Юй Мяо лежал на кровати, а Цзян Бай сидел сверху, одной рукой опираясь на постель, словно боясь, что партнер не выдержит его веса.
Подумать только, зря он, что ли, все эти мышцы накачал?
Цзян Бай привычным движением обхватил руками его гибкую талию, и воздух в комнате постепенно начал раскаляться.
Цзян Бай тоже опустился ниже в этом бушующем водовороте чувств.
— Ха... А Мяо...
Цзян Бай покачивал бедрами, а темнота скрывала выражение безумного экстаза на его лице.
— А Мяо, ты просто невероятен, я люблю тебя...
Их руки переплелись и сжались с новой силой.
Испытав высшее наслаждение, Юй Мяо расплылся в улыбке.
— Я тоже люблю тебя, малыш.
Если твои руки в моих руках, прямо сейчас...
Если твой чистый аромат
коснется моего дыхания, я скажу: мой маленький возлюбленный.
Закончив дела, Юй Мяо крепко заснул, а за спиной у Цзян Бай все было измазано и влажно. Не обращая на это внимания, он подпер голову рукой и принялся во все глаза смотреть на любимого.
Сколько бы раз он ни глядел на него, его сердце вновь и чуть ли не до взрыва наполнялось любовью и восхищением. Сердцебиение ускорялось настолько, что у него перехватывало дыхание, а в голове шумело, грозя расколоться от перенапряжения.
— Он тебя совсем не любит.
Внезапно в ушах прозвучал голос Мо Ланя.
В голове зазвенело, мысли спутались и поплыли...
Цзян Бай, скрипя зубами, безостановочно дрожал. Боясь разбудить А Мяо, он торопливо ссутулился, слез с кровати и упал прямо на ковер, до боли закусив пальцы, чтобы не издать ни звука.
Но даже когда зубы прокусили кожу до крови, дрожь не прекращалась.
Мерзавец, мерзавец... Все они — проклятые мерзавцы, которые не могут вынести его счастья с А Мяо.
Мысленно проклиная всех вокруг, он в ужасе застыл: его бледные волосы обрамляли искаженное от кошмара и страха лицо, делающее его похожим на мертвенно-бледного злого духа, а глаза горели безумным, мертвящим ужасом.
То, с какими взглядами его друзья смотрели на А Мяо, внушало Цзян Бай животный страх.
Разве кто-то мог не любить Юй Мяо?
Шло время, и отношение Цзян Бай к этим людям становилось все хуже и хуже. В один прекрасный день они с Юй Мяо обедали в кафе и случайно столкнулись с его соседями по комнате. Когда все трое сидели за одним столом, и сосед заговорил с Юй Мяо, Цзян Бай вдруг так затошнило, что он со всех ног бросился в туалет — его вырвало.
Все эти люди лишь притворялись, что заботятся о нем, а на самом деле пытались разрушить его отношения с А Мяо.
Как же это противно, как отвратительно... Почему в его жизни вообще появились эти люди? Даже его собственные родители: за фасадом крепкого и гармоничного брака оба изменяли друг другу, искренне полагая, что их жесткий контроль — это благо для него. С самого детства его окружали лишь изнуряющая учеба и бесчисленные кружки по интересам.
Он был обязан притворяться утонченным, вежливым и жизнерадостным, играя роль хорошего Цзян Бая в глазах окружающих.
Но кто-нибудь знал, чего он хочет на самом деле? Кому вообще было дело до его мечт?
До восемнадцати лет Цзян Бай чувствовал себя словно прикованный цепями раб, влачащий жалкое существование на краю гибели. Но после восемнадцати он увидел свет —
этим светом стал Юй Мяо, такой подлинный, яркий и не признающий никаких рамок. Только Юй Мяо прижал к груди измученного до предела парня и сказал:
— Хватит тащить на себе всякую чушь, я же рядом, дурачок.
Любовь способна исцелить все.
Подгоняемые ветром свободы, они взялись за руки и сбежали из суетного мира, от шумной толпы, на поиски своего Эдема.
Все дозволено, ничто не истинно.
Фея Цзы Ся в фильме Великий китайский поход говорила:
— Мой избранник — великий герой. Однажды он прилетит за мной на облаке пяти цветов в сияющих золотых доспехах.
Все вокруг твердили, что Юй Мяо — абсолютно испорченный человек, который лишь научил его курить, набивать татуировки и сквернословить.
Они слепо повторяли чужие слова и смотрели на него с жалостью. В такие моменты Цзян Бай неизменно лишь холодно усмехался.
Разве кто-нибудь из них понимал, как томится его сердце?
В глазах света Юй Мяо шел против всех устоев — дерзкий, яркий и пленительный.
Но для Цзян Бая Юй Мяо был великим героем, который позволил ему расцвести и заставил...
вырваться из смертельной ловушки навстречу новой жизни.
Наверное, в этом мире он мог полагаться только на А Мяо... Больше у него никого не осталось.
Поэтому.
Даже если тот его не любит — разве это имеет значение?.. Вся его униженная, трепетная жажда любви поднялась со дна души.
Нам достаточно быть вместе.
Цзян Бай в одиночку нес на плечах ночную тьму. Он перебрался на другую сторону постели и застыл на страже у изголовья, с безумным обожанием глядя на спящего любимого и мысленно возвращаясь к тому будущему, о котором они так часто говорили.
А Мяо рассказывал, как они купят дом в каком-нибудь живописном маленьком городке, как в комнате обязательно будет стоять мощный игровой компьютер, а на тумбочке рядом с ним — всегда лежать любимые снеки. В гостиной они поставят широкий мягкий диван, а телевизор будет достаточно большим.
А Мяо говорил, что им не нужны хоромы, хватит и семидесяти-восьмидесяти квадратных метров.
Зимой в том маленьком городке обязательно шел бы снег. Вокруг вились уединенные горные серпантины, и А Мяо обещал, что тогда будет катать его на мотоцикле прямо на вершину встречать рассвет.
Благодаря стримам он уже давно накопил кругленькую сумму с рекламы и спонсорских контрактов, так что денег на покупку дома хватило бы с лихвой. Глаза Цзян Бая сияли ярче звезд, пока он нежно гладил любимое лицо, вызывавшее в нем столь фанатичное поклонение. Любовь всегда заставляет человека бескорыстно отдавать лучшее тому, кто дорог, и он очень хотел, чтобы Юй Мяо увидел эту искреннюю, чистую любовь.
— Я люблю тебя.
Напоследок он легко коснулся губами щеки любимого.
Цзян Бай тихонько вернулся на свою половину кровати, забрался под одеяло и, вдыхая успокаивающий слабый запах табака, погрузился в сон.
Юй Мяо, делая вид, что спит, приоткрыл глаза и, чувствуя влажный след на щеке, неопределенно хмыкнул.
Опять среди ночи полез целоваться исподтишка...
Ну ничего, завтра я ему за это губы искусаю.
Примечания автора:
Для Цзян Бая Юй Мяо — это спасение, даже если это спасение заставило его пойти против всех правил.
Мне хотелось написать о Юй Мяо как о ком-то похожем и на солнце, и на трясину — о самом безудержном и свободном ветре на свете.
Эту главу снова заблокировали и пришлось переписывать, эх...
Глава 8 Родной дом
:)
Ранним утром Юй Мяо с горящим во взгляде азартом прижал голову Цзян Бая к себе, заставляя подчиниться, и то проникновение в раскаленную глубину принесло ему ни с чем не сравнимое, потрясающее чувственное наслаждение.
— Малыш, — не поскупился он на похвалу.
—
После всего Юй Мяо закурил сигарету и, лежа на животе, стал смотреть прямую трансляцию в телефоне.
Губы Цзян Бая распухли и покраснели, лицо излучало чарующую истому. Словно на щеках все еще оставался румяна, он с безумным обожанием смотрел на любимого и, вспомнив, что они до сих пор не завтракали, участливо спросил:
— А Мяо, что ты хочешь поесть?
Юй Мяо, не отрывая глаз от экрана телефона, лениво бросил:
— Кашу из свинины с тысячелетними яйцами и чайные яйца.
Цзян Бай послушно кивнул и поднялся с постели.
Тут Юй Мяо внезапно кое о чем вспомнил и наконец перевел взгляд со смартфона на Цзян Бая.
http://bllate.org/book/32574/3980254
Готово:
