Сильная боль исходила из головы, распространяясь по венам и проникая в каждый уголок тела.
Цзе Ко попытался подняться, но в этот момент словно потерял всякую способность управлять собственным телом. Как бы он ни напрягался, у него не получалось сделать даже самого простого движения — например, сесть.
А тот человек, который только что толкнул его, теперь с перепуганным выражением лица смотрел на лежащего при смерти Цзе Ко и в растерянности стоял на месте.
Постепенно вокруг собиралось всё больше людей, всё больше незнакомых лиц возникало перед глазами Цзе Ко, и все они о чём-то оживлённо спорили.
Сознание Цзе Ко уже начало угасать. Бессильно распластавшись на земле, он с горькой усмешкой подумал: надо же, только переродился — и снова умирать.
Мало-помалу мысли рассеивались, а тело медленно погружалось в беспросветную тьму, пока у него не отобрали последнюю крупицу света.
Во рту вновь и вновь возникал привкус ржавчины, стекавший по пищеводу прямо в желудок, и внезапно накатила волна резкой боли.
Цзе Ко резко распахнул глаза, его дыхание участилось, а со лба непрерывными каплями падал холодный пот.
Когда он наконец унял дико колотящееся сердце, то заметил, что рядом с ним сидит маленькая девочка.
Цзе Ко лежал в каком-то заброшенном переулке, вокруг которого громоздились горы разнообразного мусора, а в воздухе висел невыразимый, удушливый смрад.
Эта девочка сидела прямо посреди этих отбросов, одетая в лохмотья, с растрёпанными прядями волос, падавшими на плечи, и такая худая, что казалась сплошным костяком.
Заметив, что Цзе Ко наконец очнулся, девочка мгновенно просияла огромными глазами и улыбнулась, глядя на человека перед собой.
Цзе Ко с трудом заставил своё тело подчиниться и приподнялся с земли.
Его горло с самого пробуждения саднило от отчётливого привкуса ржавчины.
Вкус ржавчины непрестанно дразнил вкусовые рецепторы, вызывая непреодолимую тошноту.
Увидев, что Цзе Ко поднялся, девочка поспешно протянула ему маленькую чашечку, которую всё это время крепко сжимала в руке, и тоненьким, едва слышным голоском произнесла: Большой брат, выпей это.
Услышав это, Цзе Ко взглянул на её ладонь и увидел, что в чашке плещется какая-то почерневшая жидкость. В этот момент он снова вспомнил привкус ржавчины у себя в желудке.
И всё же Цзе Ко взял чашку и уже собирался что-то сказать, как из-за пересохшего горла раздался неудержимый приступ кашля.
Заметив такую реакцию, девочка испугалась без всякой видимой причины, замерла на месте в полной растерянности, а в её глазах уже стояли готовые пролиться слёзы.
После нескольких долгих приступов кашля Цзе Ко наконец перевёл дыхание и поспешил успокоить её: Брату вовсе не больно.
Не успел он вымолвить ещё хоть слово, как от входа в переулок донёсся резкий женский голос, прервавший его:
— А Ю!
У входа в переулок откуда ни возьмись появилась женщина вхрослых лет.
Выкрикнув имя, женщина со злобным выражением лица бросилась туда, где находились Цзе Ко и девочка.
А маленькая девочка, сидевшая рядом с Цзе Ко, едва завидев эту женщину, тут же со страху спряталась за спину Цзе Ко.
Совершенно сбитый с толку Цзе Ко заслонил девочку собой, ведь он и сам не понимал, что здесь происходит.
Но та разъяренная женщина, подбежав ближе и заметив Цзе Ко вместе с зажатой в его руке чашкой, вдруг… расплакалась?
Цзе Ко ошеломленно смотрел на женщину, которая только что выглядела грозной фурией, а в мгновение ока залилась слезами.
— Ты, бессовестная душонка, такой же бессовестный, как твой отец! Мало того что я искала вас двоих всю первую половину дня, так вы ещё… Разве я не говорила не лезть? Вы ещё и последнюю воду ему отдали, да прячетесь за его спиной!
Погодите-ка, откуда это странное ощущение, будто брошенный неверным возлюбленным текущий партнёр тратит деньги на содержание любовницы?
Цзе Ко бросил взгляд на чашку, которую всё ещё сжимал в руке: выбросить её было нельзя, но и продолжать держать тоже не имело смысла.
Однако хуже всего было то, что А Ю в этот момент тоже разрыдалась.
Теперь оба человека — и спереди, и сзади от Цзе Ко — вовсю голосили, да так громко, будто соревновались друг с другом.
Находясь между ними двумя, Цзе Ко чувствовал лишь то, как у него темнеет в глазах.
Наконец в этот хаотичный переулок ворвался третий человек, однако, похоже, он мало обращал внимания на разносившиеся вокруг вопли. В панике он закричал вглубь проулка:
— Мать А Ю, скорее иди сюда, твой благоверный опять чёрт знает куда увязался!
Едва затихли эти слова, как женщина перед Цзе Ко мгновенно утерла слёзы, в её глазах мелькнула паника, и, позабыв о двух людях на земле, она бросилась бечь обратно.
Пришла вихрем — и ушла вихрем.
А маленькая девочка по имени А Ю, судя по всему, тоже хотела последовать за ней, но словно не смела и стояла на месте, заливаясь горькими слезами.
Цзе Ко отставил чашку в сторону, поднялся с земли и протянул руку:
— Пойдём, брат проводит тебя и посмотрит, в чём дело.
Он взял А Ю за руку и вывел из переулка.
В наступившей темноте лишь несколько шатающихся подвесных фонарей тускло мерцали по обеим сторонам улицы.
Цзе Ко осторожно держал маленькую ручонку А Ю, опасаясь придавить её чуть сильнее, чем нужно.
Неизвестно, сколько они шли в темноте, но наконец впереди стали смутно доноситься чьи-то крики, а следом внезапно ударил ослепительный белый свет.
Цзе Ко прижмурился, а когда глаза привыкли к яркому сиянию, продолжил путь.
Оказалось, что шум исходил от матери А Ю и её отца: те из-за чего-то яростно спорили прямо перед какой-то дверью.
Цзе Ко нахмурился, слегка прикрыл глаза А Ю ладонью и, обернувшись к зевакам вокруг, поинтересовался:
— Из-за чего они ругаются?
Один из стоявших рядом мужчин ткнул сухим пальцем в сторону массивных дверей неподалёку:
— Разве тут не устраивают большой смотр для найма работников? Вот отец А Ю и хочет попытать счастья, а жена не пускает.
Цзе Ко проследил за направлением его пальца и спросил:
— Почему не пускает?
— Боится навлечь на себя неприятности, — ответил тот.
http://bllate.org/book/32685/3995588
Готово:
