Это место он вымолил, сделав множество звонков; ему сказали, что есть некий специалист, способный вылечить болезнь матери Бай Шэнханя, вот только этот человек сейчас на стажировке за границей и вернется не раньше чем через год.
Но получить больничную койку здесь было невероятно трудно: если не лечь заранее, вряд ли удастся дождаться возвращения эксперта на родину. Только тогда Бай Шэнхань, стиснув зубы, взял мать и пустился в путь, добираясь сюда с пересадками.
Дядя Чэнь очень сердечно помог ему оформить документы для перевода в другую больницу, велел ждать здесь возвращения врача, забронировал для него место, а заодно вызвался полностью взять на себя оставшиеся расходы на лечение матери.
Бай Шэнхань решительно отказался. Он и так был слишком многим обязан дяде Чэню: если бы тот каждый год не выделял деньги на его учебу и не помогал лечить маму, он, пожалуй, давно уже не знал бы, жив ли вообще.
Под предлогом того, что на оплату лечения еще остались средства, Бай Шэнхань отклонил остальную помощь дяди Чэня. Он уже вырос и должен изо всех сил полагаться на собственные силы там, где это возможно, не усложняя больше жизнь чужой семье.
Этот ребенок был до боли в сердце сильным. В конце концов Чэнь Пэнфэй тайком отыскал больницу и добился снижения части расходов, а некоторую сумму перевел со своего счета, желая обеспечить мальчику чуть лучшую жизнь.
Бай Шэнхань обо всем этом даже не догадывался. Он знал лишь то, что после поступления матери в стационар лечащий врач вызывал его на разговор: ее собирались изучать как особый клинический случай.
Он не всё понял, но общий смысл сводился к тому, что стоимость лечения можно сократить на пятьдесят процентов. В тот день, когда он узнал эту новость, радости Бай Шэнханя не было предела. Это означало, что он сможет отложить еще больше денег на будущее лечение матери, а возможно, даже отвезет ее за границу.
У прежнего мальчика не было будущего. Если бы не случайная встреча с Чэнем Пэнфэем, Бай Шэнхань считал, что его жизнь так и покатилась бы по наклонной.
Проедать последние гроши, дожидаясь, пока деньги от продажи дома и все сбережения полностью исчерпают себя; мать умирает в съемной квартире, потому что нет средств на лечение, а он в полном одиночестве шагает навстречу жалкому существованию, влачит полубезумное серое существование до собственной смерти — ни с чем не придя в этот мир и ни с чем из него не уйдя.
Положив телефон на тумбочку и подключив к зарядке, Бай Шэнхань принялся делать массаж матери, лежавшей на кровати. Нахождение в вегетативном состоянии равносильно параличу: если не разминать мышцы, они будут все больше и больше атрофироваться.
— Мам, сегодня я встретил хорошего человека: он купил мне новую одежду и даже угостил стейком. Больше не переживай за меня, я справлюсь и смогу о себе позаботиться. Пожалуйста, поправляйся скорее.
Бай Шэнхань разминал ноги матери. Ему очень нравилось рассказывать ей о своей жизни во время ухода: в детстве он любил слушать мамины сказки, а теперь сам делился с ней своими историями.
Как и всегда, не последовало ни единого ответа, но Бай Шэнхань без тени жалоб продолжал массировать материнские мышцы. Когда весь комплекс процедур подошел к концу, прошло уже больше двух часов, и телефон Бай Шэнханя полностью зарядился.
Он взял смартфон и довольно долго искал подходящие варианты в приложении, пока наконец не остановил свой выбор на обветшалом жилом доме в старом районе. Небольшая комната, похожая на однокомнатную квартиру, располагалась на самом верхнем этаже; в ней кое-как умещались жилая комната и санузел, а стоила она всего шестьсот юаней в месяц.
Боясь, что жилье кто-нибудь перехватит, Бай Шэнхань тут же сел на автобус. Под мерное покачивание транспорта он быстро добрался до места, встретился с агентом, осмотрел квартиру, подписал договор и получил ключи.
Хотя это жилье находилось на последнем этаже — зимой здесь было холодно, а летом жарко, да еще и без кондиционера или водяного отопления, — в него все же заглядывало солнце. Это казалось в бесчисленное множество раз лучше прежнего подвала, где он жил, а одно только отсутствие сырости и холода заставляло его чувствовать, будто он сорвал огромный куш.
Усердный и работящий Бай Шэнхань отыскал оставленные прежними жильцами старые швабру с веником и принялся наводить порядок. Потратив вторую половину дня на то, чтобы два-три раза смотаться туда и обратно между больницей и новым адресом, он наконец-то прибрал свое уютное гнездышко.
На самом деле он очень любил чистоту, поэтому изо всех сил старался сделать дом аккуратным. Стоило ему навести порядок, как эта ветхая и грязная квартирка словно преобразилась, засияв по-новому, и теперь выглядела вполне сносно.
Бай Шэнхань заглянул в ближайший ресторан Макдоналдс и устроился туда официантом. Тринадцать юаней в час — такое жалованье заставляло его радоваться целыми днями; работа была гибкой, а смены ставили только на то время, когда он был свободен. Для студента это был один из лучших вариантов подработки.
Иногда, заступая на ночную смену, удавалось перехватить пару оставшихся после закрытия и не проданных куриных крылышек. Для Бай Шэнханя все, что шло в утиль, превращалось в сокровище, и находить способ решать вопрос с едой было просто замечательно — каждый раз, когда удавалось пропустить прием пищи или сэкономить, это означало, что удастся отложить чуть больше денег на лечение матери.
Он также разместил в интернете объявление о подработке репетитором. Низкая ставка в сорок юаней в час позволяла забить вечернее время до отказа — с пяти и до десяти вечера, фактически все пять часов не оставалось ни минуты покоя, приходилось вести занятия сразу в двух семьях.
По сравнению с подработкой в Макдоналдсе, репетиторство было куда более жестким. Хотя платили больше, время оказалось строго фиксированным. Он не мог просто так отменить занятия с ребенком из-за каких-то дел, приходилось работать даже через силу.
И все же это было намного лучше его прежней жизни. В прежнем городе несовершеннолетних до восемнадцати лет вообще никуда не брали на работу, и после школы ему оставалось лишь мыть посуду в забегаловке за восемь юаней в час, упаковывая с собой остатки объедков вместе с паровыми булочками и рисом.
Теперь же зарплата выросла в несколько раз, и по сравнению с прежними полулегальными скитаниями по подработкам нынешняя жизнь казалась настоящей сказкой.
Он отчаянно старался зарабатывать деньги, изо всех сил откладывал средства для матери и думал о том, что в будущем непременно должен отплатить дяде Чэню за его доброту.
*
К началу учебного дня Бай Шэнхань уже постепенно привык к нынешнему укладу.
Достав из шкафа вещи, которые ему раньше купил Чэнь Нэнь, Бай Шэнхань до сих пор не решался их носить — абсолютно новые наряды так и лежали в глубине шкафа, ожидая того дня, когда он сможет чисто и красиво одетым отправиться на учебу.
На самом деле, если бы был выбор, никто бы не захолел носить рваную, застиранную одежду. Бай Шэнхань не был исключением, но он не мог просто закрыть глаза на лежащую в больнице мать.
От купания от молодого человека исходил слабый аромат мыла. Закинув на плечо рюкзак и отправившись в учебное заведение, Бай Шэнхань официально вступил в новый этап своей студенческой жизни.
Он был переводным студентом и в этом году должен был учиться на третьем курсе, причем на ту же самую специальность управления, что и в его прошлом вузе. Первым делом по прибытии в учебное заведение требовалось отправиться в учебный отдел для регистрации, вот только Бай Шэнхань заблудился на территории огромного кампуса.
Это было частное учебное заведение, причем одно из лучших среди таковых: баллы, необходимые для поступления сюда, ничуть не уступали проходным баллам государственных университетов, а оснащение кампуса поражало полнотой — во всех отношениях оно тянуло на полуэлитную школу.
Разумеется, территория школы оказалась невероятно просторной. В конце концов Бай Шэнхань добрался до учебного отдела лишь благодаря патрульному электрокару дяди-охранника, постучал в дверь, вошел внутрь и с величайшей осторожностью протянул свои документы.
— Так… Бай Шэнхань, верно?
Лысеющий мужчина изначально дремал, нахлобучив фуражку на глаза, но внезапно проснулся от появления Бай Шэнханя. Прищурившись, он окинул парня оценивающим взглядом и достал из ящика стола заранее подготовленные студенческий билет и кампусную карту.
— Всё готово, расписание занятий выложено в сети. Проживая в кампусе, ты обязан соблюдать правила учебного заведения: по утрам являйся на занятия вовремя, а когда у первого курса менеджмента пройдет следующее собрание группы, зайди туда, чтобы познакомиться со всеми.
Мужчина пробормотал всё это скороговоркой, после чего снова откинулся на спинку кресла. Бай Шэнхань забрал кампусную карту и студенческий билет, поблагодарил мужчину и быстрыми шагами вышел из учебного отдела.
Официальное начало занятий назначалось на завтра, а сегодня предстояло лишь осмотреться и изучить расположение учебных корпусов. Прогулявшись по территории, он быстро привлек к себе немало внимания благодаря своей прохладной ауре и красивому лицу.
По одежке встречают: одетый в новые вещи Бай Шэнхань выглядел весьма стильно и современно. Пара девушек даже семенили следом, перешептываясь о чем-то между собой, и уже спустя мгновение кончики ушей Бай Шэнханя порозовели.
У него был очень чуткий слух, и шепот девушек отчетливо долетавлся до него; разобравшись в словах после короткого замешательства, он понял, что они его хвалят.
— Эй-эй! Смотри на того парня впереди, у него такая белая кожа!
— И профиль вроде ничего так, он ведь только что прошел мимо нас?
— Почему я не помню такого человека в нашей школе? С какого он факультета? Чтобы я, да не знала кого-то из нашей энциклопедии красавчиков… Впервые такого вижу.
— Вы не слышали, к нам в школу вроде бы перевелся студент из Нанкинского университета? Говорят, парень — неужто это он?
— Может, ускорим шаг и подойдем поближе посмотреть?
Бай Шэнхань опустил голову, а кончики его ушей по-прежнему пылали, на лице же застыло привычное холодное и отстраненное выражение. Он не слишком умел общаться с людьми, и в последние годы эта проблема только усугубилась, поэтому он часто сохранял ледяное выражение лица, чтобы избегать лишних разговоров.
Несколько девушек, держась за руки, быстрым шагом обогнали Бай Шэнханя, обернулись, чтобы получше разглядеть его лицо, а затем снова замедлили шаг и продолжили о чем-то шептаться.
Бай Шэнхань отчаянно хотел прекратить слушать чужие оценки. Эта одежда принадлежала не ему, и он лишь отчасти сиял отраженным светом Чэнь Нэня, благодаря чему выглядел опрятно; если бы те девчонки решили, будто он какой-то выдающийся человек, всё было бы кончено.
Он не хотел никого обманывать, поэтому прибавил шагу и побежал.
Долговязый юноша, источавший свежий аромат, промчался мимо девушек; расстегнутая куртка развевалась на ветру, он крепко сжал губы и стремительно растворился в толпе.
— Черт… Как звать-то этого парня? Почему он исчез в мгновение ока? — девушка с завитыми волнами волосами резким движением вскинула голову, с удивлением глядя на то место, где только что скрылся Бай Шэнхань.
Побродив по территории школы, Бай Шэнхань почувствовал, что ноги немного устали. Кампус оказался огромным, на то, чтобы обойти его пешком, ушло бы слишком много времени, поэтому он лишь в общих чертах осмотрел учебные корпусы, сверяясь с картой на территории школы.
Вернувшись из зарубежной поездки, Чэнь Нэнь вновь погрузился в привычные будни кутежей в компании сомнительных приятелей, а Сунь Ваньчжи сопровождала его в безумствах по самым разным злачным местам, предаваясь последнему разгулу перед началом учебного года.
Он уже начисто выбросил из головы историю с Бай Шэнханем, не помня ровным счетом ничего. Мимолетные котята и щенки, которых он тискал на обочине дороги, никогда не задерживались в его памяти надолго — таким черствым и равнодушным человеком был Чэнь Нэнь.
Чэнь Нэнь вынырнул из бассейна, и его кленовые волосы намокли от воды. Это была бурная вечеринка золотой молодежи из высшего общества, куда его и Сунь Ваньчжи пригласили общие знакомые.
http://bllate.org/book/32597/3982944
Готово:
