Уровень культивации Цзоу Лина был намного слабее, чем у него, поэтому он мог лишь немного сопротивляться. Чем сильнее он вырывался, тем сильнее распахивался его воротник, а капли слёз и тихие всхлипывания выглядели донельзя жалобно. В объятиях Бай Юя он бился, как загнанный зверь: — Дай мне…
Бай Юй долго смотрел на него сверху вниз, и вновь потерпел поражение. Стоило ему снять Трос, Связывающий Бессмертных, как Цзоу Лин, подобно выброшенной на берег рыбе, бросился ему на грудь — донельзя влажный, донельзя разнузданный.
Инстинкты Котла свирепствовали: стоило им проявиться, как разум угасал, оставалось лишь жаждать того, кто принесёт удовлетворение и подарит забвение в страсти, пусть даже после неё от тела не останется живого места. За эти годы Бай Юй перелопатил все зарегистрированные личные дела Котлов и с горечью обнаружил, что исключений не бывает. С обычными Котлами совладать ещё можно, но что говорить о таком Котле Чистейшего Инь, как Цзоу Лин? Хорошо еще, что он один был способен удовлетворить его, иначе страшно и представить, что произошло бы.
В этот момент Цзоу Лин прижался к его уху и влажно пробормотал три слова, из-за чего Бай Юй мгновенно наложил на него заклятие молчания.
Он привык к трёхсотлетним взлётам и падениям: сражениям, победам и поражениям, ранениям, возвращениям, Цзоу Лину, небесным молниям и страшным снам — всё повторялось по кругу.
Казалось бы, Цзоу Лин занимал бо́льшую часть его жизни на протяжении трёхсот лет, и этот круговорот давно должен был наскучить.
Но каждый раз, сталкиваясь с движимым инстинктами Цзоу Лином, он был вынужден признать: ко всему остальному он привык, но к Цзоу Лину привыкнуть так и не смог.
Как и сейчас.
Цзоу Лин проснулся и первым делом почувствовал жажду. Он попытался приподняться, но боковым званием заметил во внутренних покоях ещё кого-то: тот сидел за столом в полном облачении и поигрывал в руке с фляжкой вина.
Цзоу Лин удивился, приподнялся, прислонился к изголовью кровати и с улыбкой поприветствовал: — Гуй Сюй, почему ты здесь?
Бай Юй обернулся, в его глазах мелькнуло неопределённое выражение.
Цзоу Лин немного подождал, но ответа не дождался — впрочем, к этому он тоже привык. Указав на фляжку в руке Бай Юя, он улыбнулся: — Гуй Сюй, присядь-ка. О чём бы ни шла речь, обсудим чуть позже, я немного хочу пить — передай мне фляжку с вином.
Бай Юй не шелохнулся, вспомнив, как прошлой ночью Цзоу Лин, судорожно вцепившись в постельное бельё, тоже бормотал о жажде, а он поднимал его на руки и поглаживал позвонок за позвонком, успокаивая.
— Хочу вина…
Тогда он заставил вино прилететь из воздуха. Почувствовав запах алкоголя, Цзоу Лин тут же попытался выхватить фляжку, но Бай Юй, нахмурившись, поднял её высоко над головой: — Були, успокойся.
Но Цзоу Лин ничего не слышал. Зарывшись лицом в его объятия, он тянулся руками за фляжкой, а когда не смог достать, с покрасневшими уголками глаз бесцеремонно устроился на его достоинстве, с жаром сжав его изнутри, и принялся отчаянно целовать его в губы.
Воспользовавшись моментом, он всё же отобрал фляжку.
Бай Юй, сбившись с дыхания, смотрел, как тот запрокинув голову пьёт вино, и капли влаги стекают с его губ прямо на шею и грудь.
Донельзя развратное, захватывающее зрелище.
Он долго терпел — ровно до тех пор, пока Цзоу Лин не осушил вино, — а затем впился зубами в его кадык.
Интересно, кто из них на самом деле испытывал жажду?
Он сжал фляжку в руке и отбросил её далеко в сторону.
Цзоу Лин протянул руку и поймал её. Сон ещё не полностью отступил, и на душе было легко, поэтому, вытащив пробку, он с улыбкой сказал: — Когда я кормлю Сяо Бао, мне даже не нужно бросать ему еду. Гуй Сюй, мы с тобой и правда ведём себя донельзя непринуждённо.
Он сделал маленький глоток вина, чтобы утолить жажду, и тут услышал холодный голос Бай Юя: — Непринуждённо? Прошлой ночью мы проспали вместе до утра.
Цзоу Лин тут же поперхнулся так, что едва не отдал концы.
В голове зазвенело, мысли взорвались. Он отчаянно пытался вспомнить события прошлой ночи, но в памяти сохранился лишь обрывок сна, в котором ему мерещился старший сородич Хуай Цзинь.
— Я совершенно ничего не помню… — бледными пальцами Цзоу Лин вцепился во фляжку, левой рукой закрыл левый глаз, а его тело и душа одновременно дрожали.
Он знал причину, вот только не ожидал, что конец его человеческой жизни подберётся так близко.
— В прошлый месяц, в ночь девятого числа, ты пришёл ко мне, — Бай Юй поджал губы, опуская подробности. — Проснувшись, ты, казалось, всё напрочь забыл. Сначала я думал, что ты просто избегаешь этого, но прошлой ночью убедился окончательно. Ты сам понимаешь, почему так происходит?
Голос Цзоу Лина звучал напряжённо, но он быстро оправился от страха и, делая вид, что сохраняет невозмутимость, улыбнулся: — Поскольку я Котёл Чистейшего Инь, а девятое число совпадает с возмущением демонической Ци, это происходит помимо моей воли.
На душе у Бай Юя поднялось неизъяснимое раздражение. Он знал лишь то, что с какого-то момента Цзоу Лин в постели разительно отличался от своего сдержанного и благопристойного дневного облика — он становился донельзя раскрепощённым. Сначала он думал, что днем Цзоу Лин просто искусно прячет своё очарование, к тому же ему было неловко задавать вопросы вроде почему ты прошлой ночью был так страстен — спросить об этом было решительно невозможно. Но когда он понял, что после близости с ним Цзоу Лин, судя по всему, совершенно не помнит их исступленных объятий, у него на душе всё завязалось в тугой узел.
Цзоу Лин тихонько перевёл тему: — Прошлой ночью я сам пришёл к тебе? Разве это не было верх бесстыдства?
Бай Юй нахмурился ещё сильнее: какая еще стыдоба между спутниками в Дао, к чему здесь это слово? — Что значит бесстыдства? Мы со спутник в Дао, и если ты хочешь, я дам тебе это.
Слова сорвались с языка слишком быстро, и, договорив, оба погрузились в глубокое смущение. Уши Цзоу Лина покраснели: он одновременно злился на то, как развязно вел себя прошлой ночью, и на то, что Бай Юй либо вообще молчал, либо выражался настолько прямо, что это граничило с непристойностью.
— Если так продолжится… это неизбежно навредит твоей культивации, — Бай Юй резким движением поднялся на ноги. — Я позову лекаря, чтобы он тебя осмотрел.
Зрачки Цзоу Лина сузились, и он с криком бросился останавливать его: — Постой! Это происходит лишь из-за того, что инстинкты берут верх над разумом, со мной всё в порядке, не нужно звать чужаков. Я так тщательно скрывал, что являюсь Котлом, и если это откроется, то пусть я один стану посмешищем, но репутация Секты Сяояо, которую с таким трудом удалось восстановить, снова покроется позором. Бай Юй, я не хочу разоблачения.
С того самого дня, как он узнал о своём происхождении, он делал всё возможное, чтобы избавиться от всех, кто знал правду, желая лишь дойти с этой тайной до самого конца. Тело и без того было в таком состоянии, что никаких осмотров оно бы не выдержало.
— Секта Сяояо, Секта Сяояо, — вспылил Бай Юй, и его тон вновь стал колким. — Цзоу Були, ты что, скряга? Кроме Секты Сяояо, у тебя в голове вообще есть что-нибудь ещё?
— Есть ты, — тихо ответил Цзоу Лин. — Я лучше кого бы то ни было знаю о твоем таланте и усердии, и я не хочу, чтобы из-за моего происхождения чужие люди смешивали твои достижения с грязью плотских утех.
Бай Юй замер с комком в горле и, резко отвернувшись, долго молчал. Про себя он думал: моя культивация и без того с легкостью достигнута лишь благодаря тому, что я придавил тебя своим весом.
Цзоу Лин мысленно с облегчением выдохнул, но тут вновь услышал его голос: — Не переживай, лекарь, которого я найду, не проронит ни слова. Он не чужак, а тот, кто во всём мире имеет больше всего прав тебя осмотреть.
Сердце Цзоу Лина болезненно сжалось, и в тот же миг в его мыслях возникло имя того, кто должен был прийти.
http://bllate.org/book/32634/3989123
Готово:
