Глаза Сы Цэня сузились от слов Системы.
— Эй, разве это не резиденция главы семьи Шэнь? Постой, этот сюжетный поворот происходит именно сейчас?
Главой семьи Шэнь в настоящее время был Шэнь Хэсюэ.
Сы Цэнь невозмутимо спросил:
— Система, что за сюжет?
Система, не отличавшаяся проницательностью, ответила:
— Ну, это тот момент, когда главный герой-шоу, опоенный лекарством, прячется в комнате главного злодея. Именно благодаря этому злодей начинает испытывать к нему влечение, иначе как бы Линь Илань смог в конечном итоге переубедить злодея? Но я помню, что в оригинале всё было не в это время.
Бам!
Неподалеку фонарь, освещавший дорожку, взорвался без всякой видимой причины.
Линь Ици и Мать Линь вздрогнули от неожиданности, но, решив, что лампа просто перегорела от старости, не придали этому эпизоду значения.
Однако Система в сознании Сы Цэня на мгновение словно содрогнулась от мощного удара.
— Хозяин! Хозяин!!! Что происходит?! Как ты… как ты смог использовать Демоническую Ци?!!!
Этого не могло быть!
Это тело было создано Системой, в нем не должно было быть никаких отклонений, да и в этом мире нет ни Духовной энергии, ни Демонической Ци, которыми Хозяин мог бы культивировать!
Невозможно.
Уголки глаз Сы Цэня слегка покраснели, и, услышав это, он изогнул губы в самой невинной улыбке.
— Я этого не делал. Если я применю её, Небесное Дао этого мира обнаружит меня и изгонит — это я прекрасно понимаю. Не веришь — можешь просканировать окрестности.
Система, колеблясь, перепроверила всё вокруг. И правда, ничего.
— Это не Демоническая Ци… — пробормотала она, пребывая в полном замешательстве. — Тогда что это было? Не может же быть, чтобы лампа просто отработала свой срок и взорвалась сама по себе.
— Почему же не может? Просто такое вот совпадение.
Сы Цэнь выглядел невинным и простодушным, и Система не смогла найти в его поведении ни малейшей зацепки.
Однако Сы Цэнь просто пользовался тем, что Система ничего не смыслила в демонах.
Достигнув уровня такого могущественного демонического владыки, он перестал нуждаться только в оружии или Демонической Ци для атак. Куда более грозным оружием была его душа.
Его душа была настолько сильна, что могла влиять даже на внешность этого тела. Когда он вышел из себя, потеряв контроль, взрыв лампы был лишь результатом его сдержанности.
Разумеется, свою роль играла и полученная травма.
Во время преодоления Небесной Кары его душа была почти разорвана в клочья, и, по правде говоря, боль не утихала до сих пор.
Такие мучения, терзающие самую суть души, были невообразимы для обычных людей.
Даже Система не заметила, что так называемое блокирование болевых ощущений действовало лишь на физические повреждения плоти.
На самом деле, после привязки к Системе, из-за раны на душе Сы Цэнь почти никогда не использовал силу своей души.
Только что… он сам не ожидал, что реакция окажется настолько бурной.
Может, он голодал тысячи лет, и, стоило ему встретить «пищу» по вкусу, как в нем проснулось некое собственничество.
Он с самого начала не любил, когда кто-то зарится на его вещи.
— Но, Система, разве Линь Илань и Шэнь Минъянь не главный герой-шоу и главный герой-гун, официальная пара? Откуда тут взялся злодей? И ты мне об этом не рассказывала.
Система, еще раз убедившись, что Демонической Ци нет, а мир функционирует нормально, наконец успокоилась.
— Я же говорила: злодей — это самый важный фактор, движущий отношения и карьеру главных героев.
Сы Цэнь на мгновение лишился дара речи, чувствуя крайнее раздражение.
— Шэнь Хэсюэ влюбится в Линь Иланя? Что он в нем нашел?
Что его привлекло: то, что тот — лицемер, или то, что он строит из себя святошу?
Система настаивала на своем:
— В конце концов, такова судьба злодея в этой книге. Именно так и написано в романе.
Сы Цэнь: ?
— Вот здесь, внутри. Ици, ты… ты ведь можешь поговорить с господином Шэнем? Помоги своему младшему брату, попроси за него.
Голос Матери Линь прервал диалог Сы Цэня с Системой. Сы Цэнь не успел высказать всё, что думает об этом абсурдном и нелогичном мусорном романе, но, услышав слова господин Шэнь, почти подсознательно поднял голову.
Стоило ему посмотреть вперед, как в распахнутой двери он увидел множество людей: кто-то сидел, кто-то стоял, а кто-то… кажется, стоял на коленях?
И среди всех присутствующих взгляд невольно цеплялся за единственного человека, который сидел, — Шэнь Хэсюэ.
Неизвестно, случайно это вышло или нет, но в тот момент, когда Сы Цэнь посмотрел в ту сторону, Шэнь Хэсюэ, до этого невозмутимо опускавший взгляд, тоже поднял глаза. Их взгляды встретились.
Шэнь Хэсюэ едва заметно замер, а следом Сы Цэнь заметил, как тот нахмурился.
На самом деле это было почти незаметно, но Сы Цэнь сразу уловил перемену.
Ему показалось, что Шэнь Хэсюэ внезапно разозлился.
Хоть Сы Цэнь и не понимал, в чем причина, он на всякий случай втянул голову в плечи, изобразил испуг и спрятался за спинами остальных, невозмутимо наблюдая за развитием событий.
Встретившись с ним взглядом, он убедился: Шэнь Хэсюэ не из тех, кто позволит себя облапошить, и этого было достаточно.
— Господин… Шэнь, — первым поздоровался с ним Линь Ици. Затем он перевел взгляд на юношу, стоявшего на коленях — лицо показалось смутно знакомым, но Линь Ици не мог вспомнить, из какой он семьи. Повернув голову, он увидел Линь Иланя: его волосы промокли, лицо горело от румянца, а сам он, плотно закутанный в огромное одеяло, был прижат к груди Шэнь Минъяня.
Встретившись глазами с отцом, который в страхе и трепете стоял в стороне, согнувшись в поклоне, Линь Ици почувствовал, как начинает болеть голова.Это вообще... как понимать?
Как только он открыл рот, Отец Линь, словно дождавшись подходящего момента, поспешил заговорить:
— Ици, твоего брата подставили, и из-за этого он ненароком оскорбил господина Шэня. Господин Шэнь вызвал нас сюда, чтобы мы могли восстановить справедливость.
Присутствующие были взрослыми людьми, и никто не мог не заметить, в каком состоянии находился Линь Илань. Даже будучи плотно спелёнутым Шэнь Минъянем, словно гусеница в коконе, он не мог угомониться: то и дело издавал жалобные всхлипы, а его лицо, раскрасневшееся от прилива крови, вызывало самые недвусмысленные мысли.
Линь Ици нахмурилась:
— Илань под воздействием препаратов, его нужно немедленно везти в больницу.
Шэнь Хэсюэ не проронил ни слова, за него ответил Чэнь И:
— Мы собирались сделать это сразу, как обнаружили его голым в постели Третьего господина, но он сам наотрез отказался.
В тоне Чэнь И отчетливо слышалось презрение. Линь Ици почувствовала себя неловко, но только она собралась возразить, что нельзя слушать бред человека в беспамятстве, как Линь Илань, которого удерживал Шэнь Минъянь, снова забился:
— Нет, у-у-у… нельзя в больницу, не надо… Шэнь… ух… спаси меня…
Его невнятное бормотание звучало крайне жалко, и разобрать слова было почти невозможно. Шэнь Минъянь, разумеется, списал всё на действие дурмана и решил, что тот просто не может связно говорить, а под слогами Шэнь имел в виду его самого.
Но Сы Цэнь понял.
Он звал: дядюшка Шэнь.
Чэнь И с кривой усмешкой прокомментировал:
— Вот видите? Мы просто не могли… не позаботиться о репутации вашего брата.
Если бы подобные выходки Линь Иланя стали достоянием общественности, ни о какой доброй славе не могло быть и речи. Конечно, самого Чэнь И его репутация не интересовала, но если это каким-то образом бросало тень на Третьего господина — это было непростительным преступлением. Ведь подобные амурные скандалы — вернейший способ погубить человека, и он не мог допустить такого исхода. Тем более, когда речь шла об этом фальшивом наследнике семьи Линь…
Взгляд Чэнь И постепенно холодел, пока он вспоминал события, произошедшие после того, как он привез Третьего господина обратно.
Неизвестно, оттого ли, что Третий господин дольше обычного проговорил с тем красивым юношей, но сегодня он выглядел более утомленным, чем всегда. Поэтому, покинув сад, он не собирался возвращаться на банкет и велел Чэнь И отвезти его в покои. Однако, едва инвалидное кресло переступило порог спальни, Третий господин почуял неладное. Он сам не стал заезжать внутрь, но стоило ему едва заметно приподнять взгляд, как Чэнь И понял приказ и первым вошел в комнату.
Пусть свет не был включен, естественного освещения снаружи хватало, чтобы разглядеть очертания предметов. Не нужно быть слепым, чтобы заметить огромный копошащийся бугор на кровати. Поначалу Чэнь И даже опешил: неужели кто-то до сих пор не теряет надежды применить такой трюк против Третьего господина? Чьих это рук дело? Осмелиться на подобное в родовом поместье… не старик ли это…
Чэнь И, разрываясь между недоумением и гневом за Третьего господина, бросился вперед, чтобы сорвать одеяло. В следующее мгновение на него выскочил обнаженный человек, который не просто вцепился в него, пытаясь прильнуть, но и принялся без конца шептать: дядюшка Шэнь.
Чэнь И, будучи натуралом до мозга костей, мало того что испытал приступ брезгливости, так еще и заработал психологическую травму — впрочем, это уже другая история. В тот момент он был готов проучить эту бесстыдную тварь, но, заметив, что человек явно одурманен, и распознав в нем фальшивого наследника семьи Линь, — а главное, поняв, что тот приходится «братом» тому самому красавцу из сада, — он на мгновение заколебался. В конце концов, не выдержав липких прикосновений, он швырнул его в ванну с ледяной водой, чтобы привести в чувство. Обернувшись, он обнаружил, что Третий господин уже покинул спальню.
Что ж, по крайней мере, он не увидел этого позорного зрелища.
Вслед за этим Чэнь И обрушил на виновных грозную кару и в два счета вычислил тех, кто крутился неподалеку с подозрительными целями. Позже, когда Линь Илань немного пришел в себя после ледяной ванны, он принялся рыдать и наотрез отказался ехать в больницу. Тогда Третий господин приказал вызвать его семью, а вслед за ними нагрянул и прослышавший о происшествии Шэнь Минъянь.
На взгляд Чэнь И, Отец Линь, ухватившись за этот случай, внезапно увидел шанс подобраться к Третьему господину и теперь ходил вокруг да около, отпуская намеки. Мать Линь была напугана до смерти и жалела сына, а зная о пугающей репутации Третьего господина, дрожала от страха, что с Линь Иланем что-то сделают, и умоляла Линь Ици просить о пощаде. А молодой мастер Шэнь Минъянь… этот парень терял голову, стоило ему увидеть Линь Иланя, на него Чэнь И даже смотреть не хотел.
Что же касается самого Линь Иланя, то, судя по интуиции и проницательности Чэнь И, он был далеко не так невинен. Особенно учитывая, что, бросившись на него в спальне, он звал дядюшку Шэня, а сейчас, будучи в объятиях Шэнь Минъяня, осмеливался так двусмысленно выкрикивать свои заветные желания… его намерения были очевидны до неприличия.
Нельзя сказать, что он был слишком амбициозен, скорее, у него была невероятная наглость. Кто бы мог подумать, что он положил глаз на самого Третьего господина? Интересно, знает ли об этом Шэнь Минъянь?
Ну и ну.
http://bllate.org/book/32643/3990195
Готово:
