— Ой, Сюй Юй, ты даешь! Откуда тебе знать, что там в провинции решили?
— Да кто его знает, будет ли толк от этих удобрений. Свой навоз — бесплатный, а тут 500 цзиней… Звучит как-то слишком неправдоподобно.
— Куплю один мешок на пробу, если что, не так обидно будет.
Большинство жителей пока занимали выжидательную позицию. Некоторые были готовы скинуться и купить мешок на пробу — цифры в отчетах выглядели пугающе, а цена в одну мао кусалась: на эти деньги можно было купить больше цзиня свинины.
Только Цзян Цзяньвэй, не раздумывая, взял сразу два мешка. Он отвечал за один му рисового поля и один му суходольного, так что сразу закупил все необходимое удобрение на сезон.
— Сюй Юй, я возлагаю на тебя эту важную задачу, учись прилежно! — Лю Гоцян похлопал Сюй Юя по плечу.
— Я понимаю, бригадир. Я сделаю так, чтобы все увидели: удобрения — вещь стоящая.
Отказавшись от приглашения Лю Гоцяна на ужин, Сюй Юй и Цзян Цзяньвэй отправились домой.
— Ты купил так много, неужели так мне веришь? — Сюй Юй склонил голову набок.
Цзян Цзяньвэй посмотрел на пустые рисовые поля неподалеку:
— Когда мы разговаривали с бригадиром, в твоих глазах горел огонек. Я понял, что ты говоришь искренне. Я тоже надеюсь, что в следующем году у нас будет богатый урожай риса.
Всю дорогу они молчали. Внезапно Цзян Цзяньвэй заговорил:
— Давай сегодня на ужин приготовим вяленое мясо.
Цзян Цзяньвэй выглядел очень серьезным, и Сюй Юй, прищурившись, улыбнулся:
— Хорошо.
В тот вечер готовил Цзян Цзяньвэй.
Он тщательно промыл кусок вяленого мяса, полчаса отварил его, остудил и нарезал тонкими ломтиками. Добавив побеги чеснока и немного сушеного острого перца, он быстро обжарил всё на сильном огне. Соль не понадобилась — блюдо и так получилось простым и вкусным.
И сегодня был не грубый рис, а белый, шлифованный.
Очень вкусно. С тех пор как Сюй Юй оказался в этой книге, он еще не ел ничего вкуснее.
Наевшись досыта, Сюй Юй не стал сразу уходить в свою комнату, а остался поболтать с Цзян Цзяньвэем.
Главным образом его поразило, что Цзян Цзяньвэй купил так много удобрений. Помимо удивления, он чувствовал радость: такое безоговорочное доверие и этот импровизированный праздник с вяленым мясом заставили Сюй Юя по-настоящему присмотреться к Цзян Цзяньвэю. Он оказался живым человеком, за чьей немногословностью скрывалось глубокое чувство серьезности. Это стоило того, чтобы раскрыть перед ним душу.
Сюй Юй в одностороннем порядке объявил его своим первым другом после прибытия сюда.
Но почему о таком необычном человеке, как Цзян Цзяньвэй, в оригинальной книге не было ни строчки?
— Сейчас же не сезон полевых работ, почему ты каждый день уходишь так рано?
Цзян Цзяньвэй помолчал, но все же ответил:
— Я посадил немного овощей в горах. — Он сделал паузу и прямо посмотрел Сюй Юю в глаза. — В последнее время надо полоть их от сорняков. В остальное время охочусь.
Сюй Юй и подумать не мог, что Цзян Цзяньвэй из тех людей, кто молча делает большие дела: обычно слова из него не вытянешь, а если скажет — хоть стой, хоть падай.
В наше время земля общая, и всё, что растет в горах — тоже общее. Без разрешения сажать что-то на земле нельзя, а на дикие фрукты и овощи в лесу все смотрели сквозь пальцы.
Помолчав, Сюй Юй кивнул, подтверждая:
— Так и правильно, зато всегда будешь сыт.
Глаза Цзян Цзяньвэя на миг потеплели:
— Когда будет время, я отведу тебя в горы. Поедим самых нежных овощей, выменяем у людей немного таро, сделаем похлебку из таро и зелени.
Сердце Сюй Юя дрогнуло, но, опасаясь, что Цзян Цзяньвэй скажет еще что-нибудь в таком же духе, он перевел тему.
Впрочем, большую часть времени говорил Сюй Юй, а Цзян Цзяньвэй изредка отзывался или кивал.
…Лежа в постели, Сюй Юй всё размышлял, и ситуация казалась ему всё более странной. Разве похож такой человек, как Цзян Цзяньвэй, на проходного персонажа? Почему о нем в книге ни слова?
Это было чувство обиды за друга: Цзян Цзяньвэй такой замечательный, неужели он не заслужил даже эпизодического появления?
Сюй Юй всегда был таким: внешне со всеми приветлив, но в глубине души у него были свои весы, на которых он взвешивал, кто друг, а кто прохожий.
От этих раздумий он так расстроился, что сам не заметил, как уснул.
На следующее утро Сюй Юй встал, еще сонный, вспомнив, что нужно пораньше добраться до уездного комитета, чтобы произвести хорошее впечатление.
Цзян Цзяньвэй, опасаясь, что Сюй Юй не найдет дорогу, предложил проводить его. Пешком до уезда идти час, если прибавить шагу. На бычьей повозке из бригады не уехать: волы — ценность огромная, а ту повозку разрешили только потому, что это был первый выезд молодежи в деревню.
Дорога была пустой, но в уезде народу прибавилось. Сюй Юй не позавтракал, поэтому, сжимая в кармане продуктовые карточки и мелочь, потащил Цзян Цзяньвэя к государственному ресторану, дорогу к которому он успел выведать.
— Сегодня я угощу тебя лапшой Янчунь! — Сюй Юй обернулся и улыбнулся Цзян Цзяньвэю.
Цзян Цзяньвэй перевел взгляд с запястья Сюй Юя, за которое тот его тянул, на раскрасневшиеся от бега щеки и теплую, как весеннее солнце, улыбку, и просиял в ответ:
— Хорошо!
— Здравствуйте, мне две порции лапши Янчунь и два мясных пельменя.
Цзян Цзяньвэй, услышав это, дернул Сюй Юя за рукав и прошептал на ухо:
— Мы же договорились на лапшу, зачем еще пельмени?
Сюй Юй вскинул подбородок и уверенно ответил:
— Я хочу тебя угостить.
Цзян Цзяньвэй замолчал.
Порция лапши стоила восемь фэней и два ляна продуктовых карточек, пельмень — пять фэней и один лян карточек. Мясные пельмени стоили недешево.
Официантка, увидев возню Цзян Цзяньвэя, закатила глаза:
— Двадцать шесть фэней и шесть лянов карточек.
Вид у официантки был высокомерный: в те времена получить место в государственном ресторане — значит схватить удачу за хвост.
Сюй Юй с хлопком выложил деньги на прилавок, не обращая внимания на дерзкую работницу, и потянул Цзян Цзяньвэя к свободному столику.
— Не обращай на нее внимания, придурочная какая-то.
— Угу.
Официантка с кислым лицом поставила перед ними лапшу с пельменями и ушла.
Горсть тонкой лапши, полчашки крепкого бульона, чистая вода, пять цяней свиного жира, ложка старого соевого соуса, пара хрустящих листьев бок-чой и щепотка зеленого лука сверху. Лапша Янчунь готова.
Мясные пельмени размером с ладонь, дымящиеся, с тонким тестом и сочной начинкой: в каждом по три цяня мяса, при укусе брызжет сок.
Увидев лапшу, Сюй Юй приуныл. Он с тоской смотрел на зеленый лук, плавающий в бульоне. Не ожидал, что здесь в лапшу сыплют лук — просчитался. Бабушка никогда не добавляла лук в его порцию.
Он медленно начал вылавливать лук и складывать на край тарелки, как вдруг в поле зрения появилась миска с лапшой без единого кусочка лука.
А, это миска Цзян Цзяньвэя.
— Давай поменяемся. Я уже выбрал весь лук, забирай мою.
— Хорошо! Спасибо тебе, Цзян Цзяньвэй.
Глоток горячего бульона согрел изнутри, так же уютно, как и особое отношение кое-кого.
Наевшись, Сюй Юй и Цзян Цзяньвэй втиснулись в автобус — уездный центр был далековато, Сюй Юй хотел успеть пораньше.
Билет стоил три фэня. Цзян Цзяньвэй настоял на том, чтобы заплатить, и Сюй Юй не стал спорить — пусть будет так.
В автобусе было тесно и душно, но, к счастью, они сели на первой остановке и успели занять места.
Сюй Юя укачивало. Он сел у окна, приоткрыл его, чтобы впустить свежий воздух, и прислонился лбом к раме, вдыхая холодный, чистый ветерок.
— В такую стужу, и зачем окно открывать? — проворчал какой-то старик, стоявший рядом.
В автобусе никто не ответил, Сюй Юй тоже проигнорировал его.
Старик разозлился еще больше:
— Эй, молодежь пошла! Ладно бы место пожилым уступили, так еще и окна настежь в такой мороз — мои старые кости совсем околели.
На самом деле окно открыл не только Сюй Юй, но из молодежи на сиденьях были только он и Цзян Цзяньвэй. Да и открыл Сюй Юй его лишь на крошечную щелку.
Сюй Юй усмехнулся и уже хотел ответить, но Цзян Цзяньвэй успокаивающе похлопал его по руке и обернулся к старику, бросив на того тяжелый взгляд.
Тот сразу прикусил язык. Он решил, что Сюй Юй выглядит как мягкотелый интеллигент, которого легко запугать. Старик привык давить на слабых, но не ожидал, что Цзян Цзяньвэй заодно с ним.
На нужной остановке Сюй Юй вышел и помахал Цзян Цзяньвэю на прощание — тому было по пути в магазин.
Здание уездного комитета представляло собой трехэтажный корпус с просторным двором.
У входа стоял худощавый парень. Увидев Сюй Юя, он помахал ему:
— Ты из бригады Хунци, приехал учиться по удобрениям?
— Да, я образованная молодежь из бригады Хунци, меня зовут Сюй Юй.
— Отлично, товарищ Сюй, я тебя с утра жду. Я Гао Юань, можешь звать меня Сяо Гао или просто Гао Юань, как хочешь. Ваша бригада Хунци первой заказала эту партию, другие бригады — кто не знает, кто боится пробовать, только у вас в бригаде Хунци такая прыть.
Гао Юань отвел его в кабинет и ушел.
Внутри было пусто: старый рабочий стол, зеленый стеклянный шкаф, набитый папками с бумагами, несколько столов, сдвинутых для совещаний, длинные скамьи и доска.
Не прошло и минуты, как дверь со скрипом отворилась. Вошел добродушный старик лет шестидесяти с седыми волосами и немного усталым взглядом.
— Ты и есть тот самый Сюй Юй, о котором говорил Лю Гоцян?
Сюй Юй, увидев старика, тут же вскочил и встал в сторонке, чувствуя себя скованно.
— У молодых столько энергии! В каком классе учишься?
— Я закончил старшую школу. — Сюй Юй не знал, закончил ли оригинальный персонаж школу, поэтому ответил первое, что пришло в голову.
http://bllate.org/book/32580/3980710
Готово:
