Нищий, видя, что спасен, не обращая внимания на боль и раны в теле, поспешно произнес: Я, я уроженец селения Юаньпань в Учжоу, зовут меня Чжан Цицзяо, семья моя бедна, в секте я то и дело подрабатывал небольшими делами, чтобы заработать на жизнь, да вот оскорбил кого-то и был изгнан из секты. А позже кто-то пожелал убить меня, к счастью, к счастью, мне довелось случайно заполучить один защитный магический артефакт, вот я и спасся, едва не умерев и сымитировав гибель.
Но он все равно попал под удар чужого заклинания, неудивительно, что теперь он выглядел именно так.
Сюэ Инвань продолжил расспросы: Кто же обошелся с тобой столь жестоко?
Чжан Цицзяо приоткрыл рот, но смог издать лишь невнятное мычание, и Сюэ Инвань сразу понял, что тот связан клятвой, а потому не может назвать причину и имя человека, который довел его до такой жизни.
Отказ последовал незамедлительно: нищий опустился на колени перед Сюэ Инвань, опираясь руками о землю, несколько раз громко побился лбом и заплакал: Не мог бы ты спасти меня, я хочу домой, я хочу домой...
Сейчас его облик и впрямь внушал ужас: покрытый грязью и испускающий кислый смрад, лишенный ног, он кишел бесчисленными белыми опарышами, что копошились и выедали гниющую плоть.
Сюэ Инвань сотворил для него простое заклинание очищения, достал за пазухой лекарство и, наливая его на раны меж ног, расспросил: Не спеши, Учжоу отсюда недалеко, я что-нибудь придумаю, чтобы тебе помочь.
Чжан Цицзяо непрерывно и с благодарностью кивал, из его глаз текли слезы, и он хотел говорить дальше, как вдруг издалека посмертные шаги — кто-то приближался по тесному и узкому переулку.
Юэ Цы подошел к Сюэ Инвань, и раздался звонкий голос юноши: Старший соученик, вот ты где, я тебя замучился искать.
Сюэ Инвань как раз собирался рассказать ему о Чжан Цицзяо, но стоило тому бросить взгляд на Юэ Цы, как он замер, лицо его исказилось от напряжения, а тело невольно сжалось в комок.
Юэ Цы слегка подался вперед, вглядевшись в его лицо, и произнес: Это ты.
Сюэ Инвань растерянно моргнул: Вы знакомы?
Юэ Цы холодно бросил: Где вещь?
Чжан Цицзяо отчаянно затряс головой: Я, я не знаю, ее забрал кто-то другой... Я ведь тоже просто пешка, я не нарочно украл твою вещь...
По обрывкам их реплик Сюэ Инвань смутно догадался, в чем дело, поняв, что Чжан Цицзяо вовсе не промышлял мелкой торговлей и никого не оскорблял, а был изгнан из секты исключительно за то, что украл вещь Юэ Цы.
Даже если так, Секта Чжаохуа должна была лишь изгнать тебя, откуда же взялись твои увечья и раны?
При виде Юэ Цы Чжан Цицзяо заметно задрожал от страха, затем перевел взгляд на Сюэ Инвань, сглотнул слюну и, словно приняв какое-то решение, набрался храбрости и выпалил: Канон Гор и Реков, беги из Секты Чжаохуа, беги скорее, в Секте Чжаохуа есть...
Канон Гор и Реков — это книга пророчеств о будущих поколениях, оставленная после окончания Мятежа Хэндуань и битвы с Расой демонов тысячелетней давности, и ныне она хранилась в Секте Чжаохуа.
Слова эти были лишены начала и конца, и Сюэ Инвань не понимал, к чему тот вдруг завел о них речь.
Он уже собирался расспросить его подробнее, как в следующее мгновение Чжан Цицзяо широко раскрыл глаза, испустил из горла болезненный стоп, и изо рта хлынул яркий фонтан крови.
Его язык оказался безжалостно вырван и сломан, лишая возможности вымолвить хоть слово.
Сюэ Инвань гневно обернулся: Что ты делаешь?!
Лицо Юэ Цы осталось безмятежным: Старший соученик, не верь его брехне, — произнес он. — Он везде ворует, дотянул свои руки и до меня, я всего лишь... дал ему понять, что он не прав.
Но тебе не стоило быть столь жестоким! Какая тогда разница между тобой и теми зловещими сектами, что промышляют темными путями?
Сюэ Инвань поспешно бросился останавливать кровь, но Юэ Цы нанес удар слишком тяжело, и вернуть прежнее состояние своими силами он не мог, оставалось лишь попытаться отвести пострадавшего в лечебницу.
Юэ Цы заговорил вновь: Это я погорячился... Старший соученик, позволь мне извиниться перед ним и задать еще пару вопросов, хорошо?
Сюэ Инвань тревожился: Что ты задумал?
Юэ Цы ответил: Всего лишь хочу расспросить о пропавшей вещи, здесь есть личные моменты, так что попрошу старшего соученика отойти ненадолго. Я просто вспылил сгоряча, к тому же в таком состоянии, что я еще могу ему сделать?
Он говорил до того искренне и серьезно, что Сюэ Инвань, подумав, наказал ему трижды: Только не калечь его.
Будь спокоен, старший соученик, — отозвался Юэ Цы.
Сюэ Инвань остался ждать у выхода из переулка, и лишь спустя добрых полчаса Юэ Цы вышел оттуда со свежим и довольным видом.
Сюэ Инвань спросил его: Ну как?
Улыбнувшись уголками губ, Юэ Цы ответил: Договорились.
Сюэ Инвань собрался войти внутрь, чтобы проверить всё лично, но Юэ Цы преградил ему путь: Как раз в поселке нашлись знакомые, они подлечили его, и я уже поручил людям отправить его домой.
Заметив, что тот всё еще колеблется, Юэ Цы продолжил: Его дом находится в селении Цзяньцунь у реки Юаньпань в Учжоу, семья бедная, живут рыбным промыслом, у него есть пожилые родители и младшая сестра. Желая искупить свою недавнюю вспышку гнева, я не только отправил его домой, но и снабдил немалой суммой серебра на первое время, теперь-то старший соученик верит мне?
Сюэ Инвань спросил: Ему же вырвали язык, как же он тебе всё это рассказал?
Разумеется, я дал ему бумагу, и он все написал.
Сюэ Инвань посмотрел вглубь переулка — то было уединенное и всеми забытое местечко посреди оживленного торгового городка.
Узкий проход утопал во мраке, стояла абсолютная тишина, и трудно было представить, что кто-то провел здесь целых несколько месяцев, выживая за счет объедков.
В глубине души он смутно чувствовал, что во всей этой истории что-то не так, но, с детства не покидая гор и не имея жизненного опыта, услышав пару доводов Юэ Цы, он был вынужден поверить на слово, хотя на сердце у него по-прежнему скребли кошки из-за судьбы Чжан Цицзяо, оставляя тяжелый и удушливый осадок.
В то время как Юэ Цы тихонько мурлыкал себе под нос песенку, явно пребывая в прекрасном расположении духа, и небрежно швырнул в переулок оторванный уголок подола, которым только что вытирал перепачканные в крови пальцы.
Встретившись взглядом с Сюэ Инвань, он озарил его открытой и лучезарной улыбкой, блеснув белизной зубов и чистым сиянием глаз.
*
Небо постепенно темнело, сумерки окутали всю Секту Чжаохуа. Пик Сянван лежал на самом севере, горная тропа петляла и вилась крутыми уступами, деревья раскачивались под порывами ветра, и повсюду расстилались тускнеющие краски глубокого оранжевого заката.
Юэ Цы не вернулся в ученические покои, а последовал за ним прямо на вершину. В мыслях Сюэ Инвань по-прежнему крутилась встреча с Чжан Цицзяо, да к тому же он помнил, что помимо Юэ Цы единственным упомянутым им человеком был Сяо Юаньчао — как ни крути, стоило расспросить об этом, и хотя обратиться можно было к кому угодно, почему-то на ум шел именно Сяо Юаньчао...
Заметив странное состояние старшего соученика, Юэ Цы поинтересовался: О чем ты думаешь?
Сюэ Инвань ответил: О сегодняшнем происшествии.
Разве сегодняшний день уже не позади?
Чжан Цицзяо хотел сказать мне что-то важное, он просил меня бежать из Секты Чжаохуа...
http://bllate.org/book/32553/3977215
Готово:
