Искать Янь Цзинъюя по меркам столетней давности, разумеется, бесполезно. Сейчас он даже хуже обычного смертного, не говоря уже о том, чтобы числиться в Списке бессмертных.
— Вот почему Хранитель Закона тоже решил, что Янь Цзинъюй, скорее всего, мертв. Повелитель Демонов, уйдя в уединение, тоже узнал об этом, но он упрямо стоит на своем: Янь Цзинъюй жив, и настаивает на том, чтобы лично отправиться в Хутянь на его поиски.
Янь Цзинъюй: «...»
Спустя сотню лет этот тип остался таким же упрямым и твердолобым. Иногда ему даже казалось, что у того в жилах течет кровь демонического зверя.
Он прикрыл рот рукой, снова закашлялся и спросил:
— Раз он так твердо уверен в этом, есть ли у него какие-то основания?
— Янь Цзинъюй всегда отличался коварством и хитростью, его уловкам не было конца. К тому же, он родился со Зрачком Предначертания Судьбы, способным заранее заглядывать в Небесную Судьбу. Повелитель Демонов считает, что такой человек обязательно оставил бы себе пути к отступлению.
...На этот раз никаких путей к отступлению действительно не было. Янь Цзинъюй на мгновение не понял: то ли этот человек слишком высокого о нем мнения, то ли недооценивает саму судьбу.
— Однако поход в Хутянь так и не позволил найти Янь Цзинъюя, зато... — Юноша перевел взгляд на него. Янь Цзинъюй мгновенно напрягся. Юноша медленно покачал головой и добавил: — На самом деле, когда Повелитель Демонов внезапно решил действовать, я подумал, что Янь Цзинъюй и правда жив. Но поговаривали, что тот обладает изяществом сосны и снега, внешностью небожителя, а ты на него совсем не похож. Да и... к тому же, ты просто отброс...
— ... — Янь Цзинъюй вздохнул.
Снаружи послышались звуки: легкие шаги девушки, и за порог дворца ступили черные сапоги.
Янь Цзинъюй повернул голову и встретился с глубоким, темным, словно бездна, взглядом, от которого по спине пробежал холодок.
Ощущая колоссальное давление уровня культивации, юноша быстро отошел от края кровати и почтительно замер в стороне.
Настроение Янь Цзинъюя было крайне противоречивым.
Он прекрасно понимал, что тот его узнал. Даже если он не мог постичь, как именно, несмотря на его нынешний облик, тот сумел его распознать, но по одному этому взгляду он осознал: обмануть не получится. Тот уже решил, что перед ним Янь Цзинъюй.
Положение хуже некуда, поэтому он первым выдавил из себя улыбку. Мужчина уже подошел к нему, спокойно оглядел с ног до головы и произнес:
— Не узнаешь меня?
Двое юношей позади них недоуменно наблюдали за происходящим. Янь Цзинъюй неловко замялся и уклончиво ответил:
— Добрый господин.
Мужчина подошел к самой кровати, нависая сверху. Было ясно, что он не позволит Янь Цзинъюю так легко отделаться, и с легкой угрозой в голосе добавил:
— Мое имя.
На таком близком расстоянии Янь Цзинъюй заметил в его темных зрачках едва уловимый красно-золотой отсвет. Сердце Янь Цзинъюя внезапно будто что-то сильно ударило, отдавшись тупой болью.
Его губы дрогнули, и он медленно произнес:
— Ляо Чэнь.
Стоило имени сорваться с губ, как сердце Янь Цзинъюя сжалось в комок.
Он вглядывался в красно-золотые искорки в темных глазах собеседника, наблюдая, как выражение его лица постепенно смягчается, в то время как кровь в груди беззвучно рвалась наружу.
Он с трудом проглотил подкатившую к горлу кровь, но в следующее мгновение её стало еще больше. Янь Цзинъюй снова проглотил её, но когда лицо мужчины вновь стало суровым, он не сдержался и выплюнул целый сгусток. Сопровождаемый безудержным кашлем, он весь — лицо и грудь — оказался забрызган пятнами крови.
Ляо Чэнь...
Человек, с которым они были заклятыми врагами, бившимися насмерть...
Он достиг Стадии Бога Демонов.
Его тело безвольно согнулось, он зашелся в безумном кашле, словно внутри него ворочался огромный камень. Мир снова погрузился во тьму.
До тех пор, пока ему в рот не сунули пилюлю, а чья-то рука не легла на грудь, вливая поток необъятной Духовной силы. Тело Янь Цзинъюя, которое обычно не могло принять ни крупицы, в тот же миг ощутило слабое подспорье. Он дернул ресницами и поднял взгляд на Ляо Чэня; в его бледном лице читались сложные чувства — смесь отчаяния и гнева.
Выражение лица Ляо Чэня было столь же противоречивым:
— Почему ты стал отбросом?
Янь Цзинъюй от злости закашлялся еще сильнее, закатил глаза и процедил:
— Как ты и хотел, я скоро умру.
Глава 2. Давай же, сразимся насмерть!
Янь Цзинъюй чувствовал себя умирающей рыбой, за которой наблюдают инородные существа.
Он в полном изнеможении лежал на кровати, пока на его запястье покоилась рука безумного лекаря Мира Демонов — Юй Цюе. В отличие от прошлого, этот тип, вечно ходивший с растрепанными волосами и безумным видом, теперь аккуратно собрал волосы и даже отмыл лицо до блеска.
— Спасибо пилюле Цуйвэй, — Юй Цюе быстро отстранился и почтительно обратился к Ляо Чэню: — Думаю, с ним всё будет в порядке.
Говоря это, он то и дело косился на Янь Цзинъюя, словно тот был каким-то диковинным предметом, разглядывая его со всех сторон.
— Он сможет восстановить уровень культивации?
Этот вопрос, конечно, задал не Янь Цзинъюй. Перед лицом врагов, с которыми он когда-то сражался, он чувствовал себя зайцем, забредшим в волчью стаю, и мог лишь отдаться на их милость.
Юй Цюе опомнился, словно Ляо Чэнь спросил о чем-то немыслимом:
— То, что он остался жив — уже чудо. А уровень культивации... ждать придется до следующей жизни.
Ляо Чэнь стоял чуть поодаль, и Янь Цзинъюю приходилось изо всех сил скашивать глаза, чтобы видеть его. Заметив, что на него смотрят, он тут же обессиленно прикрыл глаза.
Спустя несколько мгновений Ляо Чэнь произнес:
— Раз уж он стал бесполезным, забирай его себе.
Юй Цюе сначала остолбенел, а затем пришел в дикий восторг и воскликнул:
— Благодарю Повелителя Демонов за щедрую милость!
Его голос дрожал от волнения, а взгляд, устремленный на Янь Цзинъюя, наполнился нездоровым фанатизмом.
Янь Цзинъюй оцепенел. Хотя он предполагал, что Ляо Чэнь притащил его сюда для мучений, он никак не ожидал, что тот отдаст его безумному лекарю. Кто же не знал, что у того есть крайне извращенная страсть — он любил рисовать на человеческой коже и особенно обожал изменять людям черты лица. Говорили, что делом всей его жизни было создание «прекраснейшего существа» собственными руками, подобно богине Нюйве.
Попади он к нему в руки, завтра же с Янь Цзинъюя сдерут кожу, оставив его в сознании.
Не успел Юй Цюе потереть руки и потянуться к нему, как Янь Цзинъюй резко прохрипел:
— Ляо Чэнь, ты пользуешься чужой слабостью!!!
Юй Цюе зажал ему рот одной рукой, а другой подхватил за пояс. Янь Цзинъюй не мог сопротивляться, и перед глазами снова потемнело.
До тех пор, пока Ляо Чэнь не произнес:
— Дай ему договорить.
Юй Цюе бросил на Янь Цзинъюя злобный взгляд, но все же послушно положил его обратно. Янь Цзинъюй перевел дух и из последних сил выговорил:
— Что это за умение такое — нападать исподтишка? Если ты такой способный, вылечи мой кашель, излечи меня, и тогда мы сразимся открыто и честно... кхе-кхе-кхе...
Когда он вырвался из вязкой тьмы, Ляо Чэнь уже снова стоял перед ним с намеком на улыбку:
— Ты действительно оставил себе путь к отступлению.
Не успел Янь Цзинъюй открыть рот, как Юй Цюе тут же вставил:
— Повелитель, мы все прекрасно помним, какой хитрый этот Янь Цзинъюй. Вы всегда хотите сразиться с ним один на один, но он каждый раз приводит с собой засаду, вам ни в коем случае нельзя больше...
Ляо Чэнь слегка поднял руку, пренебрежительно обрывая его наставления, и сказал Янь Цзинъюю:
— Я буду ждать, пока ты полностью восстановишься, чтобы сразиться со мной честно... и насмерть.
Наступила ночь. Янь Цзинъюй лежал на кровати, как на иголках.
Юй Цюе сидел перед ним, впившись в него взглядом — его глаза светились необъяснимым упорством.
Янь Цзинъюй закрыл глаза, но всё равно чувствовал, как этот взгляд словно лезвие скребет по его лицу.
Кожа на спине была довольно грубой, но, к несчастью, он был тяжело ранен и не мог перевернуться.
Пришлось открыть глаза и нахмуриться:
— Ляо Чэнь сказал, что я должен жить. Если посмеешь тронуть меня, посмотришь, как он с тобой разделается.
— Это действительно ты, Янь Цзинъюй, — Юй Цюе вдруг рассмеялся, его глаза жадно блуждали по его лицу. — Даже оказавшись в такой ситуации, ты умудряешься невозмутимо строить из себя важную персону.
Этот тип всегда так себя вел, когда видел его в те годы. Янь Цзинъюй не особенно боялся Ляо Чэня: он полагал, что даже если тот станет его мучить, то максимум — сломает ноги, отрубит руки или отхлещет плетью. Хотя это жестоко и грубо, но, по крайней мере, не вызывает такого ужаса.
А вот если он попадет к Юй Цюе, то даже страшно представить, через что придется пройти.
— Янь Цзинъюй, — с любопытством произнес Юй Цюе. — А где твое лицо?
Янь Цзинъюй усмехнулся:
— Я в таком положении, что стоит ли мое лицо хоть чего-то?
Юй Цюе потер руки:
— Разве ты не хочешь вернуть свою внешность? В свое время ты был... ц-ц, хотя Ляо, кхм, Повелитель Демонов Ляо и в нашем Мире Демонов обладает выдающейся внешностью, но с тобой, Янь Цзинъюй, ему не сравниться.
Янь Цзинъюй понял, что тот не имел в виду, что у него «нет лица» в переносном смысле, и слегка удивился:
— Ты хочешь помочь мне вернуть мой облик?
Юй Цюе закивал и принялся нетерпеливо расписывать план:
— Тебе всего лишь нужно снять кожу, я выдержу её в нефритовой росе несколько дней, а заодно подправлю кости. Если боишься боли, я дам тебе порошок для успокоения души, и, проснувшись, ты вернешься к прежнему виду. Кто знает, может, твоя кожа станет даже нежнее, чем была когда-то...
Янь Цзинъюй отстранился от его жадных рук, а Юй Цюе все продолжал улыбаться:
— Ну как, заманчиво?
Заманчиво, как же! Этот порошок для успокоения души только на словах погружает в сон и избавляет от ощущений, а по сути — насильственно подавляет душу. К тому же у него ужасные последствия: когда он проснется, то, скорее всего, станет марионеткой в руках Юй Цюе.
Янь Цзинъюй перевел тему на другой вопрос:
— Говорят, Ляо Чэнь убил Чи Юаня. Это правда?
— А как же иначе? — парировал Юй Цюе. Янь Цзинъюй крайне удивился: — Разве Чи Юань не пытался продвинуть его, создавая ему имидж?
Юй Цюе посмотрел на него как на дурака:
— С чего бы Чи Юаню продвигать его?
— Разве он не его главный ученик? — Янь Цзинъюй счел это само собой разумеющимся. — Учитель хочет передать трон ученику, нужны ли тут еще причины?
Взгляд Юй Цюе стал еще более странным. Янь Цзинъюй продолжил:
— К тому же, если он действительно убил Чи Юаня, почему вы не схватили его как предателя? Как такой человек, поправший учителя и предков, может быть Повелителем Демонов?
Юй Цюе странно ответил:
— Ты думаешь, Мир Демонов — это ваш Хутянь? Если он не смог бы убить Чи Юаня, кто бы поверил, что он достоин стать правителем мира?
Янь Цзинъюй долго переваривал услышанное, притворившись, что его мыслительный процесс заторможен, и после паузы произнес:
— Но ведь Чи Юань передал ему путь, развеял сомнения, обучил его боевым искусствам...
http://bllate.org/book/32559/3978420
Готово:
