В полумраке коридора Сян Чэнь беззвучно усмехнулся, и от этой улыбки у парня с кудрявыми волосами без всякой причины по коже побежали мурашки.
Сян Чэнь уперся языком в щеку и с улыбкой произнес:
— Ты довольно сообразителен. Но я ведь и впрямь учуял, что от тебя пахнет как-то не так. Неужели остальные до сих пор этого не замечали?
— Ну, теперь я хотя бы понимаю, почему молодой господин Чжун хочет тебя переманить, — Ань Цзин фыркнул, перевел взгляд и добавил: — Только не говори никому, а я взамен поделюсь с тобой одним секретом!
Сян Чэнь молча посмотрел на него так, словно хотел сказать: «Да с чего ты вообще взял, что имеешь право ставить мне условия?»
Ань Цзин продолжил:
— Ты ведь заглянул сюда специально ради того новоприбывшего, верно? Он тебе нравится?
Сян Чэнь ничего не ответил, отступил на два шага назад, скрестил руки на груди и окинул его оценивающим взглядом.
Ань Цзин решил, что угадал, и выпалил:
— Если он тебе и впрямь нравится, будь начеку. Чжун Хаошэн — человек крайне опасный, он без колебаний перебил бы даже ни в чем не повинных детей. В этом убежище почти не осталось нормальных людей, всех их он уже приручил.
Сян Чэнь нахмурился и помимо воли выпрямился:
— Что ты имеешь в виду? Выкладывай толком.
Ань Цзин поднял руку и изобразил жест, будто застегивает молнию на губах:
— Сначала пообещай, что никому не выдашь мою истинную сущность.
Сян Чэнь посмотрел на него:
— С какого перепугу ты вообще вздумал прикидываться омегой?
— Ой, подумаешь, — фыркнул Ань Цзин. — В убежище одни психи, а снаружи кишат зомби — только здесь и безопасно. Пусть здешние омеги в большинстве своем тоже тронулись рассудком, по крайней мере, я здесь сыт и одет, а в случае опасности могу просто запереться на замок.
Сян Чэнь не знал, смеяться тут или плакать. Мысленно он даже проникся некоторым уважением к парню за его крепкие нервы и сказал:
— Ладно, я буду молчать.
— Поклянись! — потребовал Ань Цзин.
Сян Чэнь кивнул:
— Клянусь.
Ань Цзин поманил его за собой, предлагая обсудить всё в его комнате, но Сян Чэнь не сдвинулся с места:
— На скольких человек рассчитана ваша комната?
— Изначально на двоих, — ответил Ань Цзин. — Второй уже покончил с собой, теперь я тут один.
Брови Сян Чэня сошлись на переносице. Видя, с каким равнодушием Ань Цзин говорит об этом — очевидно, привыкнув к подобному, — он вспомнил слова Вэнь Чуаня о том, что здешние люди слегка не в себе. Не будучи уверен, не отразилось ли это помрачение и на стоящем перед ним парне, Сян Чэнь покачал головой:
— Давай поговорим прямо здесь.
Ань Цзин цыкнул языком, явно недовольный излишней осторожностью Сян Чэня.
— Давай по-честному, — предложил он. — Я делюсь с тобой секретом в обмен на твое молчание, но выкладывать тебе абсолютно всё я не намерен.
Сян Чэнь холодно усмехнулся:
— Мое молчание стоит всего лишь одного твоего секрета?
— Уверяю, в накладе ты не останешься, — заверил Ань Цзин.
Оглядевшись по сторонам, он подался вперед и шепнул прямо на ухо Сян Чэню:
— Местную еду и питье сдабривают наркотиками. Дозы небольшие, но со временем от этого развивается сильная зависимость. Если хочешь защитить своего милого дружка, обязательно следи за тем, что он ест.
Сян Чэнь ошеломленно вытаращил глаза. Сначала, услышав от Вэнь Чуаня историю о наркотической ломке, он подумал, что тот подсел на дурь еще раньше, но он никак не ожидал такого подвоха.
Потрясение было настолько сильным, что он долго не мог вымолвить ни слова.
Ань Цзин самодовольно ухмыльнулся:
— Я же говорил, что ты не останешься внакладе? А ведь это огромный секрет.
Сян Чэнь в упор посмотрел на него:
— Откуда ты знаешь?
— Я студент-медик, — бросил Ань Цзин. — Ладно, так и быть, дарю тебе еще один маленький секретик в придачу — об этом ты тоже должен молчать.
Отодвинувшись на пару шагов назад, Ань Цзин тяжело вздохнул:
— Мой сосед по комнате как раз из-за этого и сорвался. Он не смог вынести ощущение того, что им манипулируют, и покончил с собой. Но далеко не у всех в этом здании хватит на такое смелости. Раз уж они с таким трудом выжили в апокалипсисе, как они могут от всего этого отказаться? Стоит лишь ежедневно выдавать им порцию зелья, как они постепенно притупляют бдительность и поддаются дрессировке. Им уже не уйти отсюда, и без Чжун Хаошэня они тоже не смогут обойтись.
Сян Чэнь не мог взять в толк:
— Почему? Откуда вообще берутся наркотики?
— А вот этого я не знаю, — Ань Цзин пожал плечами.
Лицо Сян Чэня помрачнело. Ань Цзин со смешком наблюдал за ним, находя, что тот задал крайне занимательный вопрос:
— Приютить столько одиноких, не состоящих в браке омег, да еще держать в узде всех альф и бет, заставив их сплотиться в единый кулак и пресечь любые попытки бунта или предательства — задача не из легких. Разве можно справиться без жестких методов? Должен признать, в деле промывания мозгов и дрессировки людей молодой господин Чжун и впрямь преуспел.
Лицо Сян Чэня то бледнело, то покрывалось темными пятнами. Не говоря ни слова, он резко развернулся и зашагал вниз по лестнице, а Ань Цзин крикнул ему вслед:
— Эй! Если возникнут вопросы, заглядывай еще! У меня припасено немало новостей для обмена! Одна новость — за одну твою услугу, клянусь, ты не пожалеешь!
Сян Чэнь пропустил его слова мимо ушей. Он даже не успел поразмыслить над тем, почему сам Ань Цзин не подсел на наркотик, как в один миг выскочил из общежития прямо под потоки ливня.
Медицинский кабинет.
Зажав зубами край ткани, Ло Цзысун покрылся градом холодного потного наваждения, пока окровавленная пуля наконец не вывалилась из раны и со звоном не упала на фарфоровую тарелку.
Тяжело дыша, Ло Цзысун рухнул на кровать. Медсестра обработала ему рану, туго затянула бинты, заново зафиксировала сломанную руку, сменила шину и выписала противовоспалительные и обезболивающие препараты.
— Есть ли у него аллергия на какие-либо лекарства? — поинтересовался сидевший на соседнем стуле мужчина средних лет. — К вечеру может подняться температура, это нормально, но если жар будет слишком сильным, все равно приводите его на осмотр.
Ло Цзысун кивнул. Медсестра достала из стоявшей рядом корочки прозрачную стеклянную ампулу и собралась сделать укол.
Ло Цзысун нахмурился:
— Что это?
— Питательный раствор, — бесстрастно ответила медсестра. — Вашему организму не хватает необходимых веществ, рана заживает крайне медленно, да и кости срастаются не лучшим образом.
Не успела она договорить, как дверь медкабинета распахнулась от удара ноги.
Сян Чэнь с мрачным лицом подлетел к койке, вырвал шприц из рук медсестры и рявкнул:
— Убирайтесь все!
Врач и медсестра сохранили абсолютно равнодушный вид — их словно ничто не волновало, они даже не стали задавать вопросов и молча вышли из комнаты.
Дверь закрылась. Сян Чэнь тяжело дышал, его грудь вздымалась от ярости. Простояв так секунду-другую и не совладав с собой, он с размаху перевернул стол.
Стоявшие на нем лекарства, шприцы и окровавленная фарфоровая тарелка с грохотом разлетелись по полу.
— Что случилось? — Ло Цзысун приподнялся. Он весь покрылся потом, его смуглая кожа натянулась, обнажив рельефные мышцы, по которым красиво стекали капли пота.
Сидя с обнаженным торсом и подвешенной рукой, он прикрыл ноги легким пледом. Одно колено было слегка согнуто, и Ло Цзысун с хмурым, обеспокоенным выражением лица смотрел на раздраженного Сян Чэня, терпеливо уговаривая:
— Не спеши, расскажи всё спокойно.
— Я ведь с самого начала чувствовал неладное, — пробормотал Сян Чэнь. Тут он внезапно осекся, вспомнив кое-что, прищурился и мельком, не выдавая себя, окинул взглядом комнату. Помедлив секунду, он подошел и сел рядом с Ло Цзысуном, выразительно подмигнув ему.
Ло Цзысун среагировал мгновенно: тоже без лишних движений окинул взглядом ключевые точки у входа и едва заметно кивнул.
У Сян Чэня упало сердце — скрытые камеры наблюдения здесь действительно были.
Только сейчас он наконец-то ощутил то же самое, что чувствовал когда-то во время учебы в академии.
Тогда им приходилось постигать множество дисциплин. Он учился на факультете истребительной авиации, в то время как Чжун Хаошэн был старшекурсником на факультете стратегического командования сухопутных войск.
Их специализации кардинально различались, направления тоже были совершенно разными. Их учебное заведение славилось на всю страну двумя вещами: во-первых, подавляющее большинство курсантов составляли дети военных с серьезными связями за спиной, а во-вторых, упор в обучении делался на сугубо практические навыки.
Даже для таких технических специальностей, как связь или радиоэлектроника, экзаменационная программа состояла из полевых учений в куда большей степени, чем из письменных тестов.
Он слишком надолго выпал из привычной колеи, да и после выпуска не служил в профильных структурах, из-за чего многие теоретические основы боевого применения подзабылись. Единственное, что осталось неизменным — это выработанная с детства отцом привычка к физическим нагрузкам и укоренившиеся рефлексы, благодаря которым он не растерял абсолютно все приобретенные в академии навыки.
Но лишь в этот момент он по-настоящему осознал пропасть между собой и Чжун Хаошэнем.
После выпуска Чжун Хаошэн, должно быть, поступил на службу в соответствующие структуры. Чем именно он занимался, Сян Чэнь толком не знал и не расспрашивал специально, но слова Ань Цзина о промывании мозгов, дрессировке и прочих методах заставили его заподозрить неладное. До него с опозданием дошло: противник давным-давно ведет себя как на поле боя, в то время как они сами всё еще находятся в глубоком тылу.
Участвуй они в таком экзамене по тактической подготовке в годы учебы, его бы давным-давно отчислили с треском и нулем баллов.
Лицо Сян Чэня исказилось. Он чувствовал себя так, словно стоял на абсолютно голой равнине, не имея ни малейшего укрытия, в то время как на его макушке уже светилась красная точка снайперского прицела, а он оставался в полном неведении, готовый стать легкой добычей.
Это вызывало жгучее чувство гнева и стыда.
Ло Цзысун с беспокойством посмотрел на него:
— Сян Чэнь?
Сян Чэнь тихо выдохнул, зажмурился и несколько раз глубоко вдохнул, а когда снова открыл глаза, на его лице уже отражалось хладнокровие.
Скрытые камеры в этом помещении — он должен был догадаться об этом раньше. И не только в этой комнате: внизу у входа в общежитие, в коридорах, во всех помещениях наверняка установлены камеры.
Такой человек, как Чжун Хаошэн, единолично контролирующий столь огромную территорию и целую армию подчиненных, никогда бы не позволил остаться слепым зонам, неподконтрольным его наблюдению.
Только зная врага и зная себя, можно выйти победителем из любой битвы.
Хотя... нет, погодите. Камеры есть далеко не везде. Внутри самих жилых корпусов общежития их нет.
Во-первых, если бы ежедневный паек и впрямь таил в себе угрозу, Чжун Хаошэн ни за что не стал бы оставлять столь явные улики против самого себя. Во-вторых, если бы кто-то из обитателей не подозревал об этом и оказался обманут, при обнаружении подобной слежки он бы тут же утратил всякую способность контролировать это место.
К тому же, будь камеры повсюду, Ань Цзин ни за что не стал бы так непринужденно зазывать его к себе. Тот парень лишь с виду казался наивным и милым, а на деле был чертовски ушлым.
Наверняка существовали и другие причины.
Прищурившись, Сян Чэнь вспомнил полуулыбку Ань Цзина и его многозначительную фразу: приютить столько одиноких, не состоящих в браке омег, да еще держать в узде всех альф и бет, заставив их сплотиться в единый кулак и пресечь любые попытки бунта или предательства — задача не из легких.
У Сян Чэня по спине пробежал холодок. Он мысленно возблагодарил судьбу за то, что сначала заглянул в общежитие, иначе он бы попросту бросил Вэнь Чуаня лицом к лицу с неведомой опасностью.
Многозначительно взглянув на Ло Цзысуна, он знаком велел ему попридержать вопросы и вслух произнес:
— Всё в порядке, я только что навещал Вэнь Чуаня.
Ло Цзысун подыграл ему:
— Учитель Вэнь в порядке?
— Не называй его учителем, слух режет, — Сян Чэнь вернул себе привычный раздолбайский вид, изобразив крайнее раздражение. — Вся та же заносчивость, то ему не так, это не этак, с ним не угодишь.
Помолчав пару секунд, Сян Чэнь добавил:
— Он хочет перебраться наружу, говорит, с людьми в общежитии что-то не так.
Ло Цзысун нахмурился, сообразив, что в словах Сян Чэня кроется скрытый смысл. Не будучи уверен в деталях, он осторожно переспросил:
— Что значит — что-то не так?
— Сам толком не знаю, — ответил Сян Чэнь. — В коридорах общежития света нет, жутковато, возможно, его просто напугала обстановка.
Он бандитски ухмыльнулся, презрительно бросив:
— Все эти омеги такие — пугливые, неженки... И ведь даже не умеет нормально попросить, считает само собой разумеющимся приказывать мне, что делать. Я ему что, жизнь задолжал?
Ло Цзысун улыбнулся, пытаясь сгладить углы:
— Перестань вечно с ним грызться. Время-то какое на дворе? Будьте вы оба взрослее.
— Это он-то незрелый! — Сян Чэнь дернул бровом.
Они еще немного поболтали о том о сём. Ло Цзысун выглядел изнуренным и едва держался на ногах.
Тогда Сян Чэнь помог ему подняться и отвел на ночлег в мультимедийную аудиторию на верхнем этаже.
Класс был не слишком большим, между партами и прямо на полу тут и там сидели или лежали люди. У них не было привилегий омег, никаких постоянных спальных мест — приходилось кое-как устраиваться на партах или прямо на голом полу. В остальных аудиториях царила точно такая же картина.
Сян Чэню ранее выдали постельное белье, подушку, немного сжатого пайка и бутылку воды. Сухпайка хватало примерно на два дня на человека, полагалось также два нехитрых комплекта сменной одежды.
Свои вещмешки они принесли с собой, так что с одеждой проблем не было. Однако еду и медикаменты у них отобрали: здешние правила строились на принципе общности, и понятие частной собственности здесь практически упразднили.
В мультимедийном классе свет тоже не включался — вероятно, ради экономии электричества или из опасений привлечь внимание снаружи. Сумерки сгустились, погрузив аудиторию во мрак. Лица людей казались потухшими, отрешенными и мертвенно-серыми.
Камера в учебном классе висела на самом видном месте — готовая и исправная. Сян Чэнь беспристрастно бросил на нее взгляд и помог Ло Цзысуну улечься на длинный стол в самом последнем ряду.
Скомкав две подушки, он подложил их под голову Ло Цзысуна, накрыл его одеялом и уселся рядом на стул, снедаемый смутной тревогой.
Ему хотелось немедленно забрать Вэнь Чуаня оттуда, но нельзя было выказывать излишнего нетерпения, иначе Чжун Хаошэн непременно заподозрил бы неладное. К тому же Ло Цзысун был ранен, доверить его больше некому, а вдруг у него ночью начнется жар? Пришлось бы караулить его лично.
Сян Чэнь чувствовал, что его буквально разрывают на части, а куда запропастился Тао Фэй, было вообще неизвестно. Брови Сян Чэня сошлись на переносице.
Ло Цзысун вскоре заснул. По пути к ним кто-то заглянул поздороваться, и Сян Чэнь перекинулся с парой человек дежурными фразами, с тревожным удивлением отметив странное, неестественное выражение их глаз и лиц.
Собравшись с духом, Сян Чэнь снял одежду и повесил сушиться неподалеку. Его атлетичное, скроенное на славу мускулистое тело то и дело привлекало завороженные взгляды окружающих: выдающийся альфа способен неосознанно притягивать внимание даже бет, невосприимчивых к чужим феромонам. Когда совсем стемнело, в темноте к нему подошел какой-то молодой парень лет двадцати с небольшим и поинтересовался:
— Ты новенький?
Сян Чэнь кивнул.
Парень протянул руку:
— Я Ян Цин, родом из города С.
— Из города Б, Сян Чэнь, — Сян Чэнь протянул руку и небрежно пожал его ладонь.
Парень потер пальцы и спросил:
— Брат Сян, сигареты не найдется?
Сян Чэнь ранее прихватил пачку у Чжун Хаошэня, а потому молча вытащил сигарету и протянул ему. Ян Цин поблагодарил, принял зажигалку и прикурил. Слегка повернув голову, он боковым зрение окинул Сян Чэня оценивающим взглядом, а заметив, что тот смотрит на него, услужливо протянул руки, помогая Сян Чэню зажечь его сигарету — всё было подчеркнуто вежливо.
Зажав зубом сигарету и тронув губы легкой улыбкой, Ян Цин после затяжки произнес:
— Судя по вам обоим, путь сюда выдался не из легких?
— Не то слово, — Сян Чэнь присел на корточки на стул, упершись локтями в колени, словно главарь мафии, и протянул: — Притащил с собой целое семейство. Вот это мой старший брат, Ло Цзысун, а еще у меня есть жена — она сидит в общежитии.
— Ого, а ты шустрый, уже и жена имеется? — уголки губ Ян Цина чуть дрогнули, но он продолжил самым невинным тоном: — Сегодня как раз распределили новеньких в общежитие?
— Ага, — с недовольством протянул Сян Чэнь. — Нас взяли и насильно разлучили, разве это справедливо?
Ян Цин усмехнулся, выпуская струю дыма:
— Разве Старый Пёс не предупреждал тебя? Стоит переступить этот порог, и понятие личного здесь исчезает.
Он нарочито выделил голосом слова личного и исчезает, придав тону несколько двусмысленный оттенок.
Сян Чэнь нахмурился:
— В смысле? Моя жена — для тебя просто вещь?
Ян Цин рассмеялся:
— Шутка бородатая, давай не будем ее мусолить?
Сян Чэнь прикинулся дурачком, заметив, что остальные вокруг тоже начали коситься в их сторону. Атмосфера вдруг стала какой-то натянутой.
— Вы женаты? — поинтересовался Ян Цин.
Сян Чэнь прищурился и холодно бросил:
— Нет, просто встречаемся.
— Понятно. — Ян Цин опустил взгляд, словно услышал нечто забавное, а мгновение спустя поднял голову, затушил сигарету, хлопнул Сян Чэня по плечу и удалился в темноту.
Сян Чэнь прекрасно понимал: местные аборигены решили прощупать почву и проверить его на прочность. Сам он не стал завязывать новых знакомств. Когда еще несколько человек подходили перекинуться парочкой фраз, он всякий раз проверял лоб Ло Цзысуна. Убедившись, что жара нет, Сян Чэнь под благовидным предлогом покинул класс.
Стоило ему выйти за дверь, как его тут же перехватил мужчина с обожженным лицом по кличке Старый Пёс.
— Молодой господин Чжун велел тебя звать, — он презрительно задрал подбородок.
— Какое совпадение, я как раз собирался его навестить, — бросил Сян Чэнь. — Выдели-ка мне пару человек, пусть посторожат моего старшего брата.
Старый Пёс явно не горел желанием прислуживать ему, но, прекрасно помня о намерении Чжун Хаошэня переманить этих двоих, скрипя зубами кивнул:
— Ладно.
http://bllate.org/book/32612/3985945
Готово:
