Разобравшись с Инь Цаем, Лянь Сюэхэ с облегчением выдохнул.
Не прошло и половины стражи, как в переднем дворе башни Чжицзи разошлась пространственная трещина, и Лянь Цзинфэн вернулся обратно.
День стоял в самом разгаре. Лянь Сюэхэ лежал у пруда с лотосами и кормил рыбок: на нём осела изрядная доля иньской ци, поэтому Тао Сяо уложил его прогреться на солнышке, дабы господин не захворал.
Заметив возвращение Лянь Цзинфэна, Лянь Сюэхэ вскинул бровь:
— Так быстро?
Лянь Цзинфэн едва заметно кивнул, подошёл ближе и коснулся пальцем точки меж бровей Лянь Сюэхэ — тёплый поток тотчас хлынул в духовный алтарь.
— Это ещё что?
— Тридцать лет жизни для брата.
Лянь Сюэхэ:
— ?
Лянь Цзинфэн что, устроил там дебош почище Сунь Укуна в Небесном дворце?
Срок жизни в Фэнду строго предопределён, прибавить или убавить его по своей воле невероятно трудно. Как Лянь Цзинфэну вообще это удалось, да ещё и урвать целый тридцатник?
Уголок рта Лянь Сюэхэ нервно дёрнулся.
Неужто Лянь Синсун до сих пор жив лишь потому, что Лянь Цзинфэн вечно скандалит и выбивает для него продление срока?
Лянь Сюэхэ осторожно поинтересовался:
— Ты сцепился с владыкой Фэнду?
Лянь Цзинфэн покачал головой:
— Нет. Всего лишь перебил несколько сотен свирепых призраков.
Лянь Сюэхэ:
— …
Покачал головой не из скромности, а потому что все присутствовавшие там были сущими слабаками.
Лянь Цзинфэн окинул взглядом кресло Лянь Сюэхэ.
Заметив, что тот снова норовит втиснуться рядом, Лянь Сюэхэ решительно не понял этой дурной привычки и мгновенно вытянул ногу, заняв оставшуюся половину длинного сиденья и тем самым прервав его манёвр.
Лянь Цзинфэн шевельнул пальцами. Легчайший ветерок закружил лепестки лотоса, соткав из них парящее в воздухе кресло, и он, подобрав полы мантии, опустился на него вплотную к Лянь Сюэхэ:
— Брат собирается вернуться домой?
Лянь Сюэхэ щурился на солнце. Иньская ци на его теле под солнечными лучами таяла, поднимаясь вверх тонкими белесыми струйками пара. Он лениво отозвался:
— Мой наставник всё ещё ждёт меня в Тайфу.
Лянь Цзинфэн произнёс:
— Но мне нельзя входить в Тайфу.
Лянь Сюэхэ с недоумением посмотрел на него, не понимая, какая связь между этими двумя фразами:
— А зачем тебе в Тайфу?
— Совершенномудрый вот-вот вознесётся, и Куньлунь со дня на день вернётся в четыре предела, — не отвечая прямо, Лянь Цзинфэн рассеянно подцепил свисавшую прядь волос Лянь Сюэхэ и принялся перебирать её пальцами. — В последнее время небесная кара гремит всё чаще, не исключены волнения. Случись с братом беда в Тайфу, я не смогу подоспеть вовремя.
Лянь Сюэхэ небрежно бросил:
— Мне твоя защита ни к чему.
Совершенномудрый вознесётся, и Лянь Цзинфэн как наследник престола займёт его место, став следующим совершенномудрым — дел у него тогда явно будет невпроворот. Лянь Сюэхэ призадумался: когда Инь Цай очнётся, у него не останется никаких забот, а с этими свалившимися с неба тридцатью годами жизни он сможет развлекаться в своё удовольствие сколько душе угодно.
Пока Лянь Сюэхэ размышлял, сидевший рядом Лянь Цзинфэн вдруг накренился и повалился прямо на него.
Лянь Сюэхэ вздрогнул от неожиданности, решив, будто этот позёр на самом деле получил в Фэнду тяжёлые раны. Он уже собирался проверить его состояние, как вдруг Лянь Цзинфэн поудобнее устроился, обвил руками его талию и уткнулся лицом ему в грудь.
— Брат, я боюсь, что с тобой снова что-то случится.
Лянь Сюэхэ:
— ?
Будь на его месте кто-то тёплый, Лянь Сюэхэ уже вышвырнул бы наглеца пинком.
К счастью, Лянь Цзинфэн напоминал ожившую тысячелетнюю глыбу льда. Положив голову на колени Лянь Сюэхэ, он прикрыл глаза и тихо произнёс:
— Сюань Цинси сказал, что век брата недолог. Даже с прибавкой в тридцать лет точного срока нет.
Лянь Сюэхэ вскинул бровь:
— И какой тогда прок от этого Фэнду? Записывают срок жизни, а он не сбывается — значит, Книга Жизни и Смерти не более чем клочок макулатуры?
Лянь Цзинфэн покачал головой:
— Брат — человек вне этого мира, законы над тобой не властны.
Лянь Сюэхэ похолодел. Ему на миг показалось, будто этот практик восьмой ступени с одного взгляда раскусил, что в теле находится душа из другого мира.
Однако, видя, что ледяной айсберг всё так же мирно лежит на коленях у «брата» и вовсе не собирается прихлопнуть чужака одним щелчком пальцев, он украдкой перевёл дух.
— Кхм, нет точного срока — и ладно, всё лучше, чем знать наперёд день своей кончины.
Лянь Цзинфэн:
— Угу.
За этим «угу» последовало:
— Я отправлю в Тайфу всю Стражу Весеннего Ветра, чтобы они неотступно защищали тебя.
Лянь Сюэхэ опешил.
На кой чёрт ему сдалась местная метеорологическая служба?
— Не нужно, — Лянь Сюэхэ не любил, когда за ним таскается толпа, поэтому мягко отказался: — Тао Сяо весьма заботлив.
Лянь Цзинфэн холодно отчеканил:
— Схватить фармацевта и подбивать брата сделать из него сосуд для парного совершенствования ради извлечения изначальной ян — это ты называешь заботой?
Лянь Сюэхэ:
— …
Так как далеко назад он промотал эту свою запись с камер?
Неудивительно, что золотой браслет тогда так звонко влепил Тао Сяо пощёчину.
Стоявший вдалеке на страже Тао Сяо внезапно содрогнулся от озноба и с сомнением подумал: "Ну и проклятое же место этот город Баюй — в разгар лета, прямо под солнцем стоишь, а мороз по коже дерёт".
С тех пор как Лянь Цзинфэн ступил в город Баюй, Гун Хуан не разжимала нахмуренных бровей.
До неё уже дошли вести, что наследный принц лично ворвался в Фэнду требовать ответа. Владыка Фэнду опоздал всего на полкэ, и за это время Лянь Цзинфэн едва не выкосил половину города, повергнув всю Преисподнюю канцелярию в трепет.
И всё лишь потому, что призрачный захватчик тела едва не причинил вред Лянь Сюэхэ.
Лянь Цзинфэн настолько свирепо защищал своих, что из-за сущего пустяка чуть не развязал войну между двумя мирами. А ведь её непутёвый братец выкинул номер почище…
Чем дольше Гун Хуан размышляла, тем сильнее колотилось её сердце от ужаса.
Она поспешила к себе в покои и уже собиралась приказать, чтобы этого бездаря Гун Цина приволокли к ней, как вдруг ещё издали увидела, что её братец беззаботно прогуливается в её сторону.
— Сестрица вернулась!
Уголок рта Гун Хуан дёрнулся. Она подскочила и отвесила ему смачную затрещину, выругавшись:
— Бездарь! Ещё и скалишься?!
Гун Цин опешил:
— Сестрица, за что ты меня бьёшь?
У Гун Хуан разболелась голова:
— Где ты только что шлялся?
Гун Цин радостно возвестил:
— Ко мне только что приходил наследный принц Хунпань!
У Гун Хуан ёкнуло сердце. На мгновение ей показалось, будто душу этого ничтожества уже развеяли по ветру, а перед ней стоит призрак, захвативший тело, — оттого и взгляд у него такой незамутнённый.
Встретиться с Лянь Цзинфэном и остаться в живых, да ещё и скакать как ни в чём не бывало?
— Наследный принц… зачем он тебя искал?
Гун Цин покачал головой:
— Да я почём знаю? Подошёл, хлопнул меня ладонью по макушке, ха-ха-ха, и ушёл.
Гун Хуан не только не успокоилась, но перепугалась ещё сильнее.
Она прикрыла глаза и духовным взором заглянула в духовный алтарь меж бровей Гун Цина.
В этот миг мимо ворот плавно проплыли несколько обольстительных призрачных дев.
В обычное время Гун Цин уже вилял бы хвостом и распускал перья, стараясь подольститься к красавицам, но сейчас он лишь бросил на них мимолётный взгляд, будто на придорожный цветок, равнодушно отвернулся и кротко воззрился на сестру.
С виду Гун Цин казался целым и невредимым, однако Лянь Цзинфэн силой вырвал у него половину души. Теперь этот дурак не то что о похоти позабыл — он даже иероглиф «страсть» написать не сумел бы. Разумом он откатился до уровня десятилетнего ребёнка.
Даже если он вновь войдёт в колесо перерождений, то родится дурачком; чтобы восстановить уничтоженную половину души, потребуется не меньше трёх перерождений.
Гун Хуан:
— …………
Гун Хуан прижала ладонь ко лбу — голова раскалывалась.
Она прекрасно понимала: зная жестокий нрав Лянь Цзинфэна, раз уж тот пришёл за её братом, то наверняка намеревался развеять его душу в прах без права на перерождение.
Лишь слова Лянь Сюэхэ: «Я помню добро и не забуду, что ты рисковала собой, призывая для меня душу», в конечном счёте спасли жизнь её непутёвому братцу.
Гун Цин всё так же глуповато улыбался. Он вытащил из-за пазухи лепешку и со смехом протянул сестре:
— Сестрица, на, съешь лепёшку.
Гун Хуан не сдержалась и влепила ему пощёчину:
— Я ведь предупреждала, что однажды ты навлечёшь беду! Ну что, помогла тебе твоя спесь?!
Получив пощёчину, Гун Цин даже не рассердился и всё так же протягивал лепёшку:
— Сестрица, поешь.
Гун Хуан ничего не оставалось, кроме как взять несчастную лепёшку и откусить кусочек.
Да и ладно.
По крайней мере, остался жив.
\*\*\*
Совершенномудрый ушёл в уединение перед вознесением, и Лянь Цзинфэн как наследник престола не мог надолго покидать Хунпань. Пробыв в Баюй всего полдня, он уже собирался в обратный путь.
С виду Лянь Цзинфэн казался воплощением стужи, действовал решительно и беспощадно, даже перед Лянь Сюэхэ ни разу не улыбнулся, однако его манера обращения отдавала странной, режущей слух фальшью.
— Брат.
— Брат, брат.
Поначалу Лянь Сюэхэ это забавляло, но когда человек через слово повторяет «брат», это начинает утомлять:
— Да возвращайся ты уже.
Слова, которые ему не нравились, Лянь Цзинфэн неизменно пропускал мимо ушей. Он уже собирался уйти прямо так, но вдруг подобрал полы мантии, направился к повозке башни Чжицзи и скомандовал:
— Тао Сяо, правь к телепортационному массиву в пятистах ли отсюда.
Тао Сяо опешил и посмотрел на Лянь Сюэхэ.
Лянь Сюэхэ нахмурился:
— В городе Баюй есть свой телепортационный массив, зачем тащиться в такую даль? Хочешь уморить меня — так прямо и скажи.
Лянь Цзинфэн с царственным величием раскрыл ладонь: с кончиков его пальцев сорвалась пурпурно-золотая истинная юань и окутала колеса, заставив повозку приподняться над землей, чтобы при движении не было ни малейшей тряски.
— Брат, готово.
Лянь Сюэхэ:
— ?
Лянь Сюэхэ глубоко вздохнул и не сдержал яда:
— Так дело, оказывается, в тряске? Сказал бы раньше! Давай я тогда от самого Баюй до Тайфу вообще без телепортов поеду! Наследный принц, а чего бы тебе не приделать бесшумные колёсики прямо к моим подошвам, чтобы я пешком добежал до Тайфу — разве не краше выйдет?
Лянь Цзинфэн всё с той же ледяной миной, словно готовый в любой миг снести собеседнику голову, негромко произнёс:
— Я хочу побыть с братом подольше.
Лянь Сюэхэ:
— …
Лицо Лянь Цзинфэна дышало величием, взгляд был полуприкрыт, будто ничто в поднебесной не способно тронуть его сердце, но при этом он умудрялся говорить такие мягкие слова — совсем не то что те ублюдки-бастарды из его прошлой жизни.
Лянь Сюэхэ не терпел давления, но легко поддавался на ласку. Видя такое дело, он лишь отдёрнул полог повозки:
— Как знаешь. Случись что в Хунпань — с меня взятки гладки.
Лянь Цзинфэн кивнул и одарил Тао Сяо леденящим взглядом.
Лишь тогда Тао Сяо приподнял занавесь, впуская наследного принца внутрь башни Чжицзи.
Пятьсот ли пути можно было преодолеть за полдня. Тао Сяо взмахнул кнутом, и повозка плавно выкатилась за пределы города Баюй.
Эрцяо спал, свернувшись клубочком на груди Лянь Сюэхэ.
С тех пор как его шкала энергии опустилась до критической отметки, он перешёл в режим жесткой экономии — прямо как телефон с износом аккумулятора на одном проценте: запаса хода почти ноль, два часа заряжаешься во сне, а хватает лишь на пару минут разговора.
Лянь Сюэхэ хмурился, тонкими пальцами бережно поглаживая мягкие перья Эрцяо.
Заметив, что эта воробьиная птица равнин совершенно лишена истинной юань, Лянь Цзинфэн коснулся её кончиком пальца и влил внутрь истинную юань восьмой ступени.
Эрцяо с истошным воплем подскочил, тут же издал рвотный звук и принялся извергать энергию обратно — пурпурно-золотая истинная юань водопадом хлынула из его клюва.
Эрцяо напоминал двигатель, работающий на масле, которому в бак плеснули чистого бензина. Изрыгнув излишки, птица поникла ещё сильнее, покачнулась, сделала два шага и плашмя рухнула на ладонь Лянь Сюэхэ, перемерев.
Эрцяо:
[Хозяин, твой братец совсем без тормозов.]
Лянь Сюэхэ:
— …
Лянь Цзинфэн:
— …
Лянь Сюэхэ прижал птаху к себе и сердито зыркнул на Лянь Цзинфэна.
Лянь Цзинфэн посмотрел на свою руку:
— Она тоже существо не из этого мира?
Лянь Сюэхэ тут же перестал сверлить его взглядом и с наигранным спокойствием погладил Эрцяо по голове:
— Мои вещи всегда особенные. Цыц, много на себя берёшь! Может, мне ещё обо всех вещах вокруг перед тобой отчитываться?
Лянь Цзинфэн промолчал, лишь коснулся пальцем золотого браслета на запястье Лянь Сюэхэ.
Лянь Сюэхэ отчётливо ощутил, как пространственное хранилище снова потяжелело; бросив беглый взор внутрь, он обнаружил, что этот тип запихнул туда целое месторождение духовных камней.
Лянь Сюэхэ:
— …
Лянь Цзинфэн придвинулся вплотную к Лянь Сюэхэ. Лянь Сюэхэ счёл себя более-менее умилостивленным, лишь покосился на него и больше прогонять не стал.
— Совершенномудрый со дня на день вознесётся. Когда брат закончит свои дела, я заберу тебя во дворец Лунцун.
В душе Лянь Сюэхэ зародилось сомнение.
Этот парень через слово поминает совершенномудрого так сухо, будто тот ему вовсе не родной отец.
Пусть совершенномудрый и недолюбливал простого смертного Лянь Синсуна, но с этим-то уникумом он вряд ли враждовал — тем более назначение наследником престола явно говорило о великих надеждах.
Что и говорить: прирождённый гений безжалостного Дао, для него и родной отец — пустой звук.
Лянь Цзинфэн настойчиво ждал ответа:
— Брат?
Лянь Сюэхэ отмахнулся:
— Ладно-ладно, там видно будет.
— Угу, — отозвался Лянь Цзинфэн и добавил: — На сей раз Врата Духов в середине седьмого месяца открылись раньше срока не ради чествования возвращения Сюань Цинси, а из-за одного злого духа из Пинъя.
Лянь Сюэхэ замер:
— Пинъя?
— Да, — Лянь Цзинфэн поведал обо всём, что узнал в Фэнду. — Некоторое время назад Пинъя явился в Фэнду и сообщил могучим призракам о существовании «зародыша чистой мути». И надо же было случиться, чтобы брат как раз привёз его в Баюй для призыва души, да ещё и с проклятием на теле.
В Фэнду многие призраки мечтали вернуться в мир живых; неизвестно, кто именно подбил их воспользоваться досрочным открытием Врат Духов и попытаться захватить тело.
Лянь Сюэхэ хотел было расспросить о главном зачинщике, но после визита Лянь Цзинфэна все, кто был замешан в этом деле — да и те, кто не имел к нему отношения, — скорее всего, уже развеялись прахом без следа.
— А что с Пинъя?
Лянь Цзинфэн ответил:
— Позавчера вернулся в мир живых.
— Как он мог так просто вернуться?
Лянь Цзинфэн пояснил:
— В Девяти диких землях полно тайных искусств, к тому же на нём лежит метка Владыки Диких Земель. Фэнду не в силах его удержать.
Лянь Сюэхэ задумался.
Вспомнив, как Инь Цай швырнул ему под ноги отрубленную голову Пинъя, он прикинул, что проклятие на тело наложил именно тот.
Убить толком не смог, только кровищу развёл.
Главный злодей ещё не ступил на путь тьмы, его методы и впрямь пока слишком неопытны.
«Неопытный» главный злодей тем временем стоял у пруда с лотосами, холодно взирая на Лянь Сюэхэ, и мысленно сыпал упрёками.
У Лянь Цзинфэна черты лица были резкими, словно высеченными из камня, вид надменный — на лице так и написано: «позёр». Лянь Сюэхэ выглядел куда мягче: пугающую всех резкость он сменил на чарующую кротость божества, и стоило ему расцвести в улыбке, как всякий встречный терял голову.
Один — бодхисаттва, другой — асура.
Инь Цай в душе исходил желчью, и Лянь Цзинфэн раздражал его решительно всем.
К счастью, завидовать пришлось недолго: Лянь Цзинфэн уже собирался откланяться.
Инь Цай тут же шагнул вперёд проводить гостя и с натянутой улыбкой произнёс:
— С почтением провожаю наследного принца.
Лянь Цзинфэн смерил марионетку взглядом.
Чего это он лыбится во весь рот?
Инь Цай прищурился в фальшивой улыбке, всем видом показывая, как жаждет поскорее выставить Лянь Цзинфэна за дверь.
Лянь Цзинфэн обернулся к Лянь Сюэхэ:
— Брат, эта марионетка-фармацевт, похоже, неисправна. Выкрои время, пусть Мо Чуньсюй её починит.
Инь Цай:
— …
Лянь Сюэхэ с сомнением переспросил:
— И в чём же неисправность? Скачет же как новенький.
Лянь Цзинфэн покосился на Инь Цая, шагнул ближе и обнял Лянь Сюэхэ.
Лянь Сюэхэ опешил.
Лянь Цзинфэн уткнулся лбом в изгиб шеи Лянь Сюэхэ, вдыхая знакомый аромат лотоса, ощущая удары сердца и ток крови; ледяные оковы в его духовном море, казалось, давали трещину от этого едва уловимого тепла.
— Брат, я ухожу.
— Угу.
Стоило Лянь Цзинфэну уйти, как даже напряжённый до предела Тао Сяо невольно перевёл дух.
Инь Цай поспешил занять выгодную позицию и протиснулся к Лянь Сюэхэ:
— Фух, наконец-то он убрался.
Лянь Сюэхэ подозрительно прищурился:
— А ты-то чего так радуешься его уходу?
— Да ничуть, — лениво протянул Инь Цай. — Я ведь ложная душа господина, моё поведение отражает ваши сокровенные подсознательные желания. Сам ума не приложу, отчего на душе такое ликование.
Лянь Сюэхэ хмыкнул, прижал ладонь к груди и занялся самоанализом.
Неужели Лянь Цзинфэн и впрямь так сильно на него давил? Или это бесконечное «брат, брат» встало поперёк горла?
Да вроде бы ничего страшного, чтобы радоваться уходу гостя до такой степени.
Лянь Сюэхэ дважды шлёпнул Инь Цая по затылку и тихонько пробормотал:
— Уж не сломался ли ты на самом деле? Надо будет при случае попросить Мо Чуньсюя тебя починить.
Инь Цай:
— …
Инь Цай тут же повернул голову, норовя цапнуть руку Лянь Сюэхэ зубами.
Лянь Сюэхэ руку не отдёрнул, позволив сомкнуть зубы на своём запястье, и лишь вскинул бровь:
— Сказал, что ты пёс, так ты и впрямь залаял?
Инь Цай не сжал зубы — скорее это было не укусом, а лёгким касанием губ. Живое тепло кожи вместе с лотосовым ароматом заполнили рот, порождая безумное желание впиться зубами по-настоящему.
К счастью, разум взял верх: укуси он изо всех сил, Лянь Сюэхэ снова сляжет больным.
Ноги только-только зажили, негоже ещё и руки ломать.
Инь Цай разжал зубы и, не дожидаясь брезгливого упрёка, вытащил смоченный в воде платок и принялся бережно вытирать запястье хозяина.
Лянь Сюэхэ скрепя сердце простил его.
Через телепортационный массив путь занял совсем немного времени, и ещё до наступления темноты они наконец вернулись в даосскую секту Тайфу.
Лянь Сюэхэ наотрез отказался от предложения Лянь Цзинфэна приставить к нему Стражу Весеннего Ветра, однако не прошло и полдня, как к нему вальяжной походкой заявился странник Цзян. Он объявил, что по приказу наследного принца приставлен лично охранять Тао Сяо.
Тао Сяо:
— ?
Лянь Сюэхэ:
— …
Инь Цай мрачно косился на происходящее.
Что это все как один так и норовят притереться к Лянь Сюэхэ? Неужто не боятся, что он, как гласят слухи, сорвётся в ярость и исхлещет их кнутом?
Право слово, совсем страх потеряли.
Странник Цзян… хотя теперь он уже не был странником, Цзян Ляньчао вырядился словно розовый одуванчик. Дылда под два метра ростом — с первого взгляда ясно, что прислуживать он не горазд.
Как Инь Цай и ожидал, Лянь Сюэхэ смерил верзилу взглядом и велел заниматься своими делами, лишь бы не мозолил глаза.
Цзян Ляньчао с широкой ухмылкой принял приказ и в мгновение ока испарился.
Инь Цай сам не понял, почему с души у него свалился камень.
…Однако, спохватившись, он нахмурился и шумно втянул этот облегчённый вздох обратно.
Узнав о возвращении Лянь Сюэхэ из Баюй, Ли Гуйчжоу поспешил встретить ученика.
Увидев, что юноша вернулся целым и невредимым, а характер его ничуть не изменился, Ли Гуйчжоу окончательно успокоился:
— Хорошо, что Сунъэр вернулся! Наставник тебя ждал — все глаза проглядел!
Лянь Сюэхэ с укоризной отозвался:
— Наставник, меня ведь всего пару дней не было.
Ли Гуйчжоу заливисто рассмеялся:
— Пойдём, пойдём! А-Лянь тоже только что вернулся, наготовил для тебя всяких вкусностей.
Лянь Сюэхэ и сам проголодался, так что, прижимая к себе Эрцяо, ускорил шаг.
Едва они подошли к Академии Тайфу, как увидели стайку учеников в форменных мантиях Академии, которые звенели голосами вокруг Вэнь Лому, напоминая беспечных птах:
— Старший брат, старший брат! В Академии Тайфу и впрямь есть камень починки небес?
— Неужто на всю секту ни разу не падала небесная кара?
— А этот камень починки небес настоящий или это выдумка?
У Вэнь Лому от этих расспросов уже гудела голова, и он строго прикрикнул:
— Вы только-только поступили в Академию, сопляки, вам ли об этом знать?!
Юноши испуганно смолкли, боясь пикнуть.
Однако Вэнь Лому тут же сменил гнев на милость:
— …Конечно же, настоящий! Кому же ещё знать, как не вам? Спрашивайте что угодно, старший брат на всё ответит!
Толпа вновь восторженно загалдела, обступив его ещё теснее.
Лянь Сюэхэ склонил голову набок:
— Это ученики нового набора?
Ли Гуйчжоу подтвердил:
— Угу, вчера прибыли. Среди них есть весьма многообещающий росток.
Лянь Сюэхэ вскинул бровь.
Неужто Лин Гордый Небожитель?
Пока он размышлял, Ли Гуйчжоу указал пальцем:
— Вон, прямо впереди стоит.
Лянь Сюэхэ проследил за направлением и действительно увидел Лин Чанфэна. Тот был облачён в сине-белую ученическую мантию; пока остальные возбуждённо галдели и сыпали вопросами, он стоял особняком, держась предельно скромно и послушно, напоминая невинного юного школяра.
…Ни за что не скажешь, что перед тобой сладкий шарик с начинкой из чистейшего яда.
Аура Лин Чанфэна разительно переменилась; Лянь Сюэхэ догадался, что тот уже отыскал свой чит — осколок камня починки небес.
Эта штуковина была невероятной редкостью, настоящим божественным артефактом: во всех трёх мирах лишь у даосской секты Тайфу имелся один осколок, оберегавший округу на протяжении десятилетий.
Лянь Сюэхэ удовлетворённо кивнул.
Иного от главного героя ждать и не приходилось.
Лянь Сюэхэ вовсе не собирался здороваться, однако Лин Чанфэн скользнул взглядом по сторонам, и скучающее выражение его лица мгновенно сменилось неподдельным восторгом. С сияющими глазами он подбежал ближе:
— Ваше высочество!
Тут же сообразив, что сморозил глупость, он поспешно отвесил поклон Ли Гуйчжоу:
— Глава академии.
Ли Гуйчжоу благодушно махнул рукой:
— Оставь церемонии.
Встретившись с этим преданным щенячьим взглядом Лин Чанфэна, Лянь Сюэхэ скрепя сердце выдавил вежливую реплику:
— Вот и ты. Как устроился, привык уже?
Лин Чанфэн с трудом сдерживал внутреннее волнение, преданно глядя на Лянь Сюэхэ:
— Благодарю ваше высочество, ко всему привык! Не будь вас, я бы сегодня здесь не стоял.
Лянь Сюэхэ не стал присваивать чужие заслуги:
— Ты добился всего собственным трудом.
Лин Чанфэн смущённо улыбнулся и с замиранием сердца спросил:
— Ваше высочество, глава академии сказал, что с моим уровнем совершенствования мне незачем посещать начальные уроки в Академии. Могу… могу ли я остаться подле вас?
Лянь Сюэхэ замер.
— Я умею всё, — поспешно добавил Лин Чанфэн. — Подавать чай, приносить воду, прислуживать в любой миг…
Не успел он договорить, как Инь Цай одарил его леденящим взглядом.
Этот ничтожный сопляк что, считает марионетку-фармацевта пустопорожним местом?
Лянь Сюэхэ на дух не переносит чужих прикосновений, так что ни за что не согласится.
И действительно: Лянь Сюэхэ покачал головой:
— Ни к чему. Прилежно совершенствуйся в Академии, этого достаточно.
Лин Чанфэн разочарованно опустил глаза:
— Простите, ваше высочество. Я повёл себя дерзко.
Уголки губ Инь Цая торжествующе приподнялись, и он с видом победителя надменно проводил взглядом откланявшегося Лин Чанфэна.
Как раз в этот миг дремавший на ладони Лянь Сюэхэ Эрцяо внезапно встрепенулся, точно восстав из мёртвых, и захлопал глазками-бусинками.
[Дзынь! Обнаружен источник энергии — великая удача избранника небес (активированная версия). Идёт беспроводная зарядка…]
[Текущий уровень заряда: 1,01%… 1,02%…]
[Дзынь! Обнаружено, что внешний аккумулятор покинул зону действия зарядки. Зарядка приостановлена.]
Лянь Сюэхэ:
— ???
Видя, что Лин Чанфэн вот-вот уйдёт вслед за Вэнь Лому, Лянь Сюэхэ внезапно вскинул руку:
— Погоди.
Все замерли.
Ли Гуйчжоу с недоумением спросил:
— Сунъэр, что такое?
Лянь Сюэхэ поманил Лин Чанфэна рукой:
— Чанфэн, подойди.
Лин Чанфэн вприпрыжку помчался обратно.
Стоило ему приблизиться на расстояние трёх шагов, как Эрцяо вновь встрепенулся в приливе бодрости.
[Дзынь! Обнаружен источник энергии, зарядка возобновлена: 1,03%… Расчётное время до полной зарядки — один месяц.]
Лянь Сюэхэ:
— !
Отлично, просто превосходно! Не зря его называют дитём великой удачи.
Лянь Сюэхэ спросил у Эрцяо:
— Тяо-эр, а если мы заряжаемся от него, это никак не повредит его удаче?
Эрцяо радостно зачирикал — ведь он и сам впервые узнал, что можно использовать удачу главного героя для беспроводной подзарядки:
[Ни капельки! Удача возобновляема! Пока он остаётся главным героем, удачи у него будет только прибавляться!]
Лянь Сюэхэ окончательно успокоился.
Лин Чанфэн робко смотрел на него:
— Какие будут указания, ваше высочество?
Лянь Сюэхэ прочистил горло:
— …Хотя, с другой стороны, раз уж базовые уроки тебе без надобности, оставайся подле меня. Пусть Тао Сяо… м-м, пусть Цзян Ляньчао как следует займётся твоим обучением.
Упускать столь качественный внешний аккумулятор было никак нельзя.
Лин Чанфэн обомлел, а осознав сказанное, радостно воскликнул:
— Слушаюсь!
Инь Цай:
— ?
Инь Цай:
— …………
#
http://bllate.org/book/32640/4035764
Готово:
