— Сынок, не в том дело, — поспешно сказал Иньтан, уловив тревожное выражение отца. «Всё пропало… — мелькнуло у него в голове. — Его величество всё понял превратно! Это беда!» — и он тут же стал объяснять императору Канси:
— Да брось! — махнул рукой Канси. Ему уже надоели эти дни ожидания — Линь Юйяо так и не показывалась, и он начал выходить из себя. — Пора уже рассказать девятому и тринадцатому. Они ведь ежедневно общаются с четвёртым и восьмым. Рано или поздно узнают о девушке. Лучше заранее предупредить, а то потом опять устроят какую-нибудь заварушку.
— Четвёртый и восьмой, расскажите девятому и тринадцатому о Юйяо, — распорядился Канси, обращаясь к Иньчжэню и Иньсы. — Чтобы потом не шумели. И велите им держать язык за зубами.
— Слушаемся, отец, — ответили оба.
Внутри пространства Линь Юйяо с нежной тоской гладила стены, заглядывала в каждый уголок. Девушка выглядела растерянной и задумчивой.
— Ах… даже если бы со мной никто не был, я всё равно с радостью прожила бы здесь всю жизнь! Жаль… это лишь мечта, не более того, — вздохнула она.
Линь Юйяо окинула взглядом всё, что успела собрать: золотые иглы из звёздного камня — взяла; два зрелых женьшеня, линчжи и разные волшебные плоды… «Кажется, ничего не забыла?»
— Дайинь, я ухожу! — крепко обняла она шею серебристого зверя. — Смотри, будь хорошим и береги дом. Если будет время, обязательно навещу и поиграю с тобой!
Дайинь мысленно презрительно фыркнул: «Да у тебя каждый день полно времени!» — но внешне лишь покорно кивнул своей серебристой головой.
— Пока-пока!
* * *
Во дворце Цяньцин:
— Что?! — редко когда Иньтан и Иньсян были так единодушны, но на сей раз они хором воскликнули: — Юйяо — ученица Небесного Императора Цзывэй?!
— Верно, — кивнул Иньчжэнь.
Иньтан перевёл взгляд на восьмого брата, которому всегда безоговорочно доверял:
— Восьмой брат, неужели и ты веришь в эти сказки про богов и духов?
— Девятый брат, я тебя не обманываю, — твёрдо ответил Иньсы, вспомнив свою первую встречу с Линь Юйяо в доме Линь.
— Восьмой брат, это слишком невероятно. Пока я сам не увижу — не поверю, — настаивал Иньтан, не желая принимать на веру то, чего не видел собственными глазами.
— Четвёртый брат, — Иньсян по-дружески похлопал Иньчжэня по плечу, — я понимаю, ты переживаешь за болезнь наложницы Тунцзя и, наверное, начал путать сны с явью.
— Тринадцатый брат, я не лгу, — с улыбкой смущения ответил Иньчжэнь. — Его величество всё это прекрасно знает. Не веришь — спроси у него самого.
— Ваше величество, правда ли то, что говорят четвёртый и восьмой братья? — в один голос спросили Иньтан и Иньсян, надеясь услышать от отца иное.
Но ответ императора разочаровал обоих:
— Девятый, тринадцатый, всё, что сказали четвёртый и восьмой, — чистая правда, — твёрдо произнёс Канси, которому не раз доводилось видеть необычные способности Линь Юйяо.
— Я всё ещё не верю, — упрямо покачал головой Иньтан. Иньсян же, услышав слова отца, сомневаться не стал.
— О чём именно ты хочешь убедиться лично, девятый? — спросил Канси.
— Если… если я увижу это собственными глазами, тогда, конечно, возражать не стану, — вызывающе вскинул бровь Иньтан.
— Девятый брат, что именно ты хочешь увидеть собственными глазами? — раздался вдруг в зале звонкий голос Линь Юйяо. Её изящная фигурка появилась из ниоткуда. — Ама, я вернулась!
* * *
Иньтан от неожиданности отскочил на несколько шагов назад:
— Юйяо! Так пугать людей — смерть недалека! — воскликнул он, побледнев. Внутри же его уверенность начала колебаться: «Если она внезапно возникла из воздуха… неужели отец, четвёртый и восьмой не лгали?»
— Юйяо… — Иньсы, весь в возбуждении, шагнул вперёд и, произнеся её имя, замолчал — так растрогался, что забыл всё, что хотел сказать.
— Наконец-то вернулась, девочка, — улыбнулся Канси, глядя на Линь Юйяо, которой не видел уже десять дней. — Ещё чуть-чуть — и мой дворец Цяньцин бы перевернули вверх дном из-за тебя! — при этом он нарочно преувеличил, чтобы улучшить впечатление о своих сыновьях в глазах девушки.
Иньчжэнь молча смотрел на неё. «Похудела ли малышка?» — с тревогой подумал он. «Неужели её наставник наказал за мою вину? Или из-за болезни наложницы Тунцзя?» Четвёртый А-гэ переживал, не втянул ли он Юйяо в беду.
Узнай она об этом, непременно обняла бы Иньчжэня и поцеловала несколько раз. Какой же он милый! Но именно этого и добивалась Линь Юйяо: пусть будущий император Юнчжэн чувствует перед ней вину и будет ей обязан — это даст ей дополнительную защиту в будущем.
— Ама! — капризно надула губы Линь Юйяо. — Я ведь даже подарок тебе принесла! А ты смеёшься надо мной… Забирай подарок назад — его больше нет!
— Ли Дэцюань, слышишь? Похоже, для этой девчонки я всегда неправ! — Канси лёгким щелчком постучал пальцем по её лбу и, обращаясь к своему приближённому, весело пожаловался: — Вот неблагодарная! Я-то всё это время за неё переживал, а она даже не ценит… Цц!
— Восьмой брат, я вернулась! — Линь Юйяо показала Канси язык, а затем, повернувшись к Иньсы, лукаво улыбнулась. В душе она восхищалась: «Ах, не зря же его называют изящным, как нефрит! Взглянешь — и глаза радуются».
Иньсы уже вышел из юношеской неловкости и начал обретать черты того самого легендарного Восьмого Мудреца — доброго, благородного и прекрасного. Неудивительно, что «любительница красивых лиц» Линь Юйяо первой обратилась именно к нему.
— Главное, что вернулась целой и невредимой, — на лице Иньсы расцвела ослепительная улыбка.
— Ха-ха! — не удержалась Линь Юйяо. — Восьмой брат, я же просто навестила наставника, а не отправилась в логово дракона или в ад! Зачем так переживать? Конечно, я вернусь в целости!
Она с любопытством наблюдала: а покраснеет ли Иньсы? Ведь за всё время знакомства ей так и не довелось увидеть, как он краснеет.
И в самом деле — щёки Иньсы слегка порозовели от смущения. Линь Юйяо торжествовала: желание исполнилось!
— Четвёртый брат, — Линь Юйяо заметила, что Иньчжэнь выглядел не слишком радостным, даже слегка недовольным. Она подумала, что он беспокоится за свою мать, и в душе почувствовала лёгкое раскаяние. «Неужели я слишком долго задержалась в пространстве? Не ухудшилось ли состояние наложницы Тунцзя?» — тревожно подумала она.
На самом деле она совершенно ошибалась: Иньчжэнь был недоволен лишь потому, что она сначала поздоровалась с восьмым братом. Кому приятно, когда та, о ком ты думаешь день и ночь, первой обращается к другому?
— Четвёртый брат, не волнуйся, — Линь Юйяо взяла его за руку. — Сейчас же пойду лечить твою мать. Всё будет хорошо — ты должен верить мне.
Слова девушки мгновенно растопили лёд в сердце Иньчжэня. «Ведь всё это время она хлопотала ради меня… Неужели я, принц крови, стану ссориться с маленькой девочкой?» — с лёгкой иронией подумал он.
— Юйяо, не спеши, — теперь уже Иньчжэнь успокаивал её. — Отдохни сначала, а потом пойдём к наложнице Тунцзя.
— Нет, — Линь Юйяо, придерживаясь принципа «дело сделано — душа легка», решила не откладывать. — Четвёртый брат, боюсь, забуду технику золотых игл, что передал мне наставник. Давай лучше сразу пойдём к твоей матери!
— Ама, как вы думаете? — не дождавшись ответа от Иньчжэня, Линь Юйяо обернулась к союзнику.
— Четвёртый, поступим так, как предлагает девочка, — Канси не смог отказать ей в просьбе, да и сам давно не видел свою кузину. — Я тоже давно не навещал наложницу Тунцзя. Пойдёмте все вместе — посмотрим, как Юйяо лечит, и заодно проведаем её.
— Слушаемся, ваше величество.
Раз император изрёк, никто из сыновей — ни Иньчжэнь, ни Иньсы, ни Иньтан, ни Иньсян — не осмелился возразить. Вся компания направилась к покою наложницы Тунцзя.
Та в это время полулежала на ложе. Её старшая служанка доложила:
— Госпожа, его величество прибыл с четвёртым, восьмым, девятым и тринадцатым А-гэ.
Почему служанка не упомянула Линь Юйяо? Да потому, что когда Канси привёз её во дворец, наложница Тунцзя уже давно болела и лежала без сил. Весь дворец крутился вокруг своей госпожи, и хотя слухи о «золотой и нефритовой принцессе» доходили до ушей, никто из слуг её не видел. Только Иньчжэнь, навещая мать, иногда упоминал о Линь Юйяо.
Услышав, что прибыл император, наложница Тунцзя попыталась подняться:
— Юньхэ, скорее помоги мне встать! — позвала она служанку. — Не хочу, чтобы его величество увидел меня в таком жалком виде.
Ведь любая женщина желает показать самое прекрасное лицо своему возлюбленному, и даже такая знатная особа, как наложница Тунцзя, не была исключением.
— Ниша, разве между нами нужны эти пустые церемонии? — Канси уже вошёл в покои и ласково назвал её детским именем. — Мы же с тобой выросли вместе.
— Ваше величество, простите, что не могу совершить полный поклон из-за болезни, — запыхавшись, наложница Тунцзя сделала полупоклон.
— Ниша, разве между нами нужны эти формальности? — Канси с грустью смотрел на женщину, некогда сиявшую красотой, а теперь, из-за долгой болезни, постаревшую на десятки лет.
Линь Юйяо с любопытством разглядывала лежащую на постели женщину. «Значит, это та самая легендарная женщина, которую любили два императора — Канси и Юнчжэн! Та самая, кого в будущем почтут как императрицу Сяои!»
* * *
Линь Юйяо внимательно изучала эту женщину, чьё имя навсегда вошло в историю.
Овальное лицо, выразительные глаза, будто умеющие говорить, и едва заметная ямочка на щеке. Она не была ослепительно красива или соблазнительно прекрасна, но обладала особой, внутренней мягкостью, которая заставляла желать оберегать её, как драгоценность. Особенно сейчас — в её болезненной хрупкости и бледности — она вызывала искреннее сочувствие.
— Ваше величество, неужели это та самая прекрасная девочка, о которой весь дворец говорит — принцесса Хэшо Гулу? — наложница Тунцзя сразу заметила Линь Юйяо, стоявшую рядом с Канси и с любопытством разглядывавшую её. На лице её появилась тёплая улыбка. «Какая очаровательная девочка! Жаль только, что слишком молода… Иначе отлично подошла бы моему четвёртому сыну», — подумала она с лёгким сожалением.
«Госпожа, вы слишком много думаете! Даже если ваш четвёртый сын влюбится в эту девочку, это ещё не значит, что она ответит ему взаимностью!»
http://bllate.org/book/3261/359592
Готово:
