Боль Писателя просто напролом заартачился и бросил работу! Все до единого способности стерлись подчистую, а написанные за прошлые годы произведения на миллионы иероглифов превратились в мыльные пузыри, не оставив после себя ни единого знака. Нэн-способность была отформатирована и откачена до самого начального уровня.
Единственное, что было известно: этот мир — предел.
Проще говоря, письменность тоже совершенно не совпадала, и Сёдзи Риндзи теперь снова скатился до статуса неграмотного человека, который не знает ни единого иероглифа.
Одним махом вернулся к временам до освобождения.
Сёдзи Риндзи был готов изблевать кровь.
Уменьшившийся рост, попадание в незнакомый мир, тяжелые ранения, невозможность произнести правду — все это было еще цветочки.
Что за фокус с полным исчезновением всех его произведений? Уж лучше бы его просто прикончили, это было бы куда проще.
Сёдзи Риндзи: «…………………………………………»
Прощай, этот похожий на ад мир. Надеюсь, в следующей жизни он переродится маленьким котиком и ему больше не придется сталкиваться с мировской злобой.
В первый же день по прибытии в потусторонний мир из-за сильнейшего удара по психике у него снова разошлись швы, и его тут же отправили в операционную.
На второй день он обзавелся доктором из пластика и другом, на плечи которого заодно легла задача по культурно-просветительской работе.
.
Время: суббота, 15:46.
Место: Черная клиника господина Мори.
Погода: солнечно и очень ясно, самое то сушить футоны.
Событие: Осаму Дадзай и Сёдзи Риндзи ведут ожесточенную игру в вопросы и ответы на скорость.
Ход битвы: позади уже три раунда, и теперь спор дошел до того, что атаку предпринимает Осаму Дадзай.
— Ты прочитал все книги, которые сюда перевез?
— Нет.
— Ты целыми днями напролет ешь булочки с красной фасолью, тебе еще не надоело?
— Конечно надоело.
— У тебя есть привычка вести дневник каждый день?
— Нет, у меня нет такой привычки.
Бессмысленных вопросов и ответов подобного рода было пруд пруди, и они продолжались уже добрых полчаса.
Когда Осаму Дадзай узнал от Мори Огаи, что Сёдзи Риндзи угодил под проклятие какого-то эспера и лишился возможности говорить правду, он не смог удержаться и на его лице одновременно отразилось любопытство и неподдельный интерес с дурашливым выражением вроде: «Серьезно?», после чего игра в вопросы и ответы на скорость между ними официально началась.
В ходе первых двух раундов с подбрасыванием монетки право первого хода досталось Сёдзи Риндзи, и он успешно раздобыл информацию об отношениях Осаму Дадзая и Мори Огаи, о том, в чем заключается абилка Осаму Дадзая, а также его рост, вес, ответы на простые тесты на IQ и даже сведения о том, что Осаму Дадзай страстно любит экстремальный спорт.
Перед началом третьего раунда Осаму Дадзай забрал монетку себе. Раскусив секрет непобедимости Сёдзи Риндзи, Осаму Дадзай прохладным тоном заявил:
— В этот раз давай сначала угадаем орел или решка, а потом уже подбросим монетку.
Сёдзи Риндзи ни капли не испытывал угрызений совести.
Разве можно называть жульничеством то, что удается подсмотреть благодаря остроте зрения? Разве это не делается совершенно открыто!
В третьем раунде под [честным и справедливым] судейством Осаму Дадзая победу одержал Осаму Дадзай.
Его голос звучал легко и звонко, а улыбка была преисполнена дурных намерений:
— Ой, ну наконец-то в этот раз я выиграл!
Интуиция подсказала Сёдзи Риндзи, что дело пахнет керосином.
И правда, как он и думал, этот парень — редкостная сволочь. Все вопросы задавались абсолютно безобидные и пустяковые, но до чего же раздражало, что Осаму Дадзай предлагал варианты из двух зол, желая лишь увидеть досадное выражение лица Сёдзи Риндзи, вынужденного выговаривать противоположный ответ.
Осаму Дадзай сиял всеми силами, его глаза сверкали, он был безумно весел, и улыбка не сходила с его лица.
В подобных вопросах и ответах на скорость с такой скоростью не было никакого смысла, разве при таком раскладе забрезжит хоть какой-то просвет победы?
И тогда Осаму Дадзай нанес свой удар.
Смертельный прием с одного удара!
— Как другу господина Мори, каково тебе с ним ладить, он тебе нравится?
— …
Ритм вопросов и ответов на скорость оборвался.
Сёдзи Риндзи замялся. Он то и дело поглядывал на Мори Огаи, затем бросал быстрый взгляд на Осаму Дадзая и принимал задумчивый вид, словно размышлял, как бы выразиться так, чтобы это не звучало чересчур обидно.
Когда его мозг отдавал верную команду и в мыслях звучала чистая правда, в процессе почему-то происходил какой-то сбой, и в результате — слетавшие с языка ответы получались совершенно другими, совершенно ему неподконтрольными.
Поэтому… прямо так говорить, наверное, не очень хорошо…эти?
Мори Огай изначально просто наводил порядок в карточках пациентов, но, неожиданно услышав собственное имя, медленно перевел внимание на обоих детей.
— …
Тишина.
Глухая тишина.
Никто не произносил ни звука.
Сёдзи Риндзи в затруднении нахмурился.
Спустя мгновение Осаму Дадзай первым не выдержал. Он прикрыл рот рукой, его плечи затряслись, а из-под ладони просочились звуки хихиканья.
— Похоже, твои связи с общественностью, господин Мори, на самом деле не так уж хороши.
Кто-то из взрослых наигранно завыл в три ручья:
— Сёдзи, не стоит сомневаться в такой момент! Это же так ранит мое сердце.
Сёдзи Риндзи пожал плечами и развел руками, показывая, что тут ничего не попишешь.
Возможно, плач непутевого взрослого оказался слишком громким, и бездельники привлекли появление четвертого участника, занятого усердной уборкой.
— Другие тут занимаются уборкой, а вы, оказывается, играете в какие-то детские игры. Разве Ринтаро уже не разложил все по полочкам насчет Сёдзи? — Элис выглянула из дверей с меткой в руке. Сейчас она была при полном параде: поверх красивого маленького платьица надет белый фартук, на подбородке висела медицинская маска, и она сердито уперла руки в боки. — Время игр уже вышло, вы двое переходите все границы, ну-ка быстро помогать.
— Э-э-э — просто я никогда раньше не слышал о подобном. Человек не способен выразить собственную мысль как положено, а может лишь без устали молоть то, что идет вразрез с его истинными чувствами, — Осаму Дадзай с лицемерным видом погрузился в глубокие раздумья. — Кто знает, вдруг этот товарищ просто врет.
— Насчет этого дела — это действительно ложь.
[Насчет этого дела — это чистая правда.]
— Вот оно как.
Осаму Дадзай кивнул, показывая, что всё понял.
http://bllate.org/book/32593/3982301
Готово:
