юэ спросил:
— И как же вы намерены с этим разобраться?
— Объявим выговор, проведем воспитательную беседу. И пусть он лично извинится перед Лу Цзином под честное слово, что это больше не повторится. — Он повернулся и с наигранной строгостью бросил Чэнь Сюню: — Чэнь Сюнь, сейчас же пойдешь извиняться перед Лу Цзином.
Чэнь Сюнь неохотно кивнул.
Цзян Юэ запомнил имя Чэнь Сюня, перекинул видео помощнику режиссера, а затем стер его у себя. Чэнь Сюнь и помощник режиссера скосили глаза, и, убедившись, что Цзян Юэ действительно удалил оригинал, оба шумно выдохнули.
В этот момент выступление Лу Цзина подходило к концу, в зрительном зале уже не сдерживались — понемногу зазвучали аплодисменты.
Навыки пения у Лу Цзина улучшились по сравнению с прошлым разом.
Подумав об этом, Цзян Юэ развернулся, собираясь уходить.
Не успел он сделать и пары шагов, как помощник режиссера окликнул его:
— Господин Цзян, вы, кажется, так переживаете за Лу Цзина. Вы знакомы?
Цзян Юэ остановился:
— Я его фанат.
Едва слова стихли, как в студии грянули бурные аплодисменты и свист.
Выступление Лу Цзина завершилось.
Чэнь Сюнь поднимался на сцену с совершенно бескровным лицом. Когда огласили результаты, он, предсказуемо, проиграл: Лу Цзин набрал на десять голосов больше и успешно прошел в дюжину сильнейших. Произнеся прощальную речь, он с натянутой улыбкой покинул сцену.
Вернувшись в закулисье, он сел рядом с Чжугэ Баем, но тот лишь холодно покосился на него и поменялся местами с Цзян Юнанем.
—... — Чэнь Сюнь до боли стиснул зубы, яростно сжав кулаки.
На сцене ведущий, тоже тронутый песней Лу Цзина, взволнованно спросил:
— Лу Цзин, эта песня тоже твоего собственного сочинения?
Лу Цзин ответил:
— Музыку написал мой друг, а слова мои.
— Вы оба невероятно талантливы, — тут же развил тему ведущий. — Скажи, а твой друг случайно не планирует принять участие в нашем «Великолепии айдолов»?
Лу Цзин покачал головой. Ведущий заметно погрустнел, но кивнул и пригласил остальных одиннадцать прошедших участников снова выйти на сцену для финального поклона. В зале вновь закипела бурная жизнь, перекликаясь криками имен разных кумиров.
Только на этот раз среди них то тут, то там слышалось имя Лу Цзина.
Вернувшись за кулисы, Лу Цзин был вызван в кабинет помощника режиссера. Там находился Чэнь Сюнь. Увидев входящего Лу Цзина, он опустил голову и принес извинения. В глазах Лу Цзина промелькнуло недоумение, но он ничего не сказал.
Заметив, что Лу Цзин молчит, помощник режиссера подошел и закинул руку ему на плечо:
— Ой, да всё не так уж серьезно! Я тут подробно расспросил его: он ведь и вправду не знал разницы между лазерной указкой и светящейся палочкой, просто хотел поддержать тебя, кто же знал, что благими намерениями вымостится дорога в ад, чуть конкурс тебе не испортил.
Лу Цзин всё понял: оказывается, тот свет, что слепил его глаза, был делом рук Чэнь Сюня. Про себя он удивился: с чего бы помощнику режиссера вообще быть в курсе и заставлять Чэнь Сюня извиняться лично?
В книге оригинал появлялся лишь для продвижения сюжета, и никаких подробностей о его жизни не описывалось — например, почему у него такие ужасные отношения с помощником режиссера, в тексте не пояснялось.
Нынешнее внезапное дружелюбие помощника режиссера отдавало каким-то подвохом, словно хорек пришел поздравить курицу с Новым годом.
Не понимая толком обстановки, Лу Цзин сохранял молчание и, не привлекая внимания, отстранился от чужого плеча, предпочитая отвечать неизменностью на любые перемены.
Рука повисла в воздухе, в глазах помощника режиссера мелькнуло раздражение, но он тут же вновь нацепил улыбку:
— Ну ты и гордец, Сяо Лу! Даже сотрудники Группы Цзяншань твои фанаты, пришли за тебя заступиться. Смотрю я, этот господин Цзян — птица высокого полета.
Господин Цзян? Фанаты? Перед глазами Лу Цзина промелькнул тот самый мужчина в маске, с которым он только что столкнулся — неужели это он? Его фамилия Цзян?
Признаться, с тех пор как он попал в эту книгу, он впервые почувствовал чье-то чужое тепло.
Лу Цзин отстраненно улыбнулся:
— Если больше дел нет, я пойду.
Он не стал говорить, прощает ли Чэнь Сюня, и подхватывать слова помощника режиссера не стал тоже.
Помощник режиссера перевел взгляд:
— Не спеши, Сяо Лу, у меня к тебе еще разговор.
Он велел Чэнь Сюню выйти первым. Тот злобно зыркнул на Лу Цзина и нарочно толкнул его плечом на выходе.
Помощник режиссера принялся наигранно отчитывать его вслед:
— Эх, Сяо Луто, ну что за ребенок, Сяо Лу тебя уже простил, а ты...
Пока Чэнь Сюнь удалялся, тот ловко захлопнул дверь на замок, развернулся и расплылся в улыбке:
— Кхе, молодежь еще глупая, накосячат, а потом еще и капризничают. Сяо Лу, ты не бери в голову, он сегодня проиграл, на душе у него скребут кошки.
Глядя на то, как тот запирает дверь, вспоминая недавнее прикосновение к плечу, Лу Цзин уже смутно догадывался, к чему идет дело.
И действительно, в следующую секунду кадык помощника режиссера судорожно дернулся, выдав похотливое нетерпение: он жадно сглотнул слюну и слащаво затянул:
— Хороший мой Цзинцзин, поспи со мной, я буду баловать тебя еще сильнее, чем генеральный директор Цинь, я устрою так, что в следующий раз ты пройдешь в...
Не успел он договорить, как Лу Цзин внезапно достал телефон. Лицо мужчины мгновенно изменилось, и он настороженно бросил:
— Ты что делаешь с телефоном?
— Звонок, — невинно ответил Лу Цзин, слегка покачивая аппарат.
Помощник режиссера не поверил, опасаясь, что тот, как и Цзян Юэ, записывает видео. Прищурившись, он попытался заглянуть в экран: на дисплее Лу Цзина действительно мерцал набор цифр. Успокоившись, он вернул себе прежнюю улыбку, но, чувствуя себя немного выбитым из колеи прерванным моментом, махнул рукой:
— Ну так иди отвечай на звонок, а об этом поговорим в другой раз.
Лу Цзин вышел из кабинета.
Шаги его постепенно ускорились, и, завернув за угол, он принял вызов. На том конце вежливо осведомились:
— Алло, служба экспресс-доставки XXX, скажите, по какому вопросу вы звоните?
Прошлой ночью Лу Цзин заказывал доставщику несколько банок консервов в качестве лакомства для Людоугао, и курьер был единственным номером в истории вызовов. Как раз когда помощник режиссера разворачивался, чтобы закрыть дверь, Лу Цзин заранее набрал этот номер и сбросил вызов, дожидаясь ответного звонка.
Он легко улыбнулся:
— Ошибся номером, извините.
— Ничего страшного, бывай, — курьер повесил трубку.
Запись шоу завершилась, и на телестудии воцарилась пугающая тишина. Лу Цзин молча постоял пару мгновений, как вдруг его внутренности скрутило от резкого приступа тошноты, подступил неудержимый рвотный позыв.
Он быстрым шагом направился в уборную, открутил кран и плеснул в лицо холодной воды. Спустя мгновение он поднял голову, упершись обеими руками в края раковины, и ошеломленно уставился на свое мокрое отражение в зеркале.
Все, кто видел Лу Цзина, говорили, что у него лицо баловня судьбы, лицо человека, обреченного на богатство и благополучие. И он действительно старался: с самого детства всё шло как по маслу, в каких бы фильмах или сериалах он ни снимался, все они становились хитами. У него были и актерский талант, и популярность; его никогда не помыкали влиятельные люди, он не сталкивался ни с домогательствами на рабочем месте, ни с закулисными правилами.
Оказывается, каково это — подвергнуться домогательству.
Тошнота до удушья.
Он не мог и вообразить, через сколько подобных посягательств прошел этот хрупкий парень. Только теперь он понял, почему, когда он сюда попал, его вытащили из воды.
Не просто упал в воду — у прежнего владельца тела просто больше не осталось мужества жить дальше.
Кап, кап, кап.
В тишине туалета раздавался лишь звук падающих в раковину капель. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Лу Цзин медленно стер с лица капли воды. Глаза, казалось бы, затуманенные дымкой, постепенно прояснились и стали пугающе яркими.
С невероятной, прежде незнакомой твердостью.
С беспрецедентной решимостью.
Он непременно будет жить ярко и блистательно, станет самой яркой звездой и поднимется на самую вершину шоу-бизнеса. Ради себя самого, и ради того парня, который так и не познал красоты этой жизни.
http://bllate.org/book/32706/3999413
Готово:
