Даге и Чэн Тянь с обеих сторон подхватили Су Яня и взвалили его на спину Гу Яньли.
Гу Яньли поднялся, придерживая Су Яня за бедра, и понёс его на спине к выходу из переулка, чтобы посадить в машину. Усевшись внутри, он поблагодарил товарищей: — Спасибо вам сегодня.
— О чём ты говоришь.
— Если что-то понадобится, сразу говори нам.
Гу Яньли кивнул, и водитель завёл мотор, вливаясь в транспортный поток.
В салоне стояла тишина, по радио играла медленная старая песня. Под лёгкое покачивание машины Су Янь стал засыпать, но Гу Яньли хлопнул его по щеке и сказал: — Спать не разрешаю.
Су Янь изо всех сил приподнял воюющие друг с другом веки и растерянно кивнул.
Когда машина остановилась, Гу Яньли первым вышел с одной стороны, обошёл автомобиль, открыл дверь и наполовину залез внутрь, после чего Су Яня подхватили и прижали к груди.
Су Янь покраснел и отчаянно заерзал: — Нельзя сменить позу?
Интонация и лицо Гу Яньли были одинаково холодными: — Так проще.
В данный момент лишённый возможности нормально передвигаться Су Янь не имел права голоса, поэтому ему оставалось лишь смириться и позволить нести себя в таком виде прямо до больничных дверей.
Гу Яньли направился прямиком к стойке регистрации: — Здравствуйте, у вас есть инвалидное кресло?
— А, да, — медсестра увидела, как красивый парень заносит в помещение раненого на руках в стиле жениха и невесты, и приветливо произнесла: — Подождите минутку, я прикачу.
— Спасибо.
В больничном вестибюле снували люди, то и дело бросая любопытные взгляды, но Гу Яньли сохранял невозмутимость и неподвижно ждал в той же позе. А Су Янь, которого держали на весу горизонтально, счёл это невероятно постыдным, зарылся лицом, словно страус, и принялся отсчитывать время по секундам.
— Кресло прибыло, — раздался мягкий голос девушки.
Су Янь мгновенно вскинул голову и в том же положении, в каком его нёс Гу Яньли, шустро перебрался в кресло, вцепился в полу одежды Гу Яньли и заторопил его: — Пошли, уходим скорее!
Вскоре подоспели результаты обследования: к счастью, переломов не было, однако обнаружилось несколько синяков и ушибов мягких тканей. Лёжа на больничной койке, Су Янь чувствовал такую боль, будто его тело развалилось на части.
Набегавшийся туда-сюда и хлопотавший полдня Гу Яньли наконец остановился, отрегулировал угол наклона кровати и спросил: — Как ты сейчас себя чувствуешь?
— Нормально. Мой телефон цел? — Су Янь указал на тумбочку. — Он в кармане куртки.
Гу Яньли порылся в его куртке и протянул гаджет.
Живущие в общежитии ученики должны посещать вечернюю самоподготовку. Хотя Су Янь частенько опаздывал и уходил раньше времени, но если бы к концу самоподготовки от него не осталось и следа, учитель непременно сообщил бы об этом родителям, а уж мама, не сумев с ним связаться, просто сошла бы с ума.
Су Янь взял телефон, увидел на экране довольно длинную трещину, а при включении обнаружил несколько пропущенных вызовов от госпожи Су, и на его лице тут же появилось мрачное выражение.
В тихой больничной палате внезапно раздалась въедливая мелодия: — Зажги огонь моей жизни, огонь, огонь, огонь, огонь, огонь~
Снова звонила госпожа Су. Су Янь глубоко вздохнул, собрался с духом и прямо на глазах у Гу Яньли продемонстрировал мгновенное преображение.
— Мам~
— Янь-янь, ты где?! — раздался из трубки крайне встревоженный голос. — Почему не берешь трубку? Учитель сказал, что тебя не было на вечерней самоподготовке, куда ты запропастился? Ты что, подрался?.. — засыпала его вопросами мама Су.
— Нет, я просто немного простудился и тайком сбежал домой. На обратном дороге ел, не заметил, как телефон разрядился, — на ходу сочинял Су Янь и тут же чихнул, сменив тон на капризный: — Мам, я плохо себя чувствую, хочу пару дней побудить дома.
— Простудился? Сильно? Нужно, чтобы папа с мамой возвращались? — её внимание удалось успешно переключить.
Три года назад маму Су перевели на работу в другой город, и с тех пор о двоих сыновьях дома заботился отец. Су Янь долго вёл себя примерно, а вдобавок горько умолял и многократно клялся, прежде чем родители разрешили ему жить в общежитии в старшей школе. Если бы они узнали, что он попал в больницу с травмой, его с таким трудом обретённой свободной жизни пришёл бы конец.
Су Янь тут же ответил: — Не сильно, выпью лекарств и всё пройдет.
Пользуясь тем, что матушка смягчилась, он ухватился за возможность и продолжил: — Мам, завтра же четверг, помоги мне отпросить у учителя на два дня.
Су Янь не впервые симулировал болезнь и прогуливал занятия, однако мама очень баловала его — лишь бы не ввязывался в неприятности, а на оценки она особого внимания не обращала. И всё же в таком возрасте вести себя столь своенравно было никуда не годилось. Су Лань слегка растерянно произнесла: — Янь-янь, ты ведь уже старшеклассник, сколько там учебный год начался, а ты не ходишь в школу...
— Мам, ты самая лучшая, я побуду дома пару дней, подлечусь, — Су Янь перебил маму. — На выходных я поеду ночевать к Го Цзы, вам далеко, можете не возвращаться, только не забудь просить для меня отгул.
Вызов оборвался короткие гудки. Задев движением рта рану в уголках губ, Су Янь прищурился и несколько раз судорожно вдохнул.
— Тууу, тууу...
Су Лань держала сбросивший вызов телефон и качала головой: этот сорванец наверняка снова взялся за старое — притворяется больным дома, чтобы пойти гулять с Го Цзы, но делать было нечего, пришлось набирать классного руководителя Су Яня.
Завершив звонок, Су Янь почувствовал облегчение на душе, и тут же в животе отчётливо заурчало.
Сидевший рядом Гу Яньли услышал это и тоже с опозданием ощутил голод: этот вечер выдался настолько насыщенным, что даже в такое время они оба еще ничего не ели.
Только что усевшийся Гу Яньли снова поднялся и спросил Су Яня: — Я пойду куплю поесть, что будешь?
В подобной ситуации Су Янь постеснялся выдвигать какие-либо требования и лишь ответил: — Всё равно, без разницы, что дадут, то и съем.
— Угу. — Гу Яньли повернулся, но едва он сделал шаг, как край его одежды потянули назад. Обернувшись, он встретился взглядом с умоляюще уставившимся на него Су Янем.
— Старший брат Янь Ли, только не говори об этом моему брату, — Су Янь опустил голову, выглядя при этом как осознавший свою вину ребёнок. — И родителям нельзя рассказывать, они начнут волноваться.
Этот паренёк выглядел очень послушным, а его жалкий и обиженный вид вызывал жалость. Тон Гу Яньли невольно смягчился, и он пообещал: — Хорошо. Твой брат просил меня приглядывать за тобой, это моя вина, что я недоглядел.
Он быстро вернулся с едой.
Однако Су Янь, который на словах был готов есть что угодно, при виде белой риса и легких закусок, выставленных Гу Яньли на стол, мгновенно потускнел во взгляде.
Все перемены его выражения лица не укрылись от Гу Яньли. Он отставил свой точно такой же ужин, подвинул стул ближе к кровати, приподнял одну бровь и произнёс: — Что? Хочешь, чтобы я тебя покормил?
http://bllate.org/book/32666/3993247
Готово:
