Небо за окном уже потемнело. На глубоком синем небосводе внезапно ярко вспыхнула серебристая луна, и если бросить взгляд вдаль, казалось, что от мерцающего на водной глади сияния повсюду вокруг простирается лишь бесконечная тьма.
Белые птицы всё так же продолжали клевать окно, и этот глухой стук — тук-тук-тук — казался донельзя хаотичным, но не прошло и мгдоры, как они разом взмыли ввысь, улетели далеко прочь и скрылись из виду.
Откинув зелёное одеяло, Гу Сяомын поднялась с постели, вскинула руку, слегка нахмурив изящные брови, затем шагнула к двери, открыла её и вышла из комнаты.
— Прошло уже семь часов, неужели даже если от меня нет никакой пользы, начальник отдела Цзинь, вы не хотите хотя бы пойти взглянуть?
— Мне довелось слышать, что в те времена, когда вы служили под началом Дай Ли, вам довелось в одиночку расшифровать сверхсекретную шифрограмму Красной армии СССР, и вы были одним из лучших специалистов по дешифровке в Цзюньтун.
Кожаный диван, сервант с вином и журнальный столик — в этой тесной корабельной каюте звучал приятный голос, изъяснявшийся словами с явным оттенком лести.
— Тяжело вспоминать былые дни, а молодая лейтенант Гу, расспросив о моих прошлых заслугах, не слыхала ли чего о послужном списке начальника отдела Ли?
Звук соприкасающегося стекла, журчание воды: красная жидкость полилась из горлышка бутылки, наполняя бокал, который затем оказался в паре изящных, нежных и белых рук.
— Двадцать второй год Китайской Республики — окончила математический факультет Гёттингенского университета в Германии; на двадцать четвертый год вместе со своим мужем вступила в созданное Чжан Сюэляном Общество Сывэй. Низкий голос неторопливо повествовал, из уст Цзинь Шэнхо полилась история прошлого Ли Нинъюй.
— О, она была замужем? Тогда командир отряда У? — слегка широко раскрыв глаза, Гу Сяомын посмотрела на Цзинь Шэнхо.
— Перед Сианьским инцидентом её муж тяжело заболел и скончался, после чего она порвала всякие связи с Обществом Сывэй и вновь отправилась в Германию углублять познания в области электросвязи. На следующий год она вернулась на родину, вышла замуж за старшего переводчика посольства Великобритании в Китае, то есть за своего нынешнего супруга, и перешла под крыло Командующего Цянь.
Словно погрузившись в задумчивость, та, что слушала с замиранием сердца, бессознательно сделала маленький глоток красного вина.
— Ну а позже... позиции англичан пошатнулись, японцы наступали, этот муж-переводчик потерял былое влияние, и тогда она вместе с Командующим Цянь сменила покровителя.
Медленно договорив, Цзинь Шэнхо перевёл взгляд на Гу Сяомын.
— Мм, то Чжан Сюэлян, то англичане, а у начальника отдела Ли судьба-то благосклонная! Любой рискованный шаг неизменно оборачивается удачей!
Слова Гу Сяомын показались Цзинь Шэнхо несколько наивными, он покачал головой, затянулся сигарой и, выпуская клубни дыма, произмолвил:
— В нашем с тобой деле ещё никто и никогда не спасался от опасности благодаря одной лишь удаче.
— Не прошло и четырех лет на службе, как она расшифровала советские шифры, взламывала шифры Цзюньтун, даже коммунистические шифры ей покорились. В нашем Секретном отделе нет такой шифрограммы, которую она не смогла бы расколоть.
Едкий табачный дым постепенно рассеивался в воздухе по мере разговора, и это вызывало у Гу Сяомын легкое отвращение, однако она превозмогла себя и удержалась от желания поморщиться.
— Во время прошлогодней Циндаоской конференции, если бы она заранее не расшифровала приказ Чжунтуна об убийстве, жизнь председателя Вана, боюсь, оборвалась бы еще в Гостевом доме.
— Сам начальник Дин хвалил её, говоря, что одна Ли Нинъюй стоит всего Объекта №76 плюс еще одного Особого отдела.
В этот момент Гу Сяомын вдруг вспомнила: когда она проходила отбор в учебном отряде Главного штабного управления и расшифровывала тот документ, Цзинь Шэнхо обмолвился, что она показала второй по счёту блестящий результат.
Значит, первой была именно Ли Нинъюй.
Подумав об этом, Гу Сяомын озвучила свой вопрос вслух.
— Я выразился не совсем точно: она опередила тебя ровно на минуту и тридцать секунд.
Широко раскрытые зрачки выразили крайнее изумление — и это была не игра, её сердце сжалось от шока.
Во время того испытания по дешифровке она намеренно замедляла темп, но даже если бы не скрывала свои способности и не сдерживалась, то смогла бы ускориться максимум еще на минуту. Иными словами, даже выложись она на все сто процентов, она всё равно отстала бы от Ли Нинъюй на тридцать секунд!
Эта женщина оказалась куда опаснее, чем она смела вообразить!
— Если Ли Нинъюй не сможет взломать шифровальную машину «Энигма» второго поколения, неужели Морита обойдется со всеми нами как с предателями, слившими секреты? — сменив тему, Гу Сяомын слегка подперла рукой подбородок и медленно произнесла:
— Больше всего я опасаюсь, что Ли Нинъюй действительно справится и расшифрует эту шифровальную машину.
— Почему? Неужели... чтобы гарантировать секретность информации, можно лишь уничтожить того, кто разгадал шифр? — Сначала на её лице отразилось недоумение, но тут же сменилось мгновенным озарением. Бормоча эти слова, Гу Сяомын постепенно расплылась в улыбке, но, подняв взгляд, задала следующий вопрос:
— Но почему японцам так приспичило взломать именно шифровальную машину «Энигма» второго поколения? Если произошла утечка, они вполне могли перейти на другие шифры.
Этот вопрос заставил Цзинь Шэнхо тоже прищуриться:
— Японцы хотят держать под контролем секреты верхушки своего немецкого союзника.
— Значит, как только взлом увенчается успехом, Морита убьет всех нас, чтобы замести следы.
Разобравшись во всей этой запутанной цепочке событий, Гу Сяомын наконец поняла, как именно возникла эта безвыходная ситуация.
— Если бы на его месте был Дай Ли, он бы поступил точно так же.
Огонек сигареты ярко вспыхнул, и Цзинь Шэнхо поднялся с места.
— Так что мы, ступив на этот корабль, буквально сами полезли в петлю.
— Сами полезли в петлю!
— Начальник отдела Цзинь, не стоит предаваться такому пессимизму. Хотя ваше прошлое в Цзюньтун и вспоминать тяжело, но опыта чудесного спасения из смертельных ловушек у вас наберется далеко не на один раз. Теперь мы в одной лодке, и вся наша надежда — на вас и на начальника отдела Ли. Если у вас есть какой-нибудь план побега, я непременно окажу вам полное содействие.
Глядя на Цзинь Шэнхо, сидевшего у журнального столика неподалеку, Гу Сяомын прищурилась, уголки её губ изогнулись в улыбке. Подавшись вперед, она заговорила неторопливым голосом:
— Если мне, старому Цзиню, удастся живым сойти с этого корабля, то барышня Гу непременно сможет вернуться домой целой и невредимой. Но сейчас я бы хотел попросить вас ответить на один вопрос.
— Слушаю вас!
— В чем заключается профессиональное призвание разведывательной работы?
Снова сменив тему, Цзинь Шэнхо заставил улыбку на лице Гу Сяомын застыть на долю секунды. Она опустила взгляд, и длинные ресницы отбросили на щеки густую тень.
— Сяомын, для военного долг перед родиной — повиноваться приказу, для врача долг — спасать умирающих и исцелять больных. У каждого в этом мире непременно есть свое пристанище. Интересно, куда же стремится сердце самой Сяомын?
— Разве учитель не говорил: пока душа не трепещет от страха и волнения, ты сам — это всё, что у тебя есть. Так что Сяомын остается лишь ждать того мгновения, когда душа затрепещет.
В ушах до сих пор словно звучал тот голос. Опустив голову, она позволила сложным эмоциям мелькнуть в глазах, но затем вновь подняла взгляд, и на лице читался лишь беззаботный ответ:
— Это... вера?
В ее тоне сквозила неуверенность, а наивность во взгляде делала её похожей на ребенка, совершенно не знающего жизни.
— Ответ я произнесу лишь единожды: профессиональное призвание разведчика — это сама жизнь!
— Сохранить собственную жизнь важнее всего на свете!
Слова, пробормотанные сидевшим напротив старым лисом, заставили Гу Сяомын вновь закусить губу. Алые лепестки её губ слегка побелели, но тут же сменились натянутой улыбкой, в то время как в глубине глаз промелькнул какой-то темный отсвет.
Что ж, в определенной степени сейчас она действительно так считала. Однако, поднимаясь на этот корабль, она делала это вовсе не ради поиска какого-то там профессионального призвания.
Быть может, сойдя с корабля, она будет смотреть на всё совершенно иначе.
При условии, конечно, что всё окажется именно так, как было написано в книге.
— Сяомын, любая тайна стоит того, чтобы её разгадать, и конечная цель — вовсе не просто выживание, а... обретение истинной себя.
В туманной глубине воспоминаний казалось, будто до сих пор можно расслышать тот знакомый голос, звучавший в самом сокровенном уголке сознания Гу Сяомын снова и снова.
Так вот почему, учитель, вы заставили меня пройти через всё это?
В какой-то момент Гу Сяомын, кажется, поняла, что означало предисловие в той книге.
Небесный занавес постепенно раздвигался, рассветный свет мало-помалу прогонял темноту, и лучи утреннего солнца падали на неуклонно плывущий вперед пароход.
— Осталось ровно шестьдесят часов. Спустя шестьдесят часов эти часы пробьют: либо они известят о нашей победе, либо станут похоронным звоном. Жизнь и смерть зависят от нескольких оборотов большой и малой стрелок.
Указывая на настенные часы у стены, Цзинь Шэнхо произнес это с предельно серьезным выражением лица.
— Что мне теперь делать? — глядя на утренний свет за окном, твердо спросила Гу Сяомын.
— Сделать три вещи.
— Первое: с этого момента прекрати любые контакты с Ли Нинъюй.
Старый лис продолжал говорить, а Гу Сяомын кивнула в ответ:
— Есть.
— Второе: в связи с инцидентом с фотоаппаратом немедленно напиши объяснительную записку и попроси Командующего Чжан о взыскании.
Произнося это, Цзинь Шэнхо обернулся и заметил, как на лице Гу Сяомын промелькнуло явное колебание.
— Барышня Гу, в будущем мне еще не раз придется рассчитывать на поддержку вашего отца, так что скорее я предам весь мир, чем посмею обидеть вас.
— Без проблем.
Выпрямив спину, Гу Сяомын согласилась.
— И третье: отыщи У Чжиго. Без его содействия все наши планы — это лишь замок из песка на воде.
Обдумывая слова Цзинь Шэнхо, Гу Сяомын вышла из комнаты. Всю дорогу её лицо оставалось беспристрастным, однако в глазах снова и снова сменяли друг друга различные отблески. Так, с опущенным взглядом, она шагала вперед и сама не заметила, как оказалась у дверей конференц-зала.
Через небольшое окошко из рифленого стекла с узором в виде сетки смутно угадывался силуэт в зеленом одеянии, который что-то усердно писал и чертил. Тусклый свет внутри освещал лишь одного этого человека.
Буря эмоций на её лице постепенно улеглась. Стоя неподвижно перед дверью, облаченная в кремовое платье, она пристально всматривалась внутрь конференц-зала. Её застывший взгляд отливал коричневатым блеском в лучах дневного света, но в этот момент прекрасные карие глаза казались слегка отрешенными.
Однако следующее мгновение её сознание пробудил неожиданный звонкий звук. Обернувшись к поручням палубы, она увидела сидевшую там чайку, которая методично, удар за ударом, клевала стальные перила.
Если присмотреться получше, можно было заметить, что на поручне остались крошечные крошки хлеба.
Всё это заняло всего несколько секунд. Посмотрев на чайку, склевывающую хлебные крошки, она легко улыбнулась уголками губ, её лицо выражало нечто среднее между улыбкой и её отсутствием, после чего она решительно развернулась. Широким шагом она направилась в сторону, и путь её лежал прямо к каюте У Чжиго.
День второй на борту корабля загадок.
Гу Сяомын переступала порог этой каюты Цзинь Шэнхо уже в третий раз.
Но на этот раз — вместе с У Чжиго.
В воздухе витал легкий аромат вина — густой, сладковатый запах постепенно распространялся вокруг. Стоило перевести взгляд, как на столе обнаружились прозрачные бокалы с жидкостью цвета крови — их было ровно три!
Цзинь Шэнхо словно заранее был уверен, что сможет привести с собой У Чжиго, впрочем, так оно и вышло.
http://bllate.org/book/32650/3991222
Готово:
