Возможно, то была вовсе не песня самого леса, а пение женского голоса. Голос этот казался до боли знакомым. Внимательно вслушавшись и вспомнив всё, Нань Жань тут же узнал в нём тот самый женский голос из радиоприёмника, который доносился из маленькой хижины. Казалось, она положила услышанные по радио стихи на удивительную, чарующую мелодию и теперь напевала их. Сливаясь с глубокой тишиной чащи, это пение звучало так, будто поёт сам Зловещий Лес.
Нань Жань слышал, как пение приближается к нему. Оно стало настолько близким, будто доносилось прямо от него. Тело Нань Жаня обмякло, и ему стоило невероятных усилий заставить себя приподнять голову. Он не понимал, не мерещится ли ему всё это в галлюцинациях, но перед глазами отчетливо плыла смутная, полупрозрачная белая тень — силуэт девушки с расплывчатыми чертами лица.
Девушка пела.
Она медленно приближалась, двигаясь прямо к Нань Жаню, но остановилась ровно в метре от него, одновременно с этим умолкнув.
Прекрасное пение стихло, и Нань Жань почувствовал, что его сознание вновь начинает затуманиваться. Однако на сей раз девушка заговорила с ним пустым, звенящим голосом:
— Господин…
Нань Жань понял, что это она зовёт его. Он приоткрыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука в ответ.
Девушка тоже это заметила и продолжила:
— Вы тяжело ранены, я могу вам помочь…
Нань Жань не дослушал слова девушки и снова провалился в беспамятство. Впрочем, спал он недолго — очнулся всего через пару минут. Придя в себя, он обнаружил, что помимо смутной и прозрачной, по всей видимости, призрачной девушки, рядом с ним появились несколько полусгнивших, обезображенных до неузнаваемости голодных волков.
Один за другим хищники стали окружать Нань Жаня, и сквозь пелену в глазах он смутно видел их мелькающие прямо перед ним острые клыки.
У Нань Жаня почти не осталось сил на сопротивление. В этот момент он даже утратил волю к жизни, а чувство опасности притупилось. Он больше не ощущал боли, и его даже не пугала перспектива быть растерзанным волками. Ему лишь было до обидного горько: неужели, умерев в этой скверной игре, его душа так и не сможет вернуться к любимому человеку?
Нань Жань снова потерял сознание на какое-то время — на этот раз он пробыл в забытьи минут десять. Очнувшись, он с удивлением заметил, что окружившие его было голодные волки куда-то исчезли. Его раненое плечо было небрежно замазано растертой в кашицу зеленью. Похоже, это было какое-то лекарство: от него исходил странный аромат свежей травы. При нанесении на рану снадобье вызывало легкое покалывание, но кровотечение и боль чудесным образом утихли.
— Это лекарство звери в лесу сами собирают, когда болеют. Оно обладает кровоостанавливающим и обезболивающим действием, — белый прозрачный призрак перед Нань Жанем никуда не ушел и по-прежнему парил на прежнем месте. — Я не могу накладывать повязки, это сделали те волки.
Нань Жаню стало гораздо легче, даже в голове прояснилось. Он глубоко вздохнул, поднял голову и посмотрел на стоявшую перед ним девушку:
— Ты и есть Али?
Призрак, казалось, улыбнулся, но размытые черты лица скрывали её улыбку. Тем не менее у Нань Жаня было интуитивное ощущение, что у этой девочки должна быть удивительно красивая улыбка — точно такая, какой её описывал отец, называя своим прекрасным и милым маленьким ангелом.
— Я и есть Али, — голос девушки звучал очень неземным, звенящим. На самом деле, не имея плоти, она вовсе не должна была уметь издавать звуки, поэтому Нань Жаню постоянно казалось, будто её голос рождается где-то в глубине леса — поднимается от нежной зелени травы под ногами, струится из крепких стволов окружающих деревьев, срывается с густой листвы над головой… Сливаясь воедино, эти звуки словно заменяли девушке собственный голос, позволяя ей петь.
Настоящий призрак явился прямо перед Нань Жанем, но страха он не испытывал. Ему казалось, что он уже сполна испил чашу ужаса, и от пресыщения однотипными кошмарами он просто онемел. Глядя на Али, он спросил:
— Почему ты здесь оказалась?
Али ответила:
— Разве не ты позвал меня своей флейтой?Только после этого Нань Жань опустил взгляд на валявшуюся на земле флейту.
— Она служит для твоего призыва?
— Точнее говоря… она призывает души, — Али слегка качнулась на месте. Её ноги не касались земли, на ней было белое длинное платье, подол которого колыхался без всякого ветра. — При жизни я вычитала в старинной книге способ изготовления флейты призыва душ и сама смастерила одну такую. Не думала, что и впрямь получится.
— Значит… — произнес Нань Жань, — ты поможешь мне?
Душа Али взмыла чуть выше, она опустила голову, и в полувоздухе заструились её золотистые волосы.
— Ты жаждешь помощи?
Не дожидаясь ответа Нань Жаня, Али продолжила:
— Ты жаждешь выжить?
Али сказала:
— Я не чувствую в тебе воли к жизни… Господин, ты уже начал отчаиваться?
Нань Жань молчал. Он неподвижно прислонился спиной к стволу дерева. Он действительно ощущал отчаяние — до определенной степени. Из-за собственного бессилия, из-за того, что у него не было ни малейшей способности защитить кого бы то ни было, он мог лишь смотреть чужими глазами на то, как умирают другие — точно так же, как тот чудак, что погиб прямо перед ним… И это был всего лишь самый первый игровой мир, который ему предстояло пройти, впереди ждали новые испытания, с которыми придется столкнуться, но Нань Жань уже оробел.
Смогу ли я на самом деле справиться?
спросил себя Нань Жань, но ответа на этот вопрос не было. Растерянность и страх вились в глубине его души. Нань Жань понимал, что увяз в какой-то топи, попал в порочный круг этого страшного вопроса. Ему отчаянно нужен был ответ, отчаянно хотелось, чтобы кто-нибудь дал ему ответ, сказал, что он сможет справиться, сможет выжить, сможет идти дальше!
Поэтому Нань Жань поднял голову и посмотрел на Али. С глубокой скорбью в голосе он спросил эту рано ушедшую из жизни девушку:
— Разве ты не отчаиваешься?Али была невероятно нежной. Она разительно отличалась от своего безжалостного отца, убивавшего людей пачками, — просто не верилось, что у такого убийцы могла быть столь кроткая дочь. Али тихо ответила:
— Конечно, я отчаивалась. Очень, очень долгое время я жила в полном отчаянии.
Именно потому, что отчаяние было слишком велико, я сама решила создать надежду.
Али преодолела разделявший её и Нань Жаня метровый отрезок пути и приблизилась к нему. Ее протянутая рука почти коснулась лица Нань Жаня, и она произнесла:
— Господин, я не знаю, как описать вам свои чувства, поэтому я хочу, чтобы вы увидели всё собственными глазами.
С этими словами она приложила свою прозрачную, призрачную руку к лицу Нань Жаня. Ее пальцы коснулись его кожи, и Нань Жань ощутил на своей щеке могильный холод — вовсе не прикосновение чего-то материального, а ощущение ледяных слёз, оросивших его кожу.
Затем мир вокруг Нань Жаня закружился в головокружительном водовороте. Он внезапно понял, что Али, по всей видимости, вселилась в него — в том смысле, который обычно называют одержимостью или вселением духа. Он осознал это, потому что перед его глазами проступили чужие воспоминания, совершенно ему не принадлежащие. Он словно очутился в мире, сотканном из чужой памяти, а Али парила рядом с ним, заставляя его стать свидетелем жизни этой девочки.
Это мое детство.
Оказавшись в этом мире воспоминаний, Нань Жань обнаружил себя стоящим в типичном американском дворе. Во дворе находились слегка помолодевший мужчина и едва научившаяся уверенно ходить малышка нескольких лет от роду. Мужчина держал девочку за руку, играл с ней во дворе, разбросав повсюду игрушки и кукол. Было очевидно, что они — отец и дочь.
Приглядевшись повнимательнее, Нань Жань понял, что этот молодой мужчина — не кто иной, как Джесс в молодости. На нем была темно-синяя куртка и серые джинсы, волосы были растрёпаны, но он так неумело и в то же время нежно играл с дочерью, что в нем совершенно невозможно было узнать того свихнувшегося маньяка-убийцу из лесу.Али, держа Нань Жань за руку, стояла в углу двора. Нань Жань повернула голову и посмотрела на девушку: черты лица Али больше не были размытыми, как у призрачного духа, они стали плотными и четкими. Золотистые волосы и сапфирово-синие глаза — глаза очень напоминали глаза Джесса, но уголки их всегда были приподняты, словно она улыбалась.
— Не бойся, что я покажусь смешной, но я росла в любви. С самого детства родители меня безумно баловали, хотя мама была со мной гораздо строже: она строго следила за моей учебой и жизнью, занималась моим воспитанием. С папой все было иначе: он очень любил баловать меня, любые мои капризы исполнялись, поэтому в детстве… я больше любила папу. Но когда я выросла, то поняла, что на самом деле мамино воспитание было намного глубже и осознаннее.
Али рассказывала это, стоя рядом с Нань Жань, и не сводила глаз с Джесса во дворе. В этот момент те отцу с дочкой, казалось, наигрались: из дома вышла молодая женщина с такими же золотистыми волосами, и отец, посадив девочку обратно в кучу игрушек, подошел к этой блондинке и поцеловал ее.
Похоже, это и была мать Али — Агата.
Картинка сменилась. На этот раз шагавшая неуверенной походкой маленькая девочка немного подросла: длинные золотистые волосы остригли короче, за спиной розовый рюкзак, сама она в чистой школьной форме сидит на заднем сиденье легковой машины, а на переднем за рулем сидит отец, везущий ее в школу.
Картинка снова сменилась: девочка стала еще старше. Отец прямо во дворе собственными руками смастерил для нее изящный небольшой книжный шкаф, и они вместе отнесли его в спальню дочери, украсив наклейками и фотографиями.
Третья сцена изображала всю семью, обедающую в столовой. Мать сервировала стол, перед ними выстроились тарелки с едой, а девочка сидела на своем месте и, дергая мать за рукав, что-то говорила. Женщина-блондинка улыбнулась, наклонилась и чмокнула дочку в пухлую щечку.
До этого момента все выглядело как на редкость счастливая и обычная семейная идиллия, из которой было очевидно, что на первый взгляд в этой семье не было никаких проблем.
— Перемены начались, когда мне исполнилось тринадцать, — произнесла Али. — Кажется, у отца начались проблемы на работе, экономическое положение нашей семьи становилось все хуже и хуже, а отец в тот период превратился в человека нервного, вспыльчивого и капризного, к тому же он постоянно подозревал маму в измене.
Вслед за рассказом Али сцена перед глазами сменилась: родители ссорились в гостиной, а тринадцатилетняя девочка сидела на корточках на лестничной площадке второго этажа и наблюдала за их спором. Девочка не смела вмешаться или остановить их, она лишь робко смотрела со стороны.
— И со временем таких ссор становилось все больше, они перерастали в нечто ужасное, — с бесстрастным выражением лица произнесла Али, наблюдая, как ее собственные воспоминания проносятся перед глазами.
Одновременно с этим и Нань Жань видела, как одна за другой мелькают бесчисленные картины: все они изображали разнообразные скандалы этой пары, швыряние вещей, а в худшие моменты дело доходило даже до драки. Джесс как ни в чем не бывало схватил со стола столовый нож и швырнул его в собственную жену — по счастливой случайности нож не задел ее, а с силой вонзился в деревянный шкаф прямо за спиной женщины.
Этот жуткий поступок мужа окончательно убил все чувства Агаты. Она больше не стала спорить с мужем и ушла из дома.
Али моргала своими красивыми синими глазами и продолжала рассказывать:
— Мама не возвращалась домой очень долгое время, но месяц спустя, когда я однажды вышла из дома на улицу, я увидела ее…
Картинка переключилась: Али стоит у порога родного дома, перед ней — ее мать Агата, которая протягивает руку, чтобы погладить дочь по голове, но Али с силой отталкивает ее прочь.
— Мама сказала мне, что они с папой развелись, и попросила прощения за то, что не спросила моего мнения, но она хотела, чтобы я жила с ней, и потребовала, чтобы я съехала из отцовского дома.
Али, стоя рядом с Нань Жань, слегка опустила голову:
— Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, она была права. Наверное, еще тогда она заметила, что психическое состояние отца не в порядке, и понимала, что ее муж становится всё опаснее. Она всегда была мудрой и решительной женщиной. Но я тогда под влиянием отца искренне верила, что это мама изменила ему и бросила нашу семью… бросила меня. Поэтому я не захотела уйти с мамой и осталась с отцом.
Когда Али говорила об этом, она неизменно использовала слова отец и мать — Нань Жань ни разу не услышала от нее обращения папа или мама. Из-за этого у Нань Жань возникало странное ощущение: казалось, будто Али рассказывает вовсе не о пережитом ею на самом деле, а читает какую-то чужую, вымышленную историю.
— Когда этот дом превратился в руины, а мама ушла, я вдруг поняла, что отец совсем не такой, каким я его себе представляла, — продолжила Али. — На людях отец казался мрачным и раздражительным, стоило кому-то хоть в чем-то не сойтись с ним во мнениях, как он тут же лез в драку. Кроме меня — со мной он по-прежнему вел себя чуть мягче, — в нем почти не осталось ничего от прежнего человека. В то же время я обнаружила, что в отцовской кладовой хранится множество огнестрельного оружия и патронов, что он невероятно искусно умеет ставить ловушки, и что он почему-то стал с огромным удовольствием ходить на охоту в лес как раз в разгар лета.
Сцена сменилась: Джесс везет Али в том самом знакомом внедорожнике, и они приезжают к той самой лесной хижине. Но в этой картине лесная хижина еще не была достроена, ее строительство явно продолжалось, и отец с дочкой совместными усилиями завершали оставшуюся работу.
— На второй год до меня дошли слухи, что мама покончила жизнь самоубийством, — дойдя до этого места, Али слегка изменила тон, в котором прозвучали нотки печали. — Я была шокирована и огорчена, я пошла на мамины похороны, но больше всего меня тогда поразило одно: моя сильная духом мама никогда, ни при каких обстоятельствах не могла даже помыслить о самоубийстве! Если бы говорили об убийстве, несчастном случае или автокатастрофе, я бы еще хоть как-то это приняла, но в самоубийство я не поверю никогда.
В тот период я впервые начала подозревать отца, потому что, когда пришла весть о маминой смерти, я увидела, как он улыбался. Он был рад этому, мне даже показалось, что он испытывал искреннее удовольствие.
Поэтому я объездила множество мест: ходила в полицейский участок, побывала на месте происшествия, снова и снова обыскивала мамин дом, разыскала всех ее друзей и родственников, до которых смогла достучаться.
— Как она умерла? — не выдержав, наконец спросила Нань Жань.
Али не смотрела на нее, а картинка перед их глазами снова сменилась. На этот раз это были внутренние помещения маминого дома: к массивной люстре на потолке была привязана толстая прочная веревка, и Агата висела в самом центре гостиной. На ней было надето светло-серое пальто, под которым виднелась белая блузка с кружевами и юбка-карандаш, а на ногах красовались черные высокие сапоги на каблуках. На полу валялись опрокинутые стулья и стол.
— В доме не нашли чужих отпечатков пальцев или следов — впрочем, если действовать осторожно, стереть их не так уж сложно. Причиной смерти стало удушение от стягивания горла веревкой, так что эту веревку можно считать орудием убийства. В тот период мама жила одна, дом запирался изнутри на все задвижки, а камеры наблюдения поблизости не зафиксировали ни одного подозрительного человека, входящего или выходящего из здания. Поэтому дело быстро замяли, признав случившееся самоубийством.
— Но, по моему мнению, в этом деле было слишком много нестыковок, — продолжила Али. — Во-первых, это бросалось в глаза: мама была невероятно дисциплинированным человеком с прекрасными привычками. У нее заведено снимать обувь при входе в дом, поэтому она абсолютно точно не стала бы расхаживать по собственной квартире в высоких сапогах, да еще и вешаться в них.
— Ты не говорила об этом полиции? — снова спросила Нань Жань.
— Если бы разговоры с полицией помогали, я бы не была мертва.
— Тебя убил Джесс? — внезапно вспомнив то, как Джесс во весь голос кричал, будто он не убивал свою дочь, спросила Нань Жань.
В глазах Али мелькнул леденящий холод:
— Он не стал убивать меня собственноручно. Он просто бросил меня в волчье логово в чаще леса. К тому моменту он перебил почти всю живность в лесу, в живых осталась только стая волков. Они не могли найти пропитание и страшно голодали… а меня, словно кусок свежего и жирного мяса, смотритель бросил прямо в звериную клетку.
Слушая эту леденящую кровь историю из уст Али, Нань Жань против воли передернуло от жуткой дрожи.
http://bllate.org/book/32624/3988167
Готово:
