— Брат, я хочу выпить.
Одна беда не приходит одна, и Цзян Бэйся помрачнел:
— Ни за что.
— Я уже совершеннолетний.
— Разве сутки совершеннолетия делают тебя взрослым? — Цзян Бэйся скрестил руки на груди. — Нет.
Дядя Хуэй надул губы, опустил голову, прижал руку к колену Цзян Бэйся, а затем неожиданно зыркнул глазами, вскинул голову и подался ближе:
— Брат, в первый раз я хочу выпить вместе с тобой.
— Ты... — Цзян Бэйся глубоко вздохнул. Раз уж мальчишка загорелся этой идеей, не выпьет сегодня — выпьет потом.
Цзян Бэйся ухватил Цзян Хуэя за подбородок, заставляя поднять голову:
— С кем еще ты собрался пить?
Цзян Хуэй стал загибать пальцы:
— С друзьями, с одноклассниками, с соседями по комнате, с учителями...
А в башке-то всё по полочкам разложено. Цзян Бэйся подхватил с пола пиво и ловко щелкнул крышкой одной банки:
— Сегодня и в первый, и в последний раз. Пей сколько влезет.
Цзян Хуэй с улыбкой принял банку, неуверенно отпил глоточек, словно язык кольнуло, и тут же испуганно отдернул его.
— Не вкусно, да?
Цзян Бэйся достал еще одну банку и сделал глоток.
Из вредности Цзян Хуэй тоже приложился к горлышку.
Цзян Бэйся не стал с ним спорить и отвернулся к окну.
Ночь стояла в самом разгаре, снежинки снова нарушали эту тишину, заставляя весь мир кружиться в бесшумном, валящем хлопьями танце.
Ноги от сидевшего на них Цзян Хуэя совсем онемели. Цзян Бэйся чуть шевельнулся и почувствовал, как тяжесть на коленях стала только ощутимее.
Цзян Бэйся повернул голову: Цзян Хуэй уже прикончил первую банку и тянулся за следующей.
Цзян Бэйся перехватил руку Цзян Хуэя, сам взял банку, открыл и протянул ему.
Лицо Цзян Хуэя слегка раскраснелось. Хмелел он так быстро, что о крепкой выносливости нечего было и мечтать.
— Брат, почему ты купил торт?
Стоило опустошить одну банку, как язык у него развязался. Как же быстро шёл процесс! Цзян Бэйся коснулся щеки Цзян Хуэя — та была горячей.
— Проходил мимо, хозяин распродавал остатки со скидкой. Грех не воспользоваться халявой.
Цзян Хуэя такой ответ явно не устроил: уголки губ опустились, и он уставился на него темными, немигающими глазами.
— Брат, ты же говорил, что день рождения нужно встречать с семьей.
Торт уже съели, а пьяные откровения оказались не по душе. Цзян Бэйся повернулся к нему:
— Сейчас возвращаться к маме уже поздно, так что, когда я просил тебя идти домой, тебе следовало...
Его рот внезапно накрыло что-то мягкое. Цзян Бэйся замер, затаив дыхание, его спина мгновенно онемела.
Всего на миг губы Цзян Хуэя скользнули по его губам, а затем тот опустил голову и уткнулся лбом Цзян Бэйся в плечо.
Цзян Бэйся забрал у Цзян Хуэя банку — пиво больше пить нельзя.
— Цзян Хуэй, это твой последний раз, когда ты пьешь, слышишь?
Голос Цзян Бэйся звучал строго, но Цзян Хуэй все еще улыбался, прищурив глаза. Наверное, он уже и сам не соображал, у кого на коленях сидит.
Наверняка напился и перепутал человека перед собой со своим тайным возлюбленным. В таком возрасте тайная симпатия — дело обычное: в трезвом виде признаться духу не хватает, а под градусом всё и выплывает наружу.
Цзян Бэйся задрал голову, безумно и бестолково перебирая мысли в голове: не пора ли расспросить Цзян Хуэя, не запал ли он на какого-нибудь одноклассника, нормальный ли тот парень и взаимна ли симпатия.
Обхватив Цзян Хуэя за талию, Цзян Бэйся поднялся и уложил его на кровать. Натворил дел — и лежит, лапает себя за губы и лыбится, надо же, как алкоголь веселит.
Ночь становилась всё глуше, а снег все не прекращался.
Цзян Хуэй прижался к Цзян Бэйся и почти заснул, а Цзян Бэйся во все глаза пялился на снег за окном.
— Брат, если я уеду очень далеко, ты поедешь со мной?
Еще не уснул, а уже мелет чепуху. Глаза резало от усталости, и Цзян Бэйся зажмурился.
— Да я тебя вырублю и всё равно с собой утащу.
Цзян Бэйся усмехнулся: ишь, размечтался.
провозившись всю ночь, утром он проснулся от шума за стеной. Цзян Бэйся закинул руку на глаза: жить в таком месте и правда было невозможно.
Цзян Бэйся приподнял руку и потрепал Цзян Хуэя по голове. В объятиях что-то шевельнулось, Цзян Бэйся опустил взгляд — Цзян Хуэй уже проснулся.
Бросив косой взгляд на губы Цзян Хуэя, Цзян Бэйся внезапно почувствовал, как собственные губы онемели, словно от удара током.
Цзян Бэйся резким движением сел на постели, чуть не скатившись на пол.
Цзян Хуэй все еще соображал с трудом, волосы торчали во все стороны.
Цзян Бэйся торопливо принялся собирать с пола пустые бутылки и мусор:
— Пошли, пошли, я отведу тебя домой.
Цзян Хуэй вцепился в одеяло и отказался вставать:
— В какой дом?
Напился накануне — наверное, и вчерашнее уже почти забыл. Цзян Бэйся выкинул мусор за дверь и шагнул наружу:
— В мой.
Из комнаты послышался шорох. Цзян Бэйся закурил. Сигарета только коснулась губ, как по телу снова пробежала сладкая истомная дрожь. Этот парень-то всё забыл, а он помнил каждую мелочь.
У подъезда Цзян Хуэй вылез из машины и снял шлем.
Цзян Бэйся остался сидеть в шлеме:
— Иди домой, прими ванну, переодерись, а я... мне нужно на работу, я поехал.
Он уже собрался развернуться, как его схватили за рукав.
— Брат, я хочу пойти с тобой.
Цзян Бэйся надвинул шлем еще ниже:
— В магазине делать нечего. Побудь дома, в обед придешь туда поесть.
Сказав это, Цзян Бэйся поспешно завел мотоцикл и уехал.
Добравшись до интернет-кафе, он резко затормозил. Хорошо хоть сегодня его смена была утренней, а то пришлось бы снова нос к носу сталкиваться в обед.
Половина дня пролетела, а от Цзян Хуэя не было ни вестей. Цзян Бэйся закрыл лицо руками и с досады пару раз стукнулся лбом о стену: и зачем только он позволил ему выпить?
В шесть вечера пришла смена, напарник явился пораньше. Цзян Бэйся только успел переодеться, как у входа кто-то стремительно бросился на него.
Цзян Бэйся уверенно перехватил налетевшего.
— Брат Бэйся!
Цзян Бэйся похлопал Тан Юаня по щеке и оттолкнул его:
— Сколько дней прошло, а ты опять в компьютерный клуб таскаешься?
Чжао Лэ поспешно замахал руками:
— Нет-нет, мы пришли обсудить завтрашнюю торговлю на рынке.
— Все вещи уже готовы, завтра просто отвезём их на площадь, чего тут обсуждать? — Цзян Бэйся повернул голову Чжао Лэ, уставившегося в монитор. — Не ищи отговорок.
Чжао Лэ с ухмылкой перевел тему:
— Во сколько мы завтра выдвигаемся?
— Чем раньше, тем лучше. Поднимешься в пять, я за тобой зайду.
— Заметано. — Чжао Лэ тут же сбросил с лица улыбку, подтащил Цзян Бэйся за руку в угол и понизил голос: — Брат, тут такое дело... Я заметил, в последнее время возле твоего дома какой-то странный тип трется.
— Какой еще тип?
— Ну, молодой, высокий. Я сначала хотел позвать Дяжу Ли, чтобы его скрутили, но смотрю — одет прилично, на злоумышленника не похож, вот и решил сначала тебе сказать.
Чжао Лэ хлопнул Цзян Бэйся по плечу и заговорил еще тише:
— Кстати, я его только что у входа видел.
Цзян Бэйся бросил взгляд на выход:
— Ладно, можешь не забивать себе голову, я знаю, кто это.
Чжао Лэ собрался было сунуться внутрь клуба, но Цзян Бэйся вытащил его обратно:
— Иди занимайся своими делами.
Чжао Лэ недовольно скривился, махнул рукой и побрел прочь:
— Да я просто посмотреть...
Цзян Бэйся обошел здание через черный ход и у металлических перирил заметил прячущуюся фигуру, прислонившуюся к стене дома.
Цзян Бэйся перемахнул через перила и спрыгнул вниз, взметнув тучу снега.
— Долго ты еще за мной следить будешь?
— Если мое сердце будет пленено тобой —
Позволь мне бродягой скитаться в стране, что зовется твоими объятиями.
Цзян Хуэй испуганно вздрогнул и отшатнулся назад.
Цзян Бэйся протянул руку и схватил Цзян Хуэя за пальцы — те были ледяными.
— Брат... — виновато позвал Цзян Хуэй, не смея поднять глаз.
Цзян Бэйся засунул руку Цзян Хуэя себе в карман. Тот всё еще был в утренней одежде.
Простоять целый день на морозе и ледяном ветру — до такого додумался бы только круглый дурак. Цзян Бэйся нахмурился, понизив голос:
— То, что брат говорит, совсем в расчет не берешь?
Цзян Хуэй поспешно замотал головой и тихо оправдался:
— Нет, я просто... хотел посмотреть, что ты делаешь.
Маленький лжец. Цзян Бэйся разжал пальцы, и рука Цзян Хуэя зарылась в карман еще глубже.
— А подглядывать у моего дома — это ты хотел посмотреть, как я сплю?
Кожа у Цзян Хуэя была тонкая: стоило поймать его с поличным и сказать пару слов, как лицо тут же заливалось краской. Он робко поднял взгляд.
— Я виноват.
Без оправданий, сразу с повинной. Но при этом Цзян Хуэй смотрел прямо на него с таким видом, будто признавал наказание, но исправляться не собирался.
Цзян Бэйся вздохнул, сунул руку в карман и крепко сжал озябшую ладонь Цзян Хуэя, сердясь на него за упрямство: чем сильнее запрещаешь, тем отчаяннее тот лезет на рожон.
Восемнадцать лет — и впрямь бунтарский возраст. Цзян Бэйся принялся мять пальцы Цзян Хуэя, увлекая его за собой:
— В следующий раз заходи сразу внутрь.
Цзян Хуэй послушно зашагал следом, но шагал так медленно, что на ходу врезался плечом в Цзян Бэйся:
— Брат, ты уже не сердишься?
Стоило получить поблажку, как он тут же распустил перья. Цзян Бэйся приподнял бровь:
— От тебя уже за версту разит. Марш домой мыться.
Цзян Хуэй и вправду опустил голову и принюхался к собственной куртке:
— А мне казалось, от меня еще пахнет твоими феромонами.
Цзян Бэйся отвесил ему подзатыльник, и перед глазами снова вспыхнули картины вчерашнего вечера:
— Живо переодеваться, я сказал!
Перед тем как вернуться домой, они зашли в магазин за продуктами. Вечером, пока Цзян Бэйся готовил ужин, Цзян Хуэй все никак не мог вылезти из ванной — плескался почти целый час, так долго, что кожа на нем должна была сойти клочьями.
Наконец Цзян Хуэй вышел: щеки и шея раскраснелись от горячей воды.
Он направился к Цзян Бэйся, склонил голову и принюхался:
— Брат, от меня все еще пахнет?
На него пахнуло волной жара. Цзян Бэйся откинулся назад и поспешно бросил:
— Садись за стол, ужинать будем.
Цзян Хуэй остался недоволен. Даже поев, он продолжал опускать голову и принюхиваться к своей одежде.
Цзян Хуэй мыл посуду, а Цзян Бэйся стоял рядом и наблюдал. Видя, как старательно тот орудует губкой, он вдруг произнес:
— Завтра на площади будет ярмарка, я пойду торговать. Хочешь со мной?
Цзян Хуэй, не вытерев рук, резко обернулся:
— Брат, ты берешь меня с собой?
Мяч был возвращен на его сторону. Цзян Бэйся на секунду замер, поперхнувшись воздухом, но все же сдавленно кивнул.
— Тогда я пойду.
Цзян Бэйся невольно улыблся в ответ, но, заметив горящий ожиданием взгляд Цзян Хуэя, поджал губы и стер улыбку:
— Сразу договоримся: вставать завтра придется очень рано, стоять на ногах весь день, а еще...
Цзян Хуэй совершенно не слушал, целиком погруженный в радость.
Цзян Бэйся оборвал себя на полуслове и с досадой потрепал его по макушке:
— Ложись спать пораньше.
На следующий день, около четырех с лишним утра, Цзян Бэйся поднялся, сперва зашел разбудить Чжао Лэ, а возвращаясь назад, увидел стоявшего у калитки Цзян Хуэя.
http://bllate.org/book/32654/3992018
Готово:
