Девушка, стоявшая перед ней, была одета точно так же — в светло-желтое, правда, юбка была до колен, а на ногах красовались белые кеды. Хвост за спиной и уши на макушке куда-то подевались, и Цинь Минчжи поначалу даже немного растерялась.
Сюань Синь окинула взглядом наряд Цинь Минчжи, затем перевела глаза на свой собственный:
— Чжи Чжи, а мы ведь так одеты, будто в парные наряды, да?
Цинь Минчжи заметила это с самого первого мгновения, но лишь многозначительно произмила:
— Разве не ты вчера писала мне в Вичате, что надеть нужно именно светло-желтое?
— Э? Серьезно? Почему я совсем этого не помню? — Сюань Синь хлопала глазами, притворяясь, будто понятия ни о чем не имеет.
Цинь Минчжи чуть слышно усмехнулась, после чего указала пальцем туда, где у Сюань Синь прежде красовались ушки:
— А где твои уши и хвост?
Свободной рукой Сюань Синь потрогала макушку и самодовольно заявила:
— Я их спрятала! Чжи Чжи, разве я не молодец? Я ведь снова капельку выросла!
Раньше Сюань Синь находилась в облике полузверя из-за переходного периода между детством и взрослением. Когда полузверь дорастает до определенного момента, он обретает способность самостоятельно убирать звериные черты.
— Угу, — кивнула Цинь Минчжи. — Большой молодец.
Уловив в её тоне легкое сожаление, Сюань Синь сделала пару шагов вперед, ухватила Цинь Минчжи за плечи и, встав на цыпочки, зашептала прямо на ухо:
— Если тебе так нравится, Чжи Чжи, давай мы останемся вдвоем, и я снова их выпущу?
Лю Шэнь закатила глаза.
Опять двадцать пять. Её Хозяин системы снова принялся бессовестно флиртовать.
Цинь Минчжи положила руку на поясницу Сюань Синь. У неё действительно оставалась крошечная капелька сожаления оттого, что больше не удастся увидеть её ушки и хвост, но именно что крошечная. И раз уж маленькая кошечка сама добровольно подносит лакомство к чужому рту, было бы глупо отказываться.
— Раз уж вдвоём, и их можно выпустить, мне разрешат их потрогать?
Вспомнив, что и уши, и хвост были её самыми чувствительными местами, Сюань Синь с трудом подавила жар, вспыхнувший на лице, и кивнула:
— Можно.
— Раз уж всё равно можно трогать, могу я еще и поцеловать? — Цинь Минчжи переходила от малого к великому.
Впрочем, она совсем не думала, что Сюань Синь согласится на такую просьбу — всё-таки это было слишком уж интимно.
Но, к её крайнему удивлению, Сюань Синь кивнула в ответ. Лицо её залилось застенчивым румянцем, а в глазах плескался легкий, кокетливый упрёк:
— Если ты хочешь, Чжи Чжи, то... в общем-то, можно и так...
Можно и так — что? Нельзя ли поцеловать?
Поцеловать куда? Нельзя ли поцеловать в ушки и в хвостик?
Цинь Минчжи вдруг показалось, что воздух вокруг стал чересчур духовитым, а атмосфера между ними внезапно сгустилась, став сладко-тягучей. Слегка кашлянув, она краем глаза заметила у Сюань Синь в руках мороженое и мягко напомнила:
— Если не съешь прямо сейчас, оно растает.
— Ой! — Сюань Синь только сейчас вспомнила, что её мороженое ещё не доедено, и поспешно слизнула капли, грозившие капнуть прямо на пальцы.
Когда Сюань Синь шумно и с аппетитом прикончила последний кусочек, Цинь Минчжи легонько ущипнула её за щеку:
— Пойдём. Разве не ты говорила, что хочешь в парк развлечений? Время уже не раннее.
Сюань Синь подхватила Цинь Минчжи под руку и возбужденно затараторила:
— Идём, идём! Сегодня я должна нагуляться от души!
Они отправились в недавно открывшийся парк развлечений — поговаривали, что это крупнейший парк такого рода во всей стране. Здесь было абсолютно всё, что полагалось иметь хорошему парку развлечений, и практически любое желанное развлечение можно было найти прямо здесь.
Поскольку стояли выходные, у входа в парк, где покупали билеты и выстраивались в очереди, яблоку негде было упасть.
Цинь Минчжи не выносила подобной давки, когда каждые два шага кто-нибудь обязательно задевал тебя плечом.
Сначала Цинь Минчжи шла, засунув руки в карманы брюк, а Сюань Синь держала её под руку. Но когда какой-то беспардонный прохожий в очередной раз протиснулся между ними, из-за чего хватка Сюань Синь ослабла и та отдалилась, Цинь Минчжи просто вытащила руки из карманов и перехватила маленькую мягкую ладошку Сюань Синь.
В ответ на удивленный взгляд, которым та на неё посмотрела, Цинь Минчжи наклонилась к самому её уху:
— Боюсь, что потеряешься. Держись крепче.
Глаза Сюань Синь изогнулись полумесяцами, на щеках проступили крошечные ямочки. Чуть повернув запястье, она переплела их пальцы в замок:
— Угу! Я буду держаться крепко-крепко!
Цинь Минчжи почувствовала, как в груди разлилось странное, кисло-сладкое и распирающее чувство.
Наверное, всё дело было в том, что она вела за ручку своё маленькое сокровище, так что даже утомительное толкание в очередях за билетами перестало её раздражать.
Оказавшись внутри, Цинь Минчжи чуть потянула их соединенные руки:
— Во что хочешь сыграть в первую очередь?
Глазки Сюань Синь заговорщицки забегали и остановились неподалеку, на американских горках. Цинь Минчжи проследила за её взглядом, затем опустила глаза на её юбку, и лицо её помрачнело на пару тонов. Она тут же наложила вето на эту затею:
— Нацепила юбку и собралась на американские горки? Хочешь кому-то показать своё нижнее белье?
Сюань Синь с досадой глянула на собственный наряд, затем на визжавших наверху безумцев, облизнула губы и попыталась отстоять своё право:
— Но у меня под юбкой шортики...
Уголки губ Цинь Минчжи изогнулись в абсолютно безжизненной усмешке, в которой читалось недвусмысленное обещание: дернешься туда — переломаю ноги.
Трусишка Сюань Синь тут же утянула её прочь от этого места. Ну нафиг, покорность судьбе сейчас важнее.
Заметив аттракцион с привидениями, она остановилась:
— Чжи Чжи, на горки нельзя, тогда давай сюда?
— А сама не боишься? — приподняла бровь Цинь Минчжи.
Сюань Синь немедленно изобразила дрожь во всем тепле и крепче прижалась к её руке:
— Боюсь-боюсь, Чжи Чжи... Но ведь со мной же ты?
Проведя вместе несколько дней, Цинь Минчжи уже прекрасно раскусила натуру Сюань Синь: та была типичным волком в овечьей шкуре — с виду мягкая и беззащитная, а в голове роятся тысячи хитроумных затей.
— Тогда пошли.
Перед самым входом Цинь Минчжи была уверена, что Сюань Синь ни за что не испугают все эти якобы страшные призраки. Но она совершенно не ожидала, что Сюань Синь будет вопить во всю глотку: «Ай! Как страшно!», «Не подходите, не подходите!», «Спасите!».
При этом выражение её лица было дико восторженным, в руке неведомо откуда взялась надувная дубинка, и она с нетерпением лупила ею каждого бедолагу-призрака, который выскакивал из темноты, чтобы напугать посетителей.
А на выходе она крепко обвила руками талию Цинь Минчжи и забормотала:
— Чжи Чжи, как же страшно! Обними меня скорее, те призраки внутри были просто ужасны.
Какая-то пара, стоявшая в очереди на следующий сеанс, при этих словах задрожала. Парень вцепился в опорный столб:
— Пожалуй, я не пойду. Иди одна. Видишь, та девушка только что вышла — её так напугали! Там наверняка жутко до смерти. Я пас, я не пойду.
Когда Сюань Синь и Цинь Минчжи уже отошли довольно далеко, из домика ужасов выбрались двое или трое сотрудников в костюмах призраков, потирая руки, ноги и лица.
Дежуривший у входа администратор с любопытством спросил:
— Вы чего это?
— Ой, мамочки, до чего же страшные были те две девчонки, что только что заходили!
— Те две девчонки? — администратор вспомнил парочку, из которой одна вопила от страха и пряталась в объятиях другой. — Вы же сами должны были их напугать до слез, чего тут бояться-то?
— Да какие слезы! Ты не представляешь, до чего жуткой оказалась та, что была в юбке! Достала надувную дубинку и давай нас лупить наотмашь! Глянь, у меня на щеке до сих пор след от этой палки! — сотрудник, морщась, задрал подбородок, являя миру отчетливый красный след на правой щеке.
— И у меня! Мне тоже руку отбили, вон как покраснело!
— И ноги тоже!
— Ох, подрабатывать тут призраком — это каторга какая-то... Мало того что пугаешь, так еще и огребаешь! Больше ни за что сюда не сунусь!
Сюань Синь, конечно, не знала о дальнейших приключениях сотрудников парка. Она таскала Цинь Минчжи с одного аттракциона на другой, пока под конец не устала настолько, что едва переставляла ноги.
Плюхнувшись на лавочку, Сюань Синь вцепилась в рукав Цинь Минчжи:
— Чжи Чжи, я хочу чай с молоком.
Цинь Минчжи честно отходила с ней весь день. Видимо, её организм был крепче, так что усталости она почти не чувствовала. Поправив растрепавшиеся прядки на макушке у Сюань Синь, она кивнула:
— Посиди здесь, никуда не уходи.
— Угу-угу! Никуда не уйду!
За целый день они набегались досыта, и Сюань Синь действительно выбилась из сил. Тело отчаянно ныло, но на душе было непривычно легко и радостно.
— Эй, Лю Шэнь, если мне в следующий раз снова придется вселяться в чье-то тело, нельзя ли подобрать что-нибудь покрепче? Это тело ну совсем хилое.
Посмотри на Чжи Чжи: проходила целый день, и ни единой капли пота, а я вот еле живая.
Лю Шэнь хмыкнула:
— Ты сейчас слабак-нулёвка, с чем ты собралась сравниваться? У твоей цели боевая мощь зашкаливает.
— Но разница же просто колоссальная! Если мы потом начнем драться в постели, я же сто процентов проиграю.
Лю Шэнь презрительно фыркнула:
— Без разницы, в постели или нет, а в драке с Цинь Минчжи тебе победы не видать.
— Цыц, освежитель воздуха! Умная какая нашлась!
Вдруг прямо над ухом Сюань Синь раздался неприятный, некстати прозвучавший голос:
— Ой-ой, кто это тут у нас? Не моя ли младшая сестрица, которая из-за своей никчемной дохлой тушки сбежала из дома, потому что ей стыдно было людям на глаза показаться?
Сюань Синь скосила глаза на стоявшую рядом фигуру, от которой разило тяжелыми духами.
— Лю Шэнь, кто эта тетка?
— Эта тетка — старшая из твоих сестер, Сюань Тянь.
Глава 9. Девочка-кошка
— Моя дорогая сестрица, столько дней в бегах... Как оно, сладко живется на воле? — Сюань Тянь даже не пыталась скрывать издевку в голосе, глядя на сидящую на скамейке Сюань Синь сверху вниз.
Сюань Синь улыбнулась и промолчала.
— Судя по твоему виду, ты сюда подрабатывать устроилась? Предупреждаю: посмей только заикнуться кому-нибудь, что ты из Клана Сюань, иначе опозоришь всю нашу семью на весь белый свет.
Сюань Синь продолжала улыбаться и молчала.
— На твоего глянешь — жалко становится. Уж лучше бы послушно волю отца исполнила да пошла в любовницы к генеральному директору Чжану, глядишь, и пожила бы по-человечески! Всяко лучше, чем тут позориться и перед всеми крутиться.
Сюань Синь снова улыбнулась и хранила молчание.
А в голове бушевал внутренний монолог:
«Да когда же она уже уйдет? Я так устала улыбаться, у меня скоро скулы сведет».
«Ну и нудная тетка. А насчет этого генерального директора Чжана... Если память меня не изменяет, он же весит добрых двести с лишним килограммов, чистой воды боров! Господи помилуй, стать его любовницей — это ж бояться каждый день, что тебя в постели насмерть придавит!»
http://bllate.org/book/32540/3975056
Готово:
