Ресторан, который заказал Чжан Юань, был частным заведением, расположенным не так уж близко к репетиционной базе музыкантов. Чтобы добраться туда, пришлось объехать чуть ли не половину Центрального округа, зато уровень уединённости там был просто превосходным.
Пятеро участников группы calm в последние дни выступали с гастролями в двух городах. График оказался настолько плотным, что толком поесть и поспать им не удавалось. После каждого концерта приходилось общаться с прессой и присутствовать на праздничных банкетах организаторов, где по пятам следовали репортёры с папарацци, а в фан-клубах даже устраивали специальные фан-зоны. То, что называлось ужином, на деле сводилось к тому, что все пятеро поднимали бокалы с шампанским и выдавали ещё одно выступление на публику. За несколько дней они не съели ни одного нормального обеда. Теперь же, вернувшись на главную базу и немного переведя дух, они уставились на заставленный изысканными блюдами стол голодными зелёными глазами.
— Давайте, беритесь за палочки, — хотя Чжан Юань был менеджером, за годы совместной работы, особенно в неформальной обстановке, он больше походил на хорошего друга для участников группы. Едва сев за стол, он призвал всех немедленно приступить к еде. — Чужих здесь нет, церемониться не нужно. Поешьте как следует, а после — марш по домам отдыхать. Ах да, Цянь Сун может налегать на что угодно, а к острому не прикасайтесь.
Услышав это, Цянь Сун замер и молча отвёл руку, уже тянувшуюся к острому сычуаньскому раку.
Выходя из машины, Чжан Юань нарочно вытащил из багажника две бутылки без опознавательных знаков с буровато-красной жидкостью. Отрокопотив крышки, он выпустил наружу густой водочный аромат, смешанный со специфическими нотками.
Чжан Юань налил себе небольшую стопку и с улыбкой спросил остальных:
— Попробуете? Фирменный рецепт, настойка собственного приготовления. Больше семидесяти граммов дикого женьшеня, добавлена оленья кровь, ягоды годжи, циноморий, трава бессмертия и... эх, короче говоря, сплошная польза для здоровья и укрепления организма. Подлечимся?
Все пятеро парней были чуть старше двадцати. В повседневной жизни шоу-бизнеса они чаще всего сталкивались не с музыкой, а с разнообразными трендами и визгом фанаток. Откуда им было знать об этих секретах долголетия для людей среднего и старшего возраста? Поддавшись на уговоры Чжан Юаня, они тут же оживились, восторженно замахали стаканами и заявили, что это обязательно нужно продегустировать.
— Оленья кровь да циноморий... — Фан Чи откинулся на спинку стула, наблюдая, как Чжан Юань разливает алкоголь, и лениво протянул: — Это ты так здоровье укрепляем? Сразу и не скажешь, Брат Юань, тебе чуть за тридцать, а уже не тянешь...
— Хватит тут на меня наговаривать, — с улыбкой отозвался Чжан Юань, перехватил стоявший у руки Фан Чи стакан и наполнил его. — Попробуй-ка. Чисто зерновая, шестьдесят три градуса, настаивалась больше полугода. Отлично помогает от сырости и холода, твоим уставшим плечам и пояснице только на пользу пойдет.
— Да со спиной у меня всё в порядке, — с заметным раздражением повторил Фан Чи, поднял рюмку и сделал крошечный глоток.
Алкоголь показался ему невероятно жгучим, с каким-то неописуемым привкусом, из-за чего он тут же нахмурился:
— Чего такая ядрёная?
— Ты просто привык пить всякую разбавленную шнягу, — Чжан Юань поднял свой стакан, легонько стукнул им о край стола и призвал: — Ну что, давайте для начала устроим небольшое внутреннее празднование. Летний тур начался отлично, а когда завершим всю гастрольную программу, закатим грандиозный банкет от компании!
Ужин выдался на редкость тихим и размеренным, приносящим абсолютное телесное блаженство. Спустя два часа все в защитных масках разъехались по домам, довольные и счастливые — разве что, судя по всему, изрядно захмелевшие.
Водитель в минивэне должен был развезти парней по домам. Вспомнив, что ему еще предстоит отправиться с Чжан Юанем в это так называемое небесное место, чтобы приобщиться к народным ремёслам, Фан Чи перед самым отъездом на ходу принял решение:
— Мы с Братом Юанем возьмём такси, так быстрее будет.
Цзин Хай немного подумал и произнёс:
— Небезопасно же. Вдруг таксист тебя узнает...
— Да всё нормально, — Чжан Юань тоже выпил немало и вмешался в разговор: — У этого ресторана есть служба трезвых водителей. Я договорюсь с хозяином, пусть кто-нибудь нас отвезёт.
Цянь Сун тоже подал голос:
— А это надежно?
В этом и заключались извечные хлопоты тех, кто находится на пике популярности в индустрии развлечений.
Чжан Юань беспечно отмахнулся:
— Свои люди, расслабьтесь.
Услышав уверения менеджера, остальные успокоились. Попрощавшись, они сели по машинам и разъехались той же дорогой.
Хозяин этого заведения домашней кухни, судя по всему, был близко знаком с Чжан Юанем и вызвался подвезти их лично.
На заднем сиденье легковой машины Фан Чи откинулся назад, расслабленно вытянув длинные ноги. Чёрная защитная маска скрывала его правильные, мужественные черты лица — видны оставались лишь слегка прикрытые персиковые глаза, а длинные ресницы отбрасывали на кожу крошечные тени, придавая ему выражение беспечной усталости и расслабленности.
Алкоголь Фан Чи переносил сносно. Нельзя сказать, что он мог выпить цистерну и не опьянеть, но для поддержания светских связей в кругу на повседневных приёмах этого вполне хватало. Однако на подобных тусовках и звёзды, и акулы капитала обычно предпочитали благородное вино, подчёркивающее статус. Поэтому такой крепкий деревенский алкоголь двойной перегонки на зерновой основе, да ещё и с добавками, Фан Чи пил действительно впервые.
В салоне звучала тихая музыка. Чжан Юань сидел на переднем пассажирском сиденье и тихо о чём-то переговаривался с водителем. В машине царила умиротворённая атмосфера, и Фан Чи, чувствуя, как к голове приливает хмель, незаметно для себя погрузился в полудрёму.
.........
После ужина было уже за восемь. Обычно в это время в ресторане всё ещё принимали гостей, но сейчас дождь хоть и стих, однако так и не прекратился. Линь Сяо помогал приёмной матери убирать со столов, а когда выдалась свободная минутка, сказал:
— Пойду посижу в зале, вдруг кто-нибудь заглянет.
Отец сидел на бамбуковом стуле под навесом крыши, крутил приёмник и, прислушиваясь к непрекращающемуся шуму дождя, отозвался:
— В такой час, да ещё в ливень, откуда клиентам взяться. Не ходи.
Линь Сяо нащупал за дверью зонт — тот самый, который родители брали с собой, выходя на улицу — раскрыл его и произнёс:
— Ничего страшного. В десять часов я запру двери и выключу свет. Погода плохая, вы с мамой ложитесь отдохнуть пораньше.
Обычно в заведении перед чужими людьми Линь Сяо почтительно звал их мастером и хозяйкой — исключительно ради профессионального имиджа. Но дома за закрытыми дверьми он звал их самыми настоящими мамой и папой.
Видя, что отговорить не удается, Линь Ююй велел:
— Тогда пусть мама проводит тебя до крыльца, во дворе лужи, ходить трудно.
— Не нужно, — Линь Сяо достал из гостевой комнаты свою неизменную трость для слепых и мягко произнёс: — Тут идти-то всего ничего, я на ощупь доберусь.
С этими словами он раскрыл зонт, включил датчик на трости и, осторожно прощупывая дорогу перед собой, шагнул в дождливую ночную тьму.
В такую погоду и вправду вряд ли кто-то придёт. Линь Сяо вошёл с заднего входа на первый этаж ресторана, сложил зонт в угол и вернулся к компьютерному столу. Усевшись на место, он надел наушники, включил ПК и зашёл на образовательный онлайн-портал для незрячих.
Достав из ящика стола прибор для письма по Брайлю и специальную бумагу, он под диктовку лекции из наушников принялся быстро накалывать на плотных листах ряды выпуклых точек.
Линь Сяо получил образование, но начальную и среднюю школу окончил в интернатах для слепых, которые в обществе обычно называют школами Цимин. Туда попадают дети с врождёнными или приобретёнными нарушениями зрения, у которых практически нет шансов на полное выздоровление. В отличие от учеников обычных школ, помимо общеобразовательных предметов, они с малых лет занимаются массажем и мануальной терапией, чтобы заранее подготовить почву для взрослой жизни.
Но Линь Сяо сильно отличался от своих сверстников из интерната. Он с пелёнок рос рядом с приёмными родителями, а бесценное мастерство отца передавалось из поколения в поколение. Стоило ему научиться говорить и понимать речь, как его жизнь заполнился классическим слепым массажем. С трёх лет приёмная мать брала его крошечную ручку и водила по телу отца, заставляя искать нужные точки: находил правильно — получал конфетку, ошибался — выслушивал нагоняй. Поэтому в школе он не особо налегал на узкоспециализированные предметы, уделяя куда больше времени общеобразовательной программе.
Словно зачахшая травинка посреди пустыни, поймавшая живительную влагу, он впитывал знания изо всех сил.
Поэтому, когда подошло к концу обучение в средней школе и большинство одноклассников разошлось по специальным училищам или вовсе бросило учёбу, чтобы выйти в большой мир, этот сосредоточенный парень благодаря блестящим оценкам был внепланово зачислен в обычную городскую старшую школу. Пару лет назад эта история даже вызвала небольшой резонанс в обществе и попала в новостной выпуск местного телевидения.
Однако настоящие испытания начались как раз после поступления.
В обычной старшей школе не было специализированных учебников по системе Брайля. Он сидел в том же классе, что и зрячие, обладающие ясным умом обычные подростки, и осваивал ту же программу, которая давалась ему уже далеко не так легко, как раньше.
Особенно тяжело было с письмом.
В школе отсутствовал штатный тифлопедагог, поэтому на обычных уроках всё было ещё сносно: преподаватель объяснял материал устно, а Линь Сяо делал записи по Брайлю со слуха. Но при выполнении домашних заданий и на экзаменах ему требовалось отвечать на обычных бланках и писать стандартными иероглифами, что создавало колоссальное напряжение. Времени и скорости ему вечно не хватало по сравнению с обычными учениками.
Стиснув зубы, он продержался так три года. Два года назад, когда ему исполнилось семнадцать и пришло время сдавать гаокао, поступить на бакалавриат в обычный вуз у него не вышло, а идти в институт специального образования он категорически не хотел, из-за чего провалил экзамены.
Как раз в тот период у приёмной матери начались проблемы со здоровьем, и отец уже не справлялся со всем в одиночку. Не найдя другого выхода, Линь Сяо бросил учёбу и вернулся домой, чтобы вместе с отцом ухаживать за мамой и поддерживать их скромный семейный бизнес.
Но пусть жизнь сложилась именно так, огонь в его сердце не погас.
Особенно когда год назад он услышал, что один из тех обычных вузов, о которых он всегда мечтал, открыл приёмные экзамены для абитуриентов с нарушениями зрения. Там выдавали специальные варианты по Брайлю и даже давали больше времени на выполнение заданий. Если набрать проходной балл, можно было наравне с остальными поступить в высшее учебное заведение. С момента окончания школы прошло уже два года, поэтому даже для повторной подачи заявки ему пришлось бы регистрироваться как лицо, сдающее экзамены самостоятельно. Но это было неважно. Главное, что огонёк, теплящийся в кромешной тьме, продолжал гореть.
Ночь была бесконечной, но пусть хоть миллионы пойдут против, он не свернёт со своего пути.
На первом этаже массажного салона горел единственный потолочный светильник. Время текло медленно и плавно; в наушниках звучал беглый английский текст, а в руках Линь Сяо уверенно и тяжело ходило шило для письма по Брайлю. Наверное, он был настолько поглощен работой, что даже не заметил приближающихся к крыльцу шагов.
Лишь когда дверь распахнулась, и вместе со влажным запахом дождя в помещение ворвался едва уловимый шлейф алкоголя, он на секунду замер. Быстро сорвав наушники и поставив компьютерный курс на паузу, он поднялся из-за стола, обогнул стойку и в тот самый момент, когда вошедший переступил порог, уловив едва заметные колебания воздуха, интуитивно определил пол и рост незнакомца, после чего произнёс чистым, мягким голосом:
— Добро пожаловать. Желаете записаться на массаж, господин?
Фан Чи стоял на месте, в чёрной маске, с чуть влажными прядями волос и футболкой. Замерев на полушаге, он скосил глаза на стоявшего перед ним юношу с белой кожей и чёрными волосами и слегка прищурился.
http://bllate.org/book/32579/3980632
Готово:
