Му Сяому подобрал яблоко и заметил, что на смуглом лице Амы проступил подозрительный розоватый оттенок.
Му Сяому, который до этого просто шутил, внезапно подумал, что между Амой и Милу определенно что-то есть!
Следуя принципу, что любую сплетню нужно вытянуть на свет, Му Сяому, разложив фрукты, с самым провокационным видом спросил: Ама, по-моему, Милу очень красивая, куда красивее всех остальных женщин в городе!
Ама уже привык к тому, что парень время от времени выдает подобные бестактные фразы. Он вымыл руки, вытер лицо серым от старости куском хлопковой ткани и в тон ему отшутился: Неужели ты надумал жениться?
Му Сяому, посмеиваясь, дернул Аму за волос на ноге — он был крайне недоволен тем, как тот перевел тему: И вовсе нет!
Ама был мужчиной крепким, волосатым, и на его обнаженных голенях росли такие густые волосы, что так и подмывало взять ножницы и состричь их подчистую.
Ах ты, паршивец! — Ама пробежал за Му Сяому несколько шагов, а затем, как-то поникнув, вернулся к прилавку.
Му Сяому почувствовал, что сегодня с Амой что-то не так, поэтому перестал баловаться и послушно сел рядом, помогая ему по хозяйству.
Соседкой Амы была пожилая женщина, жившая в Фивах в одиночестве. Она зарабатывала на жизнь продажей овощей, и ее прилавок, представлявший собой лишь кусок старой тряпки, ютился вплотную к лотку Амы, сиротливо притулившись сбоку.
Она вставала очень рано. Когда Ама и Му Сяому расставляли товар, она уже сидела на каменной скамье неподалеку. Ее глаза, окруженные густой сетью морщин, были обведены темными тенями, и она неотрывно смотрела на них.
Иногда она заговаривала с Му Сяому, но всякий раз повторяла одно и то же:
У меня есть сын, он чуть старше тебя. Ушел в армию, вот уже сколько времени не навещает меня. Я скоро умру, а он так и не пришел!
Женщина говорила медленно, невнятно, и Му Сяому улавливал лишь отдельные слова. В целом было понятно: сын ушел на войну несколько лет назад, до сих пор не вернулся, и, даже если она умрет, вряд ли вернется!
Му Сяому не хотелось много разговаривать с этой женщиной, ведь все ее мысли вращались вокруг сына, ушедшего на фронт. Это заставляло его снова вспомнить Фату, его заботу, напоминавшую отношение старшего брата, и его жареные бараньи ножки!
Хотя торговля овощами у Амы шла неплохо, на руках оставалось не так уж много денег, поэтому у Му Сяому было крайне мало ценных вещей.
Тонкая золотая цепочка, новый браслет да небольшая деревянная шкатулка с тонкой резьбой.
Му Сяому не привык носить украшения, поэтому хранил их в глиняном горшке в доме. Обычно он обходился лишь набедренной повязкой, накидывая поверх серый льняной отрез. Даже в такую жару, когда от зноя даже собаки лежали на земле, высунув языки, Му Сяому никогда не снимал этот серый лоскут ткани, который, казалось, был ему только обузой.
За торговлей обычно следил Ама, а Му Сяому лишь помогал ему. Только когда покупателей становилось особенно много, он изредка обменивался с ними парой фраз. Со временем Му Сяому приобрел на этом шумном рынке еще одно прозвище — Холодный принц.
Вскоре на рынке стало появляться все больше юных барышень, которые толпами стекались к овощному прилавку Амы, заставляя того вертеться как белка в колесе.
Му Сяому был от природы хорош собой, а к тому же, будучи восточным человеком, обладал светлой кожей и удивительно красивыми, черными и блестящими глазами. Это привлекало множество девушек, которые приходили посмотреть на него.
Ама по этому поводу часто ворчал:
Му, улыбайся чаще, больше улыбайся — так фрукты лучше продаются!
Так Му Сяому под давлением Амы начал свою карьеру продавца с улыбкой.
*
Несколько дней подряд в Фивах шел мелкий дождь.
Знойный воздух был смыт дождем, а прохлада, смешанная с запахом влажной земли, поднялась над городом. Жители Фив ликовали.
Это был первый дождь с тех пор, как Му Сяому прибыл в Фивы. Ливень не прекращался несколько дней; стуча по листьям пальм, капли издавали звонкий звук, словно жемчуг, рассыпающийся по нефритовому блюду.
Му Сяому лежал у окна, брызги дождя попадали на лицо, и от этого прохладного ощущения он с облегчением вздохнул.
Ама куда-то ушел, и Му Сяому остался в доме один.
Посмотрев немного на серое небо, он вернулся на циновку и от скуки начал ковырять пальцы.
Из-за дождя торговля прекратилась, и Му Сяому уже несколько дней был заперт в домике. Казалось, дождь и не думал заканчиваться, словно решив вылить на землю годовую норму воды.
Поковыряв пальцы, Му Сяому почувствовал голод и принялся грызть яблоки.
Когда Ама вернулся, уже наступил вечер. В доме теплился огонек лампы. Му Сяому, приуныв, лежал на выложенном из камня столе, как вдруг потянул носом воздух и уставился на сверток из лотосовых листьев в руках Амы.
Это был забытый аромат жареной бараньей ножки!
Ама положил сверток перед Му Сяому, закусил зубочистку зубами и с довольным видом опустился на низкий табурет.
Принес тебе, знаю, что любишь.
Хотя Му Сяому понимал, что, скорее всего, это остатки с трапезы самого Амы, он принялся за еду с огромным аппетитом.
Специфический аромат баранины в сочетании с пряностями дразнил вкус, и Му Сяому, воодушевившись, откусил еще кусочек.
Ама, глядя на то, как тот жадно ест, опешил: Ну ничего себе, Му, я что, морю тебя голодом, не кормлю совсем?
Му Сяому проглотил кусок мяса и покачал головой: Просто я немного разволновался, Ама, ты так давно не давал мне мяса!
В ответ на намеренное обвинение Му Сяому Ама расплылся в улыбке и отмахнулся: Да времени не было, разве не понимаешь? Ладно, впредь буду жарить тебе больше упитанных барашков, пойдет?
Му Сяому бросил на него косой взгляд и промолчал.
Все деньги Амы уходили на танцовщиц и хорошеньких девиц, так что он был благодарен уже за то, что тот вспомнил о нем сегодня!
Ама посидел немного и ушел спать в свою комнату, а Му Сяому завернул оставшуюся ножку в листья лотоса и отложил в сторону.
Ночью послышалось мяуканье, и черная кошка, как обычно, появилась в домике Му Сяому.
Казалось, каждую ночь кошка задерживалась у него на некоторое время. Иногда Му Сяому уже спал, иногда еще бодрствовал. Кошка запрыгивала в дом, ничего не делала, просто садилась в углу, вылизывала лапки, приглаживала шерстку и смотрела на Му Сяому.
http://bllate.org/book/32665/3993188
Готово:
