Компания эта досталась твоему дяде в партнерстве со мной несколько лет назад, но сам знаешь, энергии у меня ограниченно, да и твой старший брат, помогая мне с делами, физически не успевал охватить абсолютно все сферы, так что за Цзиньфэй Юйлэ вечно толком не следили — ежегодная выручка крутится в районе десяти миллионов.
Хань Хунфэй откинулся на спинку кресла, и его взгляд устремился в потолок. В какой-то момент он вспомнил, как во время регистрации фирмы под воздействием какого-то наваждения вывел эти два иероглифа. Чжоу Мэйсинь тогда устроила ему знатный скандал. От этих воспоминаний настроение немного испортилось. Хань Хунфэй потер переносицу и спокойным тоном произнес:
— Раз уж вы теперь нацелились поиграть в шоу-бизнес, эта компания переходит к тебе. Пойдет ли она в гору или быстро прогорит — мне всё равно, решайте сами.
— Смотри только не передумай, а то если я вдруг выведу ее на биржу, чур не кусать локти от зависти, — со смехом ответил Хань Ци, листая корпоративные документы вместе с Пей Нин.
Хань Хунфэй шутливо отругал его:
— Ишь губа не дура. Я твой отец и желаю тебе только добра. Если действительно сумеешь вывести ее на биржу, должность генерального директора группы компаний твоя!
— Да нет уж, спасибо, брату это подходит куда больше.
Хань Хунфэй удовлетворенно кивнул:
— А ведь знаешь, ценить брата и уважать старших тебе не чуждо. Подрос, того и гляди. Куда лучше, чем в прошлые годы — только и делал, что собак дразнил да кошек гонял. Как закончите съемки в шоу, возвращайтесь к нормальной жизни.
С этими словами он слегка подбородком указал на бумаги компании.
— Понял, пап! Вы просто мудры и величественны, умеете разглядеть и оценить человека по достоинству, я прямо-таки восхищаюсь вами! Неудивительно, что Хань Ци такой умный, храбрый, добрый и проницательный — оказывается, он просто перенял всё это, с малых лет находясь под вашим крылом. Уверен, он обязательно отыщет множество талантливых звезд и заставит их сиять во всей красе на благо Цзиньфэй!
Пей Нин, будучи главным фанатом Хань Ци, мгновенно активизировался, стоило лишь представиться возможности.
Хань Хунфэй посмотрел на него. Перед лицом столь бесстыдного зятя он слегка растерялся и не знал, как себя вести, но похвалы в свой адрес и в адрес Хань Ци слышать было приятно:
— Ладно-ладно, хватит меня расхваливать.
— Какая же это лесть, если чистая правда? Пап, вы невероятно скромны.
Лесть Пей Нин настолько умаслила Хань Хунфэя, что тот вдобавок с легким сердцем пожаловал им апартаменты с видом на море.
Если бы не пришедшая позвать их к столу Чжоу Мэйсинь, Пей Нин смог бы раскрутить старика на куда большие подарки.
Хань Ци и Пей Нин шли позади: одной рукой Хань Ци держал Пей Нина за руку, а другой вовсю крутил перед ним большие пальцы вверх.
— Я ведь и впрямь недооценивал тебя, Пей Нин. С таким языком да с природным актерским талантом тебе впору на экранах блистать — настоящее упущение для кинематографа. Не переживай, ради любимого человека никаких денег не жалко, даже если последнее по миру пущу, всё равно раздобуду средства и сниму для тебя полнометражный фильм или сериал.
Пей Нин с улыбкой опустил палец Хань Ци вниз:
— Ну, я тогда буду ждать.
Стоя внизу, Хань Жун наблюдал за сияющей улыбкой Пей Нина и за тем, как они с Хань Ци идут вместе, сплетясь телами словно стебли вьюна. В груди невольно зародилось навязчивое воображение о том, каков же тот мягок в постели. Такой красивый человек... интересно, как он плачет? Наверняка Хань Ци совершенно не умеет им любоваться.
— Братец Сяо Нин, второй братец, идите скорее задувать свечи!
— Это А-Рун предложил заказать для них торт и цветы, говорит, так атмосфернее, — Чжоу Мэйсинь не упускала ни единой возможности покрасоваться перед Хань Хунфэем.
— Замечательно, — Хань Хунфэй с удовольствием разглядывал торт, усыпанный кремовыми розами. — У вас, молодежи, всегда полно идей.
Хань Жун почесал в затылке и смущенно улыбнулся, безупречно воплощая образ робкого младшего сына.
Вечером Пей Нин с Хань Ци остались ночевать прямо в комнате Хань Ци.
Раз уж им уже доводилось делить одну постель, о былом стеснении не было и речи. Пей Нин схватил пижаму и скрылся в ванной. Раздался шум льющейся воды, и лишь в этот момент, вызывающий самые вольные фантазии, Хань Ци вспомнил ночной сон.
Белоснежная шея в его ладони, алые губы, промелькнувшие перед глазами... Едва уловимый аромат казалось, просачивался из-под двери ванной комнаты. Во рту у Хань Ци мгновенно пересохло; схватив со столика стакан, он в два счета осушил его до дна, и лишь после этого жгучая жажда в горле немного отступила.
Знакомый аромат геля для душа становился всё более навязчивым. Хань Ци казалось, что пахнет куда сильнее, чем когда он сам пользовался этим средством, и он даже начал подозревать, не выпустила ли эта марка версию с усиленной отдушкой.
Как бы то ни было, оставаться в комнате дольше он не мог.
Когда Пей Нин вышел, Хань Ци сидел на балконе, обдуваемый прохладным ветерком.
Плетистые растения обвивали перила балкона, слегка покачиваясь в ночной тишине. Огромная полная луна, словно поданное за ужином порционное морское блюдо с яйцом, источала аппетитный блеск.
Пей Нин затянул пояс посильнее, кутаясь в просторный халат Хань Ци, и неторопливо шагнул вперед — его тапочки издали едва слышное шуршание по паркету.
— Чего это ты уселся на улице?
— В комнате что-то духота одолела, вышел подышать, — Хань Ци задрал голову, глядя на Пей Нина, и тут капля воды, сорвавшаяся с волос Пей Нина, шлепнулась прямо ему в центр лба. Хань Ци на секунду замер, смахнул капли влаги и перевел взгляд на воротник Пей Нина: шелковый халат на груди уже изрядно промок, и темное пятно продолжало расползаться дальше. — Ты почему опять выперся с мокрой головой? Смотри, в старости будешь от мигрени мучиться.
Хань Ци нахмурился и поднялся на ноги, собираясь еще немного почитать Пей Нину нотации, чтобы тот наконец отучился от этой пагубной привычки, из-за которой легко подхватить простуду. Но стоило ему поднять взгляд, как мокрая насквозь ткань халата плотно облепила фигуру Пей Нина, подчеркивая изящные и сильные линии его тела.
Изящные ключицы выглядывали из ворота, а сбившийся набок маленький воротничок-стойка кое-как торчал позади шеи. Стоило взгляду Хань Ци опуститься туда, как он тут же отвел его, словно обожженный искрой.
Хань Ци почувствовал, что его лицо, пожалуй, покраснело. К счастью, вокруг царила тьма, да и свет горел тускло — надо полагать, Пей Нин ничего не разглядит. Голос парня упал еще на пару тонов:
— Сам видишь, голову не вытер, а одежда вся насквозь мокрая. Простудишься ведь.
Пей Нин счел слова Хань Ци совершеннейшей бессмыслицей. Раньше он никогда не утруждал себя сушкой волос: в ванной всегда стояла капсула экспресс-сушки, стоило зайти внутрь, как за каких-то десять секунд всё было готово. И здесь вчера он лег спать мокрым — и ничего, как огурчик.
— Перестань меня пугать. Сколько лет живу — хоть бы хны. О чем это говорит? О том, что моя голова устроена совершенно иначе, чем у остальных. Гениям нечего указывать, лучше отправляйся мыться.
— И впрямь доброты твоей не ценят... Ладно, посмотрим, заболеешь ты сегодня или нет.
http://bllate.org/book/32695/3997615
Готово:
