Глава в разгаре драмы
Хотя Поместье Мэйлин собирало информацию со всех уголков Поднебесной, существовали вещи, которые они никак не могли расследовать. Одной из таких загадок была вражда между Мэн Саньцянем и Чжань Тянься.
Происхождение Мэн Саньцяня было донельзя простым. Его отец, Мэн Белю, слыл вольным мастером меча и жил на вершине Горы Белого Императора. В те времена Культ Белого Владыки был лишь маленькой бандой, совмещающей добро и зло, и почти не поддерживал связи с Центральными Равнинами. Мать Мэн Саньцяня была обычной танцовщицей, которая умерла в родах.
Мэн Белю безумно любил свою жену, и вскоре после её смерти затворился наглухо, уйдя в затворничество, а к сыну не проявлял никакого интереса. Мэн Саньцяня вырастили адепты Культа Белого Владыки. В тринадцать лет Мэн Саньцянь взял культ под свой контроль и приказал взломать двери горной пещеры, где уединился Мэн Белю, но обнаружил там лишь груду белых костей.
После этого Культ Белого Владыки пустился во все тяжкие и к настоящему моменту превратился в Первую секту демонов. Единственным объяснением, до которого смог додуматься Хуа Мэйлин, была связь между смертью Мэн Белю и Чжань Тянься. Однако, как он ни проверял, эти двое практически никогда не встречались, не говоря уже о какой-либо ненависти.
Но Хуа Мэйлин провёл с Мэн Саньцянем слишком много времени и прекрасно понимал: тот ненавидел Чжань Тянься до такой степени, что уже не мог совладать с собой, и даже начинал дрожать от ярости всякий раз, когда произносилось это имя.
Как Хуа Мэйлин ни ломал голову, он не мог найти ответа. И вот, когда он рылся в секретном архиве в поисках материалов о тех давних событиях, до него дошла еще одна шокирующая новость: Мэн Саньцянь был пойман.
Вскоре после того, как Секта Меча забрала Фу Яо обратно, они организовали второе внезапное нападение. Тайком разузнав, где прячется Мэн Саньцянь, они не стали оповещать другие секты и благодаря боевому мастерству Фу Яо взяли Мэн Саньцяня в плен.
— Глава поместья, это приглашение от Секты Меча. Они приглашают людей из мира Цзянху вместе обсудить способ казни Мэн Саньцяня. — Бай Фу протянул ему свиток.
Хуа Мэйлин бросил на него взгляд и холодно фыркнул:
— А он и вправду не может дождаться!
Впрочем, он уже не первый день знал, что глава Секты Меча падок на показную славу, но вот...
— Какую же игру на этот раз затеял Мэн Саньцянь?
— Глава поместья подозревает, что Мэн Саньцянь делает это намеренно? — спросил Бай Фу.
— Разумеется! — Хуа Мэйлин слегка рассердился и с громким треском раскрыл веер, замахав им. — Каким бы высоким ни было боевое мастерство Фу Яо, Мэн Саньцянь всё же бессмертный демон! Попасться в лапы два раза подряд — тебе не кажется это подозрительным?
— Но чего же он добивается? Всё настолько очевидно, что раз догадался глава поместья, догадаются и другие.
— В том-то меня и тревожит! — Хуа Мэйлин, переодеваясь на ходу, велел приготовить коня.
На этот раз Мэн Саньцянь разыгрывал свой спектакль без малейшего смущения, казалось, совершенно не боясь быть разоблаченным. Такая самоуверенность просто бросала в дрожь. У Хуа Мэйлин не покидало дурное предчувствие: Мэн Саньцянь задумал недоброе против Фу Яо, причем делал это в открытую, на глазах у всех.
Получив весть, Хуа Мэйлин поспешил в Секту Меча и в итоге прибыл на целых два дня раньше начала нынешнего Совещания героев. Цао Ваншу редко когда удосуживался встретить кого-то с любезной улыбкой:
— Глава поместья Хуа прибыл поистине рано.
Поразмыслив немного, Хуа Мэйлин ответил:
— Переживаю за состояние Божественного Клинка, а тут как раз подоспело приглашение от Секты Меча, вот я и приехал на несколько дней раньше.
Услышав это, Цао Ваншу тут же странно изменился в лице. Он словно хотел что-то сказать, но в конце концов проглотил слова. Такое выражение лица у него увидишь нечасто, и от этого зрелища на душе у Хуа Мэйлин полегчало. С улыбкой он осведомился:
— А где же Божественный Клинок?
Цао Ваншу снова сделал вид, что хочет что-то сказать, но не решается, и наконец бросил:
— В темнице.
Хуа Мэйлин был в темнице Секты Меча не впервые, как не впервые видел и то, как Цао Ваншу заставляет Фу Яо нести стражу. Заметив издалека стоявшего у входа в темницу Фу Яо, Хуа Мэйлин лишь мысленно усмехнулся: неужели этот Цао Ваншу и вправду возомнил, будто завел себе некусачую собаку? Судя по его наблюдениям, Фу Яо хоть и обладал простым складом ума, но уж точно не был тем добряком, которого каждый может помыкать. Если тот в будущем покажет свой нрав, остается лишь молить небо, чтобы Цао Ваншу не погиб слишком жалко.
— Ого, давненько не виделись. — Хуа Мэйлин подошел, приветствуя его, а затем с улыбкой канурнул к самому лицу Фу Яо и тихо проговорил:
— Знакомая картина, не правда ли?
— Зачем ты пришел? — Фу Яо лишь опустил взгляд, скользнув по нему глазами. Облаченный в белые одежды, он выглядел необычайно чистым и отрешенным, словно небожитель.
— Разумеется, на Совещание героев. Но перед этим я хочу повидать Мэн Саньцяня, — прямо заявил Хуа Мэйлин.
Он и впрямь приехал так рано именно ради встречи с Мэн Саньцянем, хотя, отправляясь в путь, не думал, что придется прибегнуть к такому способу.
Фу Яо посмотрел на него долгим взглядом и произнес:
— Хорошо.
С этими словами он развернулся и направился в темницу. Подземелье выглядело точно так же, как и в прошлый раз; Мэн Саньцянь сидел в той же самой камере, на той же куче соломы.
Фу Яо молча провел его туда, лишь холодно глянул на Мэн Саньцяня и прислонился к противоположной каменной стене, закрыв глаза — уходить он явно не собирался.
— Нынче у главы Мэна выдался поистине несчастливый год. Не думал, что всего через несколько дней снова встречу тебя в темнице, — первым заговорил Хуа Мэйлин.
Мэн Саньцянь перевел взгляд и, расплывшись в сияющей улыбке, шагнул ближе:
— Переживаешь за меня?
От этих слов у Хуа Мэйлин по коже побежали мурашки, но он тут же заметил, как Мэн Саньцянь вызывающе покосился на стоявшего за спиной Фу Яо. К счастью, Фу Яо стоял с закрытыми глазами и этого не видел.
Детский сад! — мысленно выругался Хуа Мэйлин.
Проигнорировав цветущее выражение лица Мэн Саньцяня, он продолжил:
— Глава Мэн столько лет вертится в Цзянху, но я только сегодня узнал, что тебя можно так легко поймать.
В этих словах уже сквозила явная подсказка, однако Хуа Мэйлин скосил глаза и обнаружил, что стоявший позади Фу Яо по-прежнему не открывает глаз и остается безучастным. Если бы тот не стоял на ногах, Хуа Мэйлин и вовсе заподозрил бы, что он заснул.
Мэн Саньцянь беззаботно пожал плечами:
— Ради того чтобы снова увидеть главу поместья, нашему культу пришлось многим пожертвовать!
Не добившись своего, он вдобавок позволил себя подразнить. Хуа Мэйлин слегка рассердился от досады и выпалил:
— Глава Мэн лжет и даже глазом не моргнет! Кто это на днях приказал похитить меня в беседку посреди озера?
— Если бы глава поместья не напомнил, наш культ и вовсе забыл бы... Это был поистине прекрасный вечер...
— Ты! — Хуа Мэйлин уже собирался возразить, как вдруг кто-то схватил его за руку и потянул на себя.
— Идем! — бросил Фу Яо всего одно слово и, не допуская возражений, вытащил его из пещеры.
— Время вышло, возвращайся!
В темнице Секты Меча установлены временные рамки?!
Хуа Мэйлин от удивления вытаращил глаза, выглядя несколько растерянным. Фу Яо чуть заметно изогнул губы в улыбке и произнес:
— Иди.
Очарованный этой редкой улыбкой Фу Яо, Хуа Мэйлин совершенно потерял голову и так и ушел — одурманенный, захватив с собой Бай Фу. Лишь вернувшись в свою комнату, он запоздало сообразил: что это вообще сейчас было за посещение заключенного?!
После ухода Хуа Мэйлин Фу Яо снова вернулся в темницу и холодно бросил Мэн Саньцяню:
— Не задирай его! И не забывай про нашу сделку.
— Разумеется. — Мэн Саньцянь глубоко улыбнулся, но в его глазах блеснул острый огонек.
Два дня спустя на Совещании героев секты боевых искусств вновь собрались в Секте Меча. На этот раз Мэн Саньцяню не дали ни единого шанса: его выволокли перед всеми и срубили голову. Рука взметнулась, клинок опустился — Хуа Мэйлин нахмурился, глядя на это тело. Он решительно не верил, что Мэн Саньцянь мог вот так просто умереть.
Тем вечером в Секте Меча устроили пир в честь победы. Мэн Саньцянь, годами творивший зло, наконец-то был уничтожен, а слава героев досталась Секте Меча. Цао Ваншу, явно пребывая в приподнятом настроении, осушил одну за другой несколько чаш.
Хуа Мэйлин сидел в углу, попивая вино и наблюдая за происходящим. Он никак не мог взять в толк, почему Мэн Саньцянь в этот раз проявил такое странное послушание.
В этот момент Цао Ваншу поднялся из-за стола — он уже изрядно захмелел. Подойдя к Фу Яо с кубком в руке, он произнес:
— Божественный Клинок, эту чашу я поднимаю в вашу честь! Благодаря вам удалось успешно избавиться от Мэн Саньцяня, и в этом триумфе несравнима заслуга Божественного Клинка нашей Секты Меча! Благодарю вас, прародитель!
Он говорил искренне, и остальные присутствующие секты тоже принялись шумно поддерживать его. Фу Яо бросил на него мимолетный взгляд и, даже не чокаясь, поднес чашу к губам и выпил.
Цао Ваншу, будучи на кураже, не смутился. Осушив вино, он повернулся к залу и громко объявил:
— Раз уж Мэн Саньцянь уничтожен, я решил, что через три дня мы проводим предка обратно в пещеру! Надеюсь, все вы сможете еще немного погостить в Секте Меча и вместе проводить предка в горы!
— Отлично!
— Без проблем! — по толпе прокатилась волна одобрительных возгласов.
Хуа Мэйлин, услышав это, нахмурился, и в тот же миг раздался ледяной голос:
— А я говорил, что собираюсь вернуться?
В эти слова было вложено немало внутренней энергии, и по всему залу в тот же миг разлетелось на куски невесть сколько винных чаш. Лишь немногие обладатели выдающегося мастерства успели подавить звуковую волну своей ци, спасши посуду от участи превратиться в мелкие осколки.
Большой зал мгновенно стих. Все как один устремили взгляды на источник звука.
Фу Яо сидел среди толпы, не сделав и движения; рядом с ним расположился Чжань Тянься, но сам Фу Яо казался абсолютно невозмутимым.
— Вы... о чем? — растерянно и негромко переспросил Цао Ваншу.
В ответ Фу Яо внезапно одарил его ледяным взглядом — в нем читалось поистине бесчувственное и безжалостное презрение. Словно какие-то оковы, что доселе сдерживали его, вдруг лопнули, обнажив истинную, жестокую натуру.
Он не спеша поднялся и произнес:
— Цао Ваншу.
— Здесь. — Цао Ваншу впервые услышал, как этот человек назвал его по имени, и от испуга невольно отозвался. Стоявший перед ним Божественный Клинок казался совершенно другим человеком по сравнению с тем покорным исполнителем его прихотей.
— Скажи мне, кто в Поднебесной искуснее всех владеет боевыми искусствами?
— Естественно... естественно, кто же еще, кроме Божественного Клинка.
— Раз я могу владеть Поднебесной, с какой стати мне возвращаться в пещеру и продолжать вести ту полуголую, полуголодную жизнь во тьме, где не увидеть солнечного света? — говоря это, Фу Яо шаг за шагом приближался к Цао Ваншу. Тот смертельно испугался и заискивающе затрясся:
— Это... таковы правила нашего предка!
— Ха! — холодно усмехнулся Фу Яо и чеканя каждое слово произнес:
— Если даже отца можно убить, то что мне какой-то предок!
Цао Ваншу от ужаса рухнул на задницу и завопил:
— Люди! На помощь!
Но он не успел докричать: сверкнула вспышка меча. Прежде чем присутствующие успели опомниться, голос Цао Ваншу оборвался. Стоявшие ближе других даже забрызгало кровью, а сам Цао Ваншу уже лежал в луже крови без чувств.
Остальные один за другим выхватили мечи — в комнате тут же зазвучал звон стали. Фу Яо же, не выказывая и тени беспокойства, произнес:
— Помочь вам поймать Мэн Саньцяня — это была моя последняя дань искренности в качестве Божественного Клинка Секты Меча перед предками, которые за всю свою жизнь так и не увидели дневного света!
— Фу Яо, — подал голос Чжань Тянься. Удивительно, но даже в такой момент он сохранял ледяное спокойствие. — Ты думаешь, что силами лишь одного себя, убив Цао Ваншу, сможешь отсюда уйти живым и невредимым?
Голос Чжань Тянься звучал подобно рыку короля зверей; впрочем, произнося эти слова, он лишь чуть-чуть шевельнул своим единственным оставшимся глазом.
Фу Яо презрительно хмыкнул. Практически в тот же миг у дверей словно из ниоткуда возникла толпа адептов в белых одеждах. Из их рядов вышел человек на вид ученый мужа, с лицом белым, как мел, и улыбкой, сияющей подобно звездам. В этот миг почти все в зале замерли от потрясения, ибо этим человеком оказался не кто иной, как только что казненный Мэн Саньцянь.
Глядя на Мэн Саньцяня за порогом, Хуа Мэйлин тихонько рассмеялся — наконец-то всё встало на свои места.
Мэн Саньцянь легкомысленно улыбнулся, отвесил Фу Яо легкий поклон и жестом пригласил следовать за ним, произнося с улыбкой:
— С нетерпением жду дальнейшего сотрудничества с Божественным Клинком.
Фу Яо проигнорировал его и зашагал вперед с поистине царственным видом. Чжань Тянься холодно наблюдал за происходящим: он отлично понимал, что снаружи всё уже плотно окружено людьми Культа Белого Владыки, и сегодняшний день действительно был не лучшим моментом для расправы.
И все же, не сводя глаз со спины Фу Яо, он бросил вдогонку:
— Неужели ты думаешь, что в этом мире и вправду есть такая свобода, о какой ты мечтаешь?
Фу Яо остановился, но не обернулся. Помолчав с мгновение, он ответил:
— Пока я жив хотя бы один день, я не перестану к ней стремиться.
С этими словами он решительно шагнул в ряды адептов Культа Белого Владыки. Мэн Саньцянь ухмылялся, словно хорек, стащивший лакомство, а его взгляд поверх толпы устремился прямо на Хуа Мэйлин; изогнутые в усмешке губы напоминали победоносно реющий стяг.
Хуа Мэйлин глянул на него и вдруг улыбнулся — улыбкой мягкой и теплой, как весенний ветер.
Вот так-то куда интереснее! Фу Яо, ты всё же меня не разочаровал.
http://bllate.org/book/32586/3981625
Готово:
