Се Ханьюй внезапно заговорил, и его аура мгновенно воцарила тишину вокруг. Шуанхань, отливая серебром, словно наложил на присутствующих оковы.
— Се Ханьюй из Секты Вереницы Бессмертных. О методе, о котором говорит Чжэньжэнь, я прежде не слышал, звучит довольно диковинно.
— Бессмертный господин еще молод, поэтому, естественно, не ведает о том, что в этом мире всё сущее находится во взаимном порождении и подавлении. Стоит лишь бросить этих двух желторотых щенков в реку Ланьси, как на сто лет вперед можно обеспечить покой и мир, а также хороший урожай и погоду.
Чжэньжэнь Юанькун держался с видом добродетельного и милосердного старца, но, услышав слова Се Ханьюя, он слегка задрал нос, проявляя спесь:
— Методы, которым обучают в сотнях школ совершенствования, хоть и имеют право на жизнь, но всегда чересчур медлительны. Речной демон творит бесчинства, вред от него огромен, и сей способ — кратчайший путь к решению проблемы.
— Убивать невинных ради выгоды, не завязывать благих уз — это идет вразрез с Небесным Путем и мешает вознесению. Взгляды даоса весьма своеобразны, поистине, вы лишены всяких желаний и стремлений.
Голос Се Ханьюя звучал бесстрастно. Он мельком взглянул на стоявших позади Цзян Чао с двумя детьми, а затем снова перевел взгляд на Чжэньжэня Юанькуна.
— Юный друг, твои слова заставляют меня устыдиться, но в деле с рекой Ланьси иначе нельзя. Не знаю, принесла ли какой-то результат твоя недавняя схватка? Не лучше ли подождать три дня до полнолуния и принести этих двух детей в жертву? Успех будет гарантирован.
Чжэньжэнь Юанькун погладил бороду на подбородке:
— Нынче в мире всё больше мошенников и плутов. Станет ли такая великая секта, как Секта Вереницы Бессмертных, занятая подготовкой к Собранию Бессмертных, отряжать своих учеников сюда?
ЦАО Фэй, стоявший рядом, встрял в разговор:
— Матушка Цзян, должно быть, попалась на вашу удочку. Такие молодые, да откуда у вас могут быть способности? Чжэньжэнь, я сейчас же заберу этих двоих детей обратно, а через три дня побеспокою вас исполнением задуманного.
— Да ты совсем дурак, что ли? Тебе уже в деды пора, а ты тут в чьи-то внуки набиваешься! — Цзян Чао вмиг вспыхнул от гнева. Он заслонил детей собой и сделал несколько шагов вперед. — Хорошо еще, что это не твои дети! Знаешь, сколько духовной энергии Бессмертный господин Се потратил, чтобы спасти тебя? А этот дохлый сом рядом — палец о палец не ударил, а ты носишься с ним, как с драгоценностью!
Се Ханьюй не ожидал, что тот внезапно вспомнит о нем. Нефритовый колокольчик на поясе тихо звякнул, и он на мгновение замер.
Воды реки Ланьси постепенно успокоились, колебания духовной энергии прекратились. Черно-белый нефрит Цинхуа, выброшенный волной на берег, утратил свой блеск. Он выглядел тусклым, и назвать его обычной галькой было бы куда уместнее.
Се Ханьюй наклонился и подобрал камень. Черно-белый нефрит Цинхуа славился своей теплотой, глубоким цветом и способностью пропускать свет. Раньше река Ланьси была полна духовной энергии, и нефрит, пропитанный ею, оберегал здоровье и жизнь владельца.
Но у камня в его руке не осталось ни крупицы энергии.
— Ты, желторотый щенок, как смеешь молоть чепуху?!
Чжэньжэнь Юанькун, услышав, как его назвали вонючим сомом, так рассвирепел, что его усы задергались, и он, выставив палец, принялся осыпать Цзян Чао проклятиями.
Се Ханьюй бросил на него холодный взгляд, и Шуанхань вмиг оказалась у горла Чжэньжэня Юанькуна. Наглый рот мгновенно захлопнулся.
Цзян Чао стало неловко, он даже слегка засмущался, решив, что Се Ханьюй решил заступиться за него. Он легонько потер кончик носа:
— Э-э, ну, вообще-то, я мог бы и сам его переругать.
Се Ханьюй: «…………»
ЦАО Фэй, перепуганный до смерти, задрожал, словно в лихорадке, и не смел вымолвить ни слова. Се Ханьюй бросил ему нефрит:
— Когда этот камень стал таким?
ЦАО Фэй осторожно поймал его, но из рук выронил, и камень упал в щель между белеющими костями на земле.
Он поднял глаза на троих людей, окруживших его, и страх в его взгляде, казалось, мог бы заполнить всю реку Ланьси. Присев на корточки, он крепко сжал ремень брюк. Ладони его вспотели, и он с трудом, стараясь не касаться костей, поднял нефрит.
ЦАО Фэй заметно выдохнул:
— М-мы… у нас тут всегда было полно черно-белого нефрита Цинхуа, но год… год назад качество камня резко упало. Он стал мутным, даже засаленным на ощупь. С тех пор купцы стали реже приходить к нам за нефритом.
Он опасливо покосился на лицо Се Ханьюя:
— Н-на самом деле, год назад у нас стали пропадать люди… те, кто добывал нефрит, падали в воду. Мы ведь из поколения в поколение живем у реки, все отличные пловцы, как могли за месяц утонуть больше десяти человек?
— И с тех пор… почти каждый месяц кто-то падает в воду. Деревня снаряжала людей на поиски тел, но ничего не нашли. А потом и добыча нефрита стала скудеть, да и сам он портился.
— А как вы узнали, что в реке Ланьси завелся демон? — спросил Се Ханьюй.
— Старый даос нам сказал. Полгода назад пришел седовласый старик с мальчиком-учеником, это он сказал, что в реке демон.
— И где он сейчас? — удивился Цзян Чао.
— Он ушел в тот же день. Когда деревенские молили его об изгнании демонов, он ответил, что его силы ограничены, но через полгода придет другой человек, который и изгонит нечисть, а нам велел просто ждать.
Когда ЦАО Фэй говорил это, он слегка опустил веки, стараясь держаться поближе к Чжэньжэню Юанькуну, чувствуя исходящее от Шуанхань намерение меча.
— Как выглядел тот старый даос, помнишь?
Услышав это описание, Се Ханьюй насторожился. Его не покидало ощущение, что в его прибытии сюда есть какой-то подвох.
— У него на поясе был белый нефритовый кулон, а у мальчика-ученика — огромный узел за спиной.
ЦАО Фэй почесал голову. Старик и мальчик появились в деревне Ланькоу туманным утром, стояли под ивой на окраине и улыбались. Сейчас это казалось пугающим.
— Неужели снова Демон Развязанного Узла? — тихо произнес Се Ханьюй. — Какая тайна здесь скрыта?
***
Ветви грушевого дерева зеленели, вытянувшись вверх, а под ними, прямо на земле, рос лук-джусай. Юнь Фу и Юнь Лин сидели на корточках рядом, старательно пересчитывая муравьев. Цзян Чао стоял поодаль, разглядывая единственную в городке Ланькоу аптеку.
Дети уже сменили одежду на простую, из синей грубой ткани, но сшитую крепко. Цзян Чао всё еще был в своем свадебном наряде: хоть он и просушил его духовной силой, запах сырости все еще ощущался.
Цзян Чао прислонился к дереву, сорвал лист и рассеянно разглядывал прожилки. Се Ханьюй стоял во дворе. Юнь Чанпу и ЦАО Фэй сгруппировались за спиной Чжэньжэня Юанькуна. Се Ханьюй стоял в одиночестве напротив них, сжимая в руке Шуанхань.
— Доктор Юнь, мы ведь обо всем договорились, почему вы снова пошли на попятную?
Выражение лица ЦАО Фэя было таким, будто он наелся вчерашней прокисшей каши:
— Чжэньжэнь Юанькун всё рассчитал! Как только эти двое станут жертвами, река Ланьси вернется в прежнее состояние, и деревенские снова смогут спокойно добывать нефрит.
Юнь Чанпу тяжело вздохнул и опустился на корточки. Ему было едва за двадцать, от него сильно пахло лекарственными травами. Его глаза покраснели:
— Брат ЦАО, Фу-эр и Лин-эр — мои родные дети. Моя жена Лань-нян едва выжила, чтобы родить их. Мое сердце… я не могу на это пойти.
— Доктор Юнь, что стоят две жизни по сравнению с жизнями стольких людей в нашем городке Ланькоу? Ты лекарь, тебе лучше знать, что важнее, разве нет?
ЦАО Фэй нахмурился. Он всю жизнь был одинок, жена рано умерла, денег на новый выкуп не было, так и остался бобылем к пятидесяти годам.
— Брат ЦАО, Чжэньжэнь! — из дома выбежала женщина с растрепанными волосами. — Умоляю вас! Фу-эр и Лин-эр совсем еще дети! Неужели правда нет другого выхода? Позвольте мне заменить их! Я пойду, я готова!
Она рухнула на колени и вцепилась в одежду Чжэньжэня Юанькуна:
— Что нужно сделать, я всё выполню! Пощадите детей, дайте мне умереть, я стану жертвой!
Юнь Фу и Юнь Лин, считавшие муравьев, испуганно подбежали к ней, заливаясь слезами, и ухватились за руки матери:
— Мама, мама, мне страшно!
— Не бойтесь, детки, не бойтесь, мама здесь.
Женщина прижала их к груди. Се Ханьюй подошел и помог ей подняться. Она с ужасом взглянула на него, спрятав головы детей у себя на груди. Ее хрупкое тело сильно дрожало, а на руках виднелись ссадины от падения на землю.
— Не волнуйтесь, я разберусь с этим демоном.
Се Ханьюй отодвинул Шуанхань немного назад. У него было чистое лицо и спокойные янтарные глаза. Женщина подняла голову, глядя на него, и слезы покатились по ее щекам:
— Спасибо, бессмертный господин! Если вы спасете моих детей, я сделаю что угодно!
— Сначала уведите детей в дом, на улице ветер. Ни о чем не беспокойтесь, всё наладится.
Голос Се Ханьюя стал мягче. Он наложил на троих оберег, чтобы избавить их от страха и тревог последних дней.
— Благодарю, бессмертный господин, благодарю! Скорее, поблагодарите господина! — женщина похлопала детей по спинам и поклонилась, но какой-то порыв ветра помог им выпрямиться.
— Идите отдохните.
Юнь Чанпу последовал за ними в комнату. ЦАО Фэй, увидев это, побоялся что-либо сказать. Он пристально смотрел на окно, а затем, топнув ногой, решил довериться человеку перед ним:
— Бессмертный господин, вы правда сможете спасти наш городок Ланькоу?
Молодая зеленая ветка внезапно пролетела над головой ЦАО Фэя, заставив его попятиться и врезаться в Чжэньжэня Юанькуна, отчего тот повалился на землю.
Цзян Чао неспешно подошел и положил руку на плечо Се Ханьюя, но в следующее мгновение был отброшен. Он продолжал улыбаться, играя прядью своих волос:
— Чжэньжэнь Юанькун, интересно, есть ли какие-то требования к жертве?
— Этот массив требует чистоты, лучше всего подойдут мальчик и девочка.
http://bllate.org/book/32554/3977451
Готово:
