Если они поссорятся, то хотя он и чужой человек, но всё же мог бы придать мне смелости, верно?
Гу Вэньюэ бросил на него взгляд:
— Не нужно.
С пакетом нарциссов в руках он, словно пришёл в семью Гу в гости, не спеша и уверенно зашагал внутрь.
Дин Хай постоял снаружи в нерешительности, размышляя о том, что Вэньюэ на самом деле приходится нелегко. В этот момент ему позвонили из компании — звали на совещание, чтобы обсудить дальнейшие рабочие графики Гу Вэньюэ. Взволнованный, он тут же сел в машину и уехал.
Внутри роскошного особняка семьи Гу няни и слуги останавливались, чтобы поприветствовать медленно входящего Гу Вэньюэ.
— Здравствуйте, молодой господин Вэнь Юэ.
— Молодой господин Вэнь Юэ вернулся.
Гу Вэньюэ спокойным, мягким взглядом обвёл гостиную, оценивая эстетику современного инсталляционного искусства, а в движениях его чувствовалась сдержанность, свойственная традиционному китайскому дому. На самой большой стене гостиной висела длинная западная картина маслом: издалека казалось, что это лазурное небо, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно — это глубокое море. В тонких мазках чувствовались мощь и долгое эхо.
Слуги, заметив, что молодой господин Вэнь Юэ остановился у дивана и запрокинул голову, рассматривая полотно, недоуменно переглянулись.
Управляющий Чжан вышел из столовой:
— Молодой господин Вэнь Юэ, вы наконец-то вернулись.
Этот молодой господин был совершенно неразумным: в столь юном возрасте не стремился к развитию, а лишь гнался за пустой славой и выгодой. Даже если его и удавалось пригласить в дом семьи Гу навестить главу семьи, это было крайне сложно. Казалось, он давно забыл о доброте, с которой отец и матушка вырастили его.
Управляющий Чжан видел, как рос молодой господин Вэнь Юэ, и не понимал, как всё дошло до нынешнего состояния, когда они стали чужими людьми.
Он попытался его убедить:
— Молодой господин Вэнь Юэ, господину в последнее время нездоровится, вам всё же стоит вернуться жить домой.
Гу Вэньюэ перевёл взгляд с картины на лицо управляющего средних лет. Его глаза были тихими и мягкими, словно прозрачная родниковая вода.
Согласно информации, которой он владел, личность истинного молодого господина вскоре будет раскрыта, после чего возникнет конфликт с настоящим наследником, который приведёт к гибели, а отец обоих юношей, Гу Чун, скончается от обострения болезни сердца из-за этих событий.
Значит, если он просто не будет вмешиваться в дело о раскрытии тайны рождения и избежит конфликта с истинным наследником, то, похоже, сможет избежать двойной угрозы смерти — и для себя как подставного сына, и для Гу Чуна?
Гу Вэньюэ кивнул управляющему и негромко произнёс:
— Я понял.
Управляющий Чжан опешил. Он впервые видел, чтобы молодой господин Вэнь Юэ был так мягок и покладист — неужели тот действительно согласился переехать домой?
Гу Вэньюэ медленно прошёл мимо управляющего Чжана в ванную комнату, стоявшую у края гостиной, положил луковицы нарциссов в сторонку и неторопливо начал мыть руки. Он тщательно потёр пальцы, дочиста смывая всё мылом. У умывальника витал лёгкий аромат цветов и трав. Гу Вэньюэ взял чистую салфетку, вытер влагу, а когда вышел, поднёс кончики пальцев к носу, принюхиваясь и внимательно изучая запах.
Веки Гу Вэньюэ были опущены, но он не сутулился, стоял по-прежнему расслабленно и естественно, излучая некую изысканную прямоту. Его тонкие пальцы, ровные и белые, как нефритовые побеги, выдавали привычку к холёной жизни, не знающей тяжёлого труда.
Управляющий Чжан, взглянув на него, удивился спокойствию на фарфорово-белом лице и элегантности в его непринуждённой позе.
Впервые он увидел в молодом господине Вэнь Юэ сдержанный и мягкий характер, подобающий представителю знатного рода. Неужели это тот самый человек, который всегда носился как ветер и обладал вздорным нравом?
Гу Вэньюэ неспешно направился в гостиную и сам поставил нарциссы на стол. Зная, что управляющий следует за ним, он негромко спросил:
— Где отец?
В своей семье он также был вторым ребёнком, и когда его называли Второй молодой господин, он принимал это спокойно. Иногда у него даже возникала иллюзия, что он вернулся в свой родной дом, поэтому в вопросе невольно проскользнула привычная интонация — он привык называть отца отцом. Ведь его родили в позднем возрасте, и родители души в нём не чаяли, окружали любовью, и отец был достоин уважения.
Управляющий подавил удивление, но промолчал и ответил как есть:
— Господин у себя в комнате, с ним слуга.
Гу Вэньюэ понял и, следуя этикету своего дома, собрался сначала навестить этого отца оригинала. Он направился к лестнице, по пути ломая голову над карьерой оригинала и сложной ситуацией в семье Гу, при этом невольно вздыхая:
— Какая же это всё-таки морока. Лучше бы… действительно умереть, да и дело с концом.
Будь он прежним собой, он бы и слушать не стал эти мелкие семейные дрязги. Разве не лучше в свободное время с книгой Сон в красном тереме в руках пролистать пару страниц, вздремнуть лишний часок или же позвать друзей послушать оперу?
Стоило ему подумать, что это утомительно, как неприятности свалились с неба.
— Мой дорогой братец Вэньюэ! Как это ты решил вернуться? Я-то думал, ты дождёшься небывалого успеха в шоу-бизнесе и хотя бы возьмёшь премию за лучшую мужскую роль, прежде чем появишься здесь!
Молодой худощавый парень вбежал снаружи, одетый в школьную форму, с баскетбольным мячом в руках. В его мужественных чертах лица читалась плохо скрываемая насмешка.
Это был Гу Вэньцзюнь, который в последнее время гостил у семьи Гу. Сын Гу Цзина, родного брата Гу Чуна, то есть двоюродный брат оригинала, семнадцатилетний ученик второго класса старшей школы.
Гу Вэньцзюнь с детства рос за границей и почти не общался с оригиналом. Он лишь знал, что Гу Вэньюэ не только самозванец, но и вёл себя отвратительно по отношению к его дяде Гу Чуну и двоюродному брату Гу Цзиньчэну. Он глубоко уважал дядю и двоюродного брата, поэтому, естественно, презирал этого неблагодарного лжебрата, который даже к приёмному отцу относился с пренебрежением.
Слуги поспешили уйти, и через мгновение в гостиной остались только двое.
Гу Вэньюэ, уже поставивший левую ногу на ступеньку с мраморным узором, бросил на него безразличный взгляд и, словно не услышав ни слова, поднял правую ногу.
Гу Вэньцзюнь отбросил мяч и ловко перепрыгнул через ступеньки, преградив ему путь:
— Эй, ты что? Не узнаёшь меня? Или ты стал таким популярным в шоу-бизнесе, что задрал нос к небу и никого не замечаешь?
Гу Вэньюэ уловил исходящий от него запах пота — не сказать, что неприятный, всё-таки юный, полный энергии парень, — но от жаркой волны, дохнувшей на него, ему стало не по себе, и он чуть отступил в сторону.
Его лицо оставалось бесстрастным, он словно с опозданием осознал смысл сказанного:
— А?
Гу Вэньцзюнь повторил вслед за ним:
— А? Что ты имеешь в виду?
— О. — Гу Вэньюэ медленно пришёл в себя и отчётливо произнёс: — Здравствуй, кузен.
Закончив, он снова сделал шаг и продолжил подниматься по лестнице.
http://bllate.org/book/32636/3989373
Готово:
