В конце концов, мысль о том, что мужчина может рожать детей, звучала слишком абсурдно.
Но что думал по поводу всего этого фарса другой его участник, Лу Цы, оставалось только гадать.
Кэ Сюй, засунув руки в карманы, спустился по ступенькам. Чуть задрав подбородок, он с заметным раздражением бросил:
— Эй, ты, по фамилии Лу, на что пялишься?
Сидевший неподалеку Лу Цы снял наушники и с забавной усмешкой посмотрел на Кэ Сюя:
— Глаза мои, это ты внезапно оказался в поле моего зрения. Что, уже и посмотреть нельзя?
— Ты… — на мгновение осипнув, Кэ Сюй заносчиво ткнул в Лу Цы пальцем. — Спорим на что угодно, я заклею твои глаза скотчем!
Стоило услышать это, как уголки губ Лу Цы приподнялись еще выше. Он беззаботно пожал плечами:
— Ладно, давай, попробуй.
— Раз сказал — сделаю, неужели молодой господин вроде меня станет тебя бояться?
Забыв про туалет, Кэ Сюй развернулся и бросился в комнату на поиски скотча. Спустя полминуты он вылетел обратно, сжимая в руке широкий рулон липкой ленты.
Лу Цы по-прежнему стоял на прежнем месте, проявив благородство и не сдвинувшись ни на шаг. А вот Кэ Сюй, примчавшийся к нему с пылающим в глазах гневом, застрял на самом интересном месте: он битых полминуты не мог подцепить край ленты.
Лу Цы опустил взгляд на его лицо, сплошь состоявшее из раздражения, и предложил:
— Помочь?
Кэ Сюй одарил его презрительным взглядом:
— Не нуждаюсь.
У Лу Цы было прекрасное зрение. При свете луны блеснул край прозрачной ленты, и он без труда разглядел начало мотка, даже не прикасаясь к нему. Подняв руку, он указал пальцем:
— Здесь.
Кэ Сюй, уже до смерти уставший искать заветный кончик, больше не заботился о гордости. Ухватившись за край, он с силой дернул со звуком «чирк», стремительно прижал ленту прямо к глазам Лу Цы, а затем начал мотать круг за кругом вокруг его головы, пока не убедился, что тот точно ничего не видит.
Но Лу Цы тоже не лыком был шит. Сегодня у него было хорошее настроение, поэтому он позволил Кэ Сюю обмотать себя несколько раз, прежде чем перейти в контратаку. Как только Кэ Сюй приподнял носок и перекусил ленту зубами, Лу Цы в тот же миг проявил молниеносную реакцию: одной рукой выхватил рулон, а другой крепко зафиксировал Кэ Сюя, который был тоньше его. Заведя руки худенького парня за спину, Лу Цы в мгновение ока связал ему запястья остатками скотча.
Уступая Лу Цы в росте и телосложении, да к тому же проигрывая в силе, Кэ Сюй, с которым за пару десятков секунд расправились как с куклой, мог только грязно ругаться и беспомощно терпеть чужой произвол.
— Сволочь Лу Цы! — Кэ Сюй никак не мог вырваться и от досады покрылся испариной на лбу. — Немедленно развяжи меня!
Лу Цы лишь легко улыбнулся. Проигнорировав слова Кэ Сюя, он придержал парня за плечи, наклонился к самому его уху и тихо произнес:
— Не бойся, я никому не скажу.
— Сохранишь тайну? — в Кэ Сюе взыграли чувствительные нервы. Он уставился на Лу Цы сквозь слои прозрачного скотча. — Какую еще тайну?
Взгляд Лу Цы, казалось, совершенно не замечал преграды в виде скотча. Уголки его губ чуть изогнулись, а указательный палец легким, надменным жестом ткнул Кэ Сюя в живот:
— Тайну о том, что ты… способен рожать детей.
— …! — Кэ Сюй был готов взорваться от ярости. Потеряв всякий стыд, он завопил: — Да пошел ты, Лу Цы, мать твою, я вообще-то мужик!
Он замахнулся и пнул Лу Цы: — Мы еще не закончили!
Лу Цы одновременно сдирал с головы ленту и уворачивался от ударов, отпуская шутки:
— Раз уж у нас есть ребенок, то мы действительно еще не скоро закончим.
От злости голос Кэ Сюя взлетел на несколько октав:
— Да это все чушь собачья! Ложь!
И ты еще считаешь себя лучшим учеником школы? У тебя что, совсем нет собственного мнения?
Лицо Кэ Сюя раскраснелось от гнева. Руки его были связаны за спиной, но ноги оставались свободными, так что он без устали кружил за Лу Цы вокруг каменного водоема, не останавливаясь ни на секунду. При этом его рот изрыгал бесконечный поток самых разных ругательств — от вполне культурных до совершенно нецензурных.
В этот момент голос Ян Лимэй опередил ее саму — раскатистый крик донесся прямо из переулка:
— Кэ Сюй, у тебя одного язык без костей? Когда ты уже наорешься?
Услышав это, Кэ Сюй оглянулся на ворота двора. Мать вела за руку младшую сестру и быстрым шагом входила во двор. Он тут же повернулся к матери спиной, демонстрируя связанные руки, и сразу же принялся жаловаться:
— Мама, смотри, он меня связал!
Ян Лимэй отвесила ему затрещину по спине:
— А не лез к человеку, стал бы он тебя связывать?
— Вот именно, — поддакнула семилетняя сестра Чжао Юньюнь. — Братик Лу Цы такой рассудительный, это ты наверняка вывел его из себя.
Кэ Сюй не знал, как и оправдаться, его лицо от злости позеленело. Он искоса глянул на Лу Цы: тот уже полностью содрал скотч, помахал им перед носом Кэ Сюя с легкой улыбкой на губах и спокойно скрылся в доме.
Ян Лимэй и не думала защищать Кэ Сюя, так что бедолаге оставалось лишь искать помощи у сестры:
— Юньюнь, выручай брата.
Чжао Юньюнь с самого детства отличалась хитростью, а уж когда дело касалось Кэ Сюя, в ней просыпалось сразу восемьсот хитрых планов:
— Тогда ты должен мне кое в чем пообещать.
Кэ Сюй нахмурился:
— В чем еще?
Глаза Чжао Юньюнь лукаво сверкнули:
— В эти выходные поможешь мне поговорить с братиком Лу Цы, пусть он поможет мне подтянуть учебу.
Лицо Кэ Сюя окаменело.
Черт возьми, почему опять все крутится вокруг Лу Цы?
Какого черта он за лакомый кусочек? Все вокруг только и делают, что расхваливают его да требуют к себе!
— Ни за что, выбирай что-нибудь другое, — с досадой бросил Кэ Сюй.
Чжао Юньюнь проявила свое обычное упрямство:
— Нет уж, только это. Если не согласен — так и ходи связанным.
Зная, что сестру не переспорить, а помощи ждать не от кого, Кэ Сюй сквозь зубы выдавил:
— Ладно, будь по-твоему.
***
На следующий день, в классе восьмого потока.
Кэ Син и Лу Юй прибыли в школу задолго до звонка. Лу Цы появился сразу после них, а Кэ Сюй, как обычно, примчался в самый последний момент, влетя в класс перед самым началом.
Стоило Кэ Сюю сесть на свое место, как сидевшая напротив Кэ Син тут же развернулась к нему. Не успела она рот открыть, как Кэ Сюй пресек её жестянкой:
— Стоп, даже не думай меня так называть.
Теперь стоило ему увидеть эту парочку брата и сестры, как у него начиналась защитная реакция — он смертельно боялся, что они выпалят какое-нибудь сногсшибательное обращение прямо при всем классе.
Кэ Син протянула короткое «о» и даже не стала обижаться. В конце концов, вряд ли найдется хоть один восемнадцатилетний парень, способный легко принять мысль о своей будущей беременности и родах. У нее было достаточно терпения, она подождет, пока папа постепенно свыснется с этой мыслью.
К тому же, она вдруг подумала, что нынешний характер ее отца выглядит довольно-таки мило. Девушка постучала пальчиком по крышке парты и осторожно предложила:
— Тогда я пока буду звать тебя… Кэ Сюй? Или, как те парни, называть тебя… Сяо Сюй? Кэ-кэ?
Кэ Сюй бросил на нее косой взгляд и равнодушно бросил:
— Как хочешь.
После окончания утренней самостоятельной работы старосты классов начали собирать домашнее задание. Кэ Сюй всегда делал дз кое-как, лишь бы отделаться, но пустым оно не бывало — сойдет для сдачи.
Сунув тетрадь последнего предмета в руки старосты, он собрался было послоняться по школе, как вдруг справа спереди раздалось несколько шуршащих звуков. Кэ Сюй замер на месте и перевел взгляд на пол.
Два красных свидетельства о браке и пачка листов бумаги валялись на полу картинками вниз. Сердце Кэ Сюя пропустило удар, и он резко окликнул:
— Лу Юй!
В этот момент Лу Юй как раз сдавал тетради старосте переднего ряда. Какой-то проходящий мимо ученик заметил лежащие на полу вещи и уже собирался присесть, чтобы подобрать их, но Кэ Сюй преградил ему путь ногой:
— Погоди, не надо поднимать.
Лу Юй быстрым шагом вернулся к своей парте, торопливо подобрал всё, аккуратно сложил и спрятал в ранец.
Кто-то из зевак рядом с усмешкой отпустил шутку:
— Ой, новенький, а ты чего это свидетельство о браке родителей с собой в школу таскаешь?
Лу Юй сохранил ледяное выражение лица и не стал ничего объяснять. Он лишь бросил короткий взгляд на Кэ Сюя, в глубине которого читалась легкая тревога — парень боялся, что Кэ Сюй рассердится на него.
Но Кэ Сюй отличался толстокожестью: убедившись, что посторонние ничего не успели разглядеть, он засунул руки в карманы и невозмутимо вышел из класса.
Уже во время урока, глядя на спину Лу Юя, Кэ Сюй снова вспомнил о недавнем инциденте. Он оторвал чистый лист от тетради и размашистым почерком вывел: Зачем ты вообще каждый день таскаешь эту макулатуру в школу? Оставляй дома, где живешь, а то увидит кто — такой грандиозный скандал разразится.
Немного скомкав записку, он ткнул ею Лу Юя в спину. Когда тот обернулся, Кэ Сюй глазами показал на записку.
Лу Юй развернул бумажку, чуть приподнял бровь, быстро набросал ответный текст и вернул записку на парту Кэ Сюя.
Кэ Сюй развернул листок. На нем было написано почерком, невероятно похожим на его собственный: «Хорошо, папа. Это была моя оплошность, заставившая тебя волноваться, клянусь, в следующий раз такого не повторится, папа».
Тон просто сочился почтительностью.
Кэ Сюй поджал губы, а выражение его лица стало точно таким же, как у старичка из мемов, разглядывающего телефон.
Тьфу ты, это его постоянное папа звучит куда более приторно, чем хотелось бы.
Хотя, пожалуй, это папа звучало для слуха куда приятнее, чем то мама, которым его награждала Кэ Син, но Кэ Сюй всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. У него вовсе не было склонности примерять на себя роль отца для кого-то чужого.
Недолго думая, Кэ Сюй скомкал записку и швырнул ее в урну.
Услышав шелест мнущейся бумаги, Лу Юй оглянулся назад, быстро чиркнул еще одно послание и передал Кэ Сюю.
Губы Кэ Сюя превратились в тонкую ниточку. Он развернул записку, и палитра его эмоций сменилась от нахмуренных бровей до полного отчаяния.
На бумаге красовалось: «Не переживай, папа, при посторонних мы с сестрой будем звать тебя по имени или по детскому прозвищу, и только когда мы вчетвером дома, я буду звать тебя папа».
Тебе придется поскорее привыкнуть к этому, ведь мы с сестрой действительно выношены под твоим сердцем целых десять месяцев, и тебе больше всего нравится, когда мы зовем тебя папой.
Папа, папа, папа, папа, папа, папа, папа, папа…
В конце красовалась подпись: «Любящие тебя Сяо Юй и Сяо Синь».
Оставлять отцу подобные записки было старой привычкой, зародившейся у них с сестрой еще в будущем. Лу Юй понимал, что нынешнему Кэ Сюю трудно это принять, но ему безумно хотелось поступить именно так — от этого веяло необычайным теплом и озорством.
Если считать по датам рождения, Кэ Сюй, только-только поступивший в выпускной класс старшей школы, был даже младше его и Кэ Син — он был самым младшим из них четырех, ему еще не исполнилось восемнадцати лет. В то время как они с сестрой и отец уже перешагнули этот рубеж и стали совершеннолетними. А Лу Цы был самым старшим среди них.
Осознав это, Лу Юй, точно так же как и сестра, вдруг поймал себя на мысле, что этот суетливый, вспыльчивый Кэ Сюй из прошлого был поистине очарователен. До перемещения во времени отец никогда не дарил ему подобных эмоций.
В отличие от другого отца: сорокалетний Лу Цы и нынешний восемнадцатилетний Лу Цы были абсолютно одинаково сдержанными и невозмутимыми, редко показывали эмоции наружу и всегда источали ауту неприступного холодка.
К Лу Цы он по-прежнему испытывал прежнее благоговейное уважение, но теперь их возраст сравнялся, а между ними возникла новая грань равных отношений.
Дочитав записку до конца, Кэ Сюй по привычке хотел было скомкать ее, но, вспомнив, что этот наглец снова может прислать ответ, проявил терпение, сложил листок вдвое и сунул в карман брюк.
Он поднял взгляд на сидящего впереди Лу Юя и как раз встретился с ним глазами — парень послушно моргнул, вызвав у Кэ Сюя лишь безмолвную кривую ухмылку, после чего отвернулся.
Лу Юю удалось рассмешить «папу», и на душе у него разлилось тайное ликование.
Никто и подумать не мог, что этот внешне холодный и отрешенный Лу Юй наедине с отцом ведет себя столь ласково и прилипчиво.
http://bllate.org/book/32567/3979686
Готово:
