Чан Сун в прошлом родился в самой обычной и даже в какой-то степени бедной семье.
Он был ребенком, оставшимся без попечения родителей, и жил вместе с бабушкой. Родители присылали бабушке совсем немного денег каждый год, и можно сказать, что вырастила его именно она.
Из-за того, что на его руках была больная бабушка, остальные родственники вовсе не горели желанием давать деньги на её содержание, только и твердя: «Нельзя тратить собственные деньги на то, чтобы содержать чужого сына».
Чан Сун всегда чувствовал себя неполноценным.
Вплоть до старшей школы, когда он по неосторожности проговорился о своей ориентации, он вмиг стал всеобщим объектом для насмешек.
О школьной дискриминации и говорить не стоило: родственники дома называли его извращенцем и пытались выгнать, и лишь бабушка неизменно защищала его.
Что же касается его родителей, которые практически не принимали участия в его воспитании, то, узнав об этом, они прямо заявили о разрыве всех отношений.
Его мать, которой уже перевалило за сорок, и вовсе принялась отчаянно пытаться завести второго ребенка.
Тем не менее, Чан Сун не считал свою жизнь сплошной темной полосой.
Порой он чувствовал себя по-настоящему везучим.
У него была бабушка, которая, даже узнав, что ему нравятся мужчины, всё равно горячо поддерживала и любила его.
У него был классный руководитель в старшей школе, который направлял его и утешал, призывая хорошо учиться и поступать в университет, а также сосед по парте — школьный хулиган, защищавший его от издевательств, и сосед по дому — отличник, помогавший подтягивать учебу.
Однако из-за стесненных обстоятельств и самых разных факторов Чан Сун с бабушкой всегда жили впроголодь.
После смерти бабушки деньги, которые изначально предназначались Чан Суну, были разделены между ее сыновьями и дочерьми.
Поэтому, когда Чан Сун услышал от Коу Яня сумму в пять миллионов, у него буквально сердце остановилось.
Будь у него пять миллионов, он смог бы сам купить себе квартиру, и если не брать жилье в мегаполисе, у него еще осталась бы приличная сумма.
Дождавшись, пока они с Коу Янем окончательно оформят развод, он сможет прекрасно жить, даже если перестанет быть звездой и не сможет ничего заработать!
Тут же Чан Сун подписал соглашение о разводе и контракт на участие в шоу.
Закончив с этим, он посмотрел на Коу Яня: «Я всё подписал».
Коу Янь молча переглянулся с ним из полумрака, взял телефон, сделал несколько манипуляций и перевел Чан Суну обещанные пять миллионов и отступные. Правда, эти деньги поступили бы на счет не мгновенно, но он не стал об этом упоминать, лишь бросив Чан Суну: «Можешь идти».
Чан Сун поднял взгляд.
За окном пронесся легкий ветерок, колыхнув пряди его волос. Легкая и мягкая белая тюлевая занавеска покачивалась от дуновения, а в воздухе витал едва уловимый тонкий аромат, который Коу Янь не мог учуять.
Он предельно послушно поднялся на ноги, не смея лишний раз задавать вопросы, и покорно произнес: — Киноимператор Коу, тогда я пойду?
Коу Янь ничего не ответил. Чан Сун еще раз взглянул на него, словно бы в нерешительности, и направился к двери.
Двигался он очень тихо, и щелчок дверного замка прозвучал едва слышно.
Комната снова погрузилась в тишину.
Долгое время сидевший на диване человек наконец шевельнулся. Он встал, взял ручку, которой только что пользовался Чан Сун, и легонько понюхал ее. Его пальцы, сжимающие ручку, постепенно сжались так сильно, что на руках выступили вены.
Мгновение спустя Коу Янь зашел в спальню и увидел на прикроватной тумбочке тот самый стакан с водой.
Вода была недопитой и уже успела остыть, но Коу Янь медленно выпил ее до дна.
В конце концов он поставил бокал на стол — движение было необычайно медленным и тяжелым.
Он достал телефон и написал агенту: «Запиши меня к врачу».
Агент Коу Яня Чжуан Чэн тут же перезвонил: «Что случилось? Почему вдруг понадобился врач?»
Коу Янь подошел к окну и опустил взгляд на улицу, заметив силуэт человека, ловящего такси, и ему на мгновение даже показалось, что это Чан Сун.
Его голос звучал совершенно бесстрастно, и лишь он сам знал, что чистые глаза Чан Суна продолжают эхом отдаваться в его голове. Его тело было напряжено и сковано из-за того самого взгляда, в душе словно что-то надламывалось, и он произнес: — Просто хочу проверить, есть ли хоть какой-то шанс восстановить вкус и обоняние.
Чжуан Чэн усмехнулся: — Это же хорошие новости. Но с чего вдруг такая внезапность, что-то послужило толчком?
С этими словами улыбка Чжуан Чэна застыла в уголках глаз. Будучи признанным звездным агентом в индустрии и человеком крайне умным, он тут же кое о чем догадался: — Ты что, восстановился?
На это Коу Янь ответил: — Нет.
Тон Чжуан Чэна стал еще более сосредоточенным: — Расскажи подробнее, я скоро запишу тебя к твоему лечащему врачу.
Коу Янь долго молчал, но в конце концов все же рассказал Чжуан Чэну о том, что произошло минувшей ночью.
Чжуан Чэн проработал с ним много лет, они были не просто агентом и артистом, но и друзьями.
Коу Янь отступил в тень, прячась от солнечных лучей, и сказал в трубку Чжуан Чэну: — Прошлой ночью я выпил немного алкоголя. Когда Чан Сун пришел подписывать контракт, он тоже пил. Я... не смог себя сдержать.
Чжуан Чэн долго молчал — он был потрясен до глубины души!
Короткая фраза содержала в себе столько информации, что даже мозг самого влиятельного менеджера шоу-бизнеса не сразу сообразил, как на это реагировать.
Лишь спустя долгие минуты он пришел в себя.
До заключения контрактного брака его подопечный неоднократно признавался фанатами самым воздержанным артистом во всей индустрии развлечений, и сам Чжуан Чэн был в этом свято уверен: в конце концов, сколько лет Коу Янь находился под его началом, он никогда не творил глупостей и ни к кому не испытывал ни малейшего влечения.
Хотя в сердце у Коу Яня всегда жил человек, которого он страстно желал заполучить, Чжуан Чэн никогда не замечал в его словах и поступках и намека на то чувство собственничества, которое могло бы быть свойственно кому-то в подобной ситуации.
Это одержимое стремление обладать казалось абсолютно оторванным от плотской страсти.
Или же сам Коу Янь был человеком, для которого плотская сторона любви не существовала вовсе.
И вот именно этот человек прошлой ночью переспал с кем-то в состоянии алкогольного опьянения, причем с тем самым объектом фиктивного брака, которого он прежде терпеть не мог.
А ведь проблема с потерей вкуса и обоняния мучила Коу Яня почти двадцать лет.
То, что внезапно нашелся стимул, способный заставить его заняться лечением старого недуга, казалось слишком уж странным совпадением.
Чжуан Чэн упорядочил собственные мысли и сказал Коу Яню: — Я понял, я запишу тебя к лечащему врачу.
Затем он задал вопрос, который волновал его больше всего: — Так что вы с Чан Суном собираетесь делать дальше?
Раз уж они переспали, вряд ли получится притвориться, будто ничего не было.
Голос Коу Яня по-прежнему оставался совершенно безэмоциональным: — Я дал ему пять миллионов.
Чжуан Чэн: «……»
Если только тот не начнет с рыданиями и криками швырять деньги Коу Яню в лицо со словами, что его оскорбили, этой суммы должно было хватить с лихвой.
http://bllate.org/book/32692/3996649
Готово:
