Уже дважды его вырубили...
И доставили в Резиденцию генерала, лежа в медицинской капсуле...
Ши Синчжоу легко постукивал пальцами по столешнице и вдруг спросил: — Что там с Центром подбора пар?
Управляющий Ван тут же доложил: — Всё выяснили. Это генерал-майор Ин Хуачи из Третьего армейского корпуса подкупил заместителя директора Центра по фамилии Чжао и перед самой проверкой главного компьютера заменил данные господина Ши на данные Си Мэнчэня. Поскольку семья Си намеренно скрывала существование господина, о его помолвке с генерал-майором знали немногие, и многие на поверхности даже считали, что господин...
Управляющий Ван замолчал на мгновение и подобрал выражение помягче: — …злонамеренно отобрал жениха у младшего брата, после чего семья Си выставила его брошенной пешкой.
Ши Синчжоу усмехнулся, и постукивающие по столу пальцы замерли.
В кабинете мгновенно воцарилась тишина.
Управляющий Ван напрягся, внезапно что-то вспомнив, и торопливо произнес: — Верно, генерал-полковник, я забыл упомянуть еще об одном деле.
Ши Синчжоу приподнял веки: — М?
— Когда я ранее показывал резиденцию господину, мы случайно прошли мимо комнаты, где наказывают Эмили... — Управляющий Ван выглядел несколько озадаченным. — Господин сказал, что вы хороший человек, а еще похвалил, что вы очень мягкий и с вами легко ладить.
Ши Синчжоу: — ...
После секундного замешательства Ши Синчжоу тихо рассмеялся.
— Мягкий?
Он впервые слышал подобную оценку в свой адрес. Внешний мир либо превозносил его безупречность и называл гордостью Империи, либо клеймил безжалостным, холодным, свирепым и непостоянным. И вдруг кто-то назвал его мягким и приятным в общении — поистине беспрецедентный опыт.
Чем больше Ши Синчжоу об этом думал, тем забавнее ему казалось. Он с улыбкой обратился к сидевшему напротив адъютанту Чжоу И, который все еще разбирал документы: — Адъютант Чжоу, скажи-ка, я мягкий человек?
Услышав это, адъютант Чжоу отложил бумаги и действительно поднял голову, внимательно глядя на Ши Синчжоу.
У Ши Синчжоу было красивое лицо, словно высеченное изо льда и снега; когда он не улыбался, то выглядел холодным и резким, но стоило ему улыбнуться, как он становился мягким и элегантным, а каждое его движение излучало благородство.
Чжоу И серьезно подумал над вопросом и честно кивнул: — Ваша светлость генерал-полковник, когда вы улыбаетесь, вы действительно выглядите очень мягко.
Подчиненные вечно отвечали так сухо и протокольно. Ши Синчжоу тут же почувствовал скуку, медленно убрал улыбку и бесстрастно произнес: — Забудь, спрашивать об этом такого чурбана, как ты, — только зря тратить время.
Чжоу И тут же опустил голову, признавая вину: — Это недостойный был глуп.
Ши Синчжоу махнул рукой и ровным тоном сказал: — Ладно, иди занимайся своими делами.
Чжоу И отдал приказ и снова углубился в бумаги. Экран терминала перед ним пестрил густо набранным текстом — там содержались секретные документы Империи за последние несколько лет. За последние полгода периоды бодрствования Ши Синчжоу становились все короче, и большую часть военных дел передали на рассмотрение трем адъютантам, однако самую секретную работу по-прежнему вел его доверенное лицо Чжоу И.
Ши Синчжоу намеренно готовил Чжоу И, чтобы в один прекрасный день, если он не сможет очнуться, Чжоу И сумел бы строго претворить в жизнь все его планы. Поэтому большую часть времени Ши Синчжоу сидел полуприкрыв глаза в полудреме, и лишь когда Чжоу И сталкивался с неразрешимой задачей, подавал пару советов.
Внезапно Ши Синчжоу прижал руку к вискам и с усилием надавил, на его лице проступило явное выражение мучительной раздражительности, а и без того бледное лицо мгновенно потеряло последние крохи краски.
Его Море Духовного Сознания вновь пришло в движение.
Стоявший рядом управляющий Ван, заметив это, тут же извлек из кармана флакон с особыми духами размером с ладонь и бережно брызнул капельку оставшегося на дне парфюма перед грудью Ши Синчжоу.
Чистый и нежный аромат напоминал ландыши, тихо распускающиеся в уединенной горной долине.
Это были феромоны матери Ши Синчжоу — те самые, которые она перед смертью постаралась тайком сохранить любыми доступными способами.
Для Альфы, не имеющего утешения от феромонов истинной пары, родительские феромоны служат единственным средством, способным ненадолго унять бунтующее Море Духовного Сознания.
Феромоны матери эффективно успокоили взволнованную духовную энергию, хмурые брови Ши Синчжоу постепенно разгладились. Он снова закрыл глаза, и его длинные пальцы возобновили размеренный перестук по столу.
Эту мелодию он слышал впервые... Управляющий Ван с некоторым удивлением покосился на Ши Синчжоу и, заметив, что тот по-прежнему бледен, перевел взгляд на остатки духов во флаконе и беззвучно вздохнул.
Внешний мир полагал, что Ши Синчжоу страдает от душевной травмы, из-за чего у него время случаются срывы, но на самом деле он преждевременно вступил в период духовного бешенства Альфы.
После достижения совершеннолетия у Альф наступает один-два раза в год период повышенной чувствительности; поначалу с ним удается справляться с помощью подавителей, но после определенного рубежа они перестают действовать. Если в этот момент Альфа не получает вовремя утешения феромонами Омеги, он погружается в период духовного бешенства и с тех пор вынужден днем и ночью терпеть муки бушующего Море Духовного Сознания, рискуя в любой момент погибнуть от обратного удара собственной Духовной силы.
Как правило, в период духовного бешенства впадают лишь пожилые Альфы, потерявшие пару на закате лет. Но случай Ши Синчжоу был иным: он обладал не уровнем SS, а редчайшим за тысячелетия уровнем SSS.
Чтобы успокоить Ши Синчжоу уровня SSS, требовался Омега как минимум уровня S. Мало того, степень совместимости такого Омеги с Ши Синчжоу должна была составлять не менее 60%, иначе во время успокоения он просто не выдержал бы чудовищного давления чужой Духовной силы.
Требовался и уровень S, и 60% совместимости — соблюсти оба условия одновременно оказалось невероятно трудно. Во всей Империи наберется от силы пять-шесть Омег уровня S, и самая высокая степень совместимости с Ши Синчжоу среди них составляла лишь 30%.
Если бы не это, с чего бы Ши Синчжоу в свои двадцать семь лет угодить в пучину духовного бешенства, сутками напролет испытывая разъедающую дух боль?
Если бы старая госпожа и старый генерал не погибли в той катастрофе...
Вспомнив прошлое, управляющий Ван почувствовал острый приступ тоски. Опустив голову, он осипшим голосом произнес: — Молодой господин, феромонов, оставленных старой госпожей, осталось совсем мало. Хотя господин всего лишь уровня B, и его феромоны не смогут вас исцелить, раз уж вы поженились, да и вы, судя по всему, не испытываете к нему отвращения...
Услышав позабытое обращение молодой господин, Ши Синчжоу сразу понял, к чему клонит старик, и уже собирался приказать ему замолчать, как управляющий Ван продолжил: — Не хотите ли подумать о том, чтобы завести с господином ребенка? Перед смертью старая госпожа больше всего сожалела о том, что не успела дождаться вашей свадьбы и внуков. Если вы согласитесь, я клянусь защищать господина и будущего маленького хозяина ценой собственной жизни!
Ши Синчжоу от злости едва не рассмеялся.
Он поневоле вспомнил те полные нежности и горькой укоризны взгляды, которыми управляющий Ван одаривал его в детстве, а также комнату, доверху забитую детскими игрушками и пушистой плюшевой одеждой, которые продолжали прибывать вплоть до его двенадцатилетия.
http://bllate.org/book/32661/3992735
Готово:
