Дуань Чэн слегка замер, взял протянутое Фан Яо письмо и, распечатывая его, спросил: — Это Четвертый велел тебе доставить?
Фан Яо ответил: — Я сам вызвался прийти.
Дуань Чэн протянул «Ось?» и, вглядываясь в содержание письма, умолк.
Фан Яо молча сидел рядом и при свете костра видел, что лицо Дуань Чэня омрачено серьезностью. Расспрашивать он не стал, лишь подбросил в огонь деревянную палку, заставляя пламя разгореться ярче.
Дочитав письмо, Дуань Чэн поднес листок к языку пламени и обратил в пепел. Затем он поднял взгляд на Фан Яо и спросил: — Хочешь узнать, что произошло?
Фан Яо ответил: — Честно говоря, не особо интересно.
Дуань Чэн усмехнулся, покачал головой с выражением некоторой беспомощности.
Однако Фан Яо перевел тему: — А я-то думал, ты спросишь, зачем я пришел передать письмо? И почему так вышло, что я встретил тех людей, которые жаждали твоей смерти?
Дуань Чэн сказал: — Тебе неинтересно, и мне неинтересно. И что? Квиты?
Фан Яо на мгновение замер и произнес: — Ну и ладно.
Оба замолчали: Фан Яо сосредоточенно ворошил костер, а Дуань Чэн выглядел погруженным в глубокие раздумья.
Уже вечерело. Фан Яо сказал: — Поспи немного.
Дуань Чэн отряхнул пыль под собой, откинулся назад и посмотрел на по-прежнему сидевшего рядом Фан Яо: — А ты не будешь спать?
Фан Яо ответил: — Я могу уснуть и так. В любой обстановке, стоит ему только захотеть, он мог погрузиться в сон за считанные мгновения, чтобы восстановить растраченные силы.
Тогда Дуань Чэн немного подвинулся вверх, устроив голову на коленях у Фан Яо: — Надеюсь, ты не против, если я побуду твоей подушкой?
Фан Яо опустил на него взгляд, ничего не ответил, но и прогонять не стал.
Дуань Чэн с улыбкой перевернулся на бок, уткнулся лицом в основание его бедер и закрыл глаза.
Фан Яо вытянул одну ногу, служащую изголовьем для Дуань Чэня, вторую согнул в колене, прижал к груди Пожирателя Солнца и, еще немного молча поглядев на языки пламени, тоже закрыл глаза и заснул.
Все-таки это было горное ущелье, из-за сырости стоял пронзительный холод. Каким бы беспечным ни прикидывался Дуань Чэн, он вырос в роскоши и изобилии, поэтому среди ночи замерз так, что уснуть уже никак не получалось.
Стоило ему только проснуться, как в тот же миг очнулся и Фан Яо, не шевелясь и храня молчание.
Дуань Чэн приподнялся и сел, подбираясь поближе к костру. От холода боль в пояснице и ногах казалась уже не такой отчетливой.
Только тогда Фан Яо пошевелил затекшей от долгого лежания ногой и подгреб поближе угольки.
Дуань Чэн спросил: — Кем ты был в прошлом?
Фан Яо тихо ответил: — Военным.
Дуань Чэн повернулся к нему: — Военным? Ты хочешь сказать, что когда-то служил в армии? — В его взгляде вдруг мелькнул яркий блеск. — Неужели! — воскликнул он с некоторым воодушевлением. — А я-то думал... — на этом слове Дуань Чэн осекся и громко рассмеялся.
Фан Яо озадаченно посмотрел на него: — И что же ты думал?
Дуань Чэн отвтил: — Я всё ломал голову над тем, в каких же условиях можно выковать человека вроде тебя, но так и не смог вообразить. Он бросил в костер щепку. — Вот я и решил, что ты, должно быть, наемный убийца, который проходит строжайшую подготовку в жестокой среде и в любой момент готов натянуть себя тетивой лука, ожидая подходящего момента, чтобы нанести цели смертельный удар.
Фан Яо смотрел на огонь, его взгляд затуманился. — Пожалуй, так тоже можно сказать, особой разницы нет.
Дуань Чэн внезапно произнес: — Нет! Конечно, есть разница. Ты же сам сказал, что ты военный — именно поэтому ты сорвался в погоню, чтобы передать мне письмо, и прикрыл меня собственным телом, когда я падал. Твоя истинная суть — лучшее объяснение твоим поступкам.
Фан Яо ошеломленно промолвил: — Вот как? Раньше он и сам задавался вопросом: а есть ли вообще какая-то разница между ними и орудиями убийства? Оказывается, разница все-таки существовала. Находясь в гуще событий, он был слеп к истине, но тот, кто рядом, со стороны видел все яснее. Они отнимают чужие жизни ради защиты тех, кто им дорог. Из-за этой стойкости им никогда не стать наемными убийцами — они солдаты.
Фан Яо посмотрел на Дуань Чэня, а тот в ответ легко улыбался.
Этот человек... В глубине души Фан Яо что-то дрогнуло, и он отвел взгляд.
А Дуань Чэн непринужденно произнес: — Я все равно не усну, расскажи мне о себе.
Фан Яо ответил: — Тут не о чем рассказывать, — после чего прислонился обратно к каменной стене пещеры и закрыл глаза.
Дуань Чэн пролежал без сна всю ночь. Когда на рассвете Фан Яо открыл глаза, то увидел, что тот уже поднялся, опираясь о стену пещеры.
Дуань Чэн сказал ему: — Хотя мне еще тяжело, но идти я уже могу. Выступаем прямо сейчас, сделаем короткую остановку в Цинхэчжэне и сразу отправимся в Юйбэй.
Фан Яо поднял на него взгляд: — Мне без разницы, но ты уверен, что с тобой все в порядке?
Дуань Чэн ответил: — Все в порядке.
Фан Яо погасил костер и поднялся на ноги: — Тогда пошли.
Дуань Чэн больше не просил нести его на спине, однако при подъеме в гору все равно цеплялся за Фан Яо, который вытягивал его наверх. Избегая широких дорог и сверяясь с картой, которую помнил Фан Яо, они пошли по горным тропам и спустя полдня выбрались за пределы Горы Цинсюй.
Добравшись до Цинхэчжэня, они успели лишь наскоро перекусить — времени на то, чтобы вымыться и переодеться, совсем не оставалось. Дуань Чэн купил двух лошадей, и они вместе с Фан Яо, каждый верхом на своем скакуне, помчались в сторону Юйбэя.
Путь, который на повозке занял бы целых пять дней, верхом они преодолели всего за три. Когда они въехали в город Юйбэй, оба были сплошь покрыты дорожной пылью и трепаным тряпьем, а лица заросли так, что и черт не разберешь. К счастью, грязь скрывала мертвенную бледность лица Дуань Чэня. Весь путь он проделал, стиснув зубы, терзаемый непрекращающейся болью в пояснице, и несколько раз едва не выпал из седла.
Ведя за собой коня, Дуань Чэн направился к широкой улице на западе города. Фан Яо бросил взгляд в сторону: там в ряд стояли роскошные торговые лавки, над которыми висели черные лакированные вывески с надписью: Зал Закаленного Снега.
Дуань Чэн спешился и громко окликнул: — Сюй Янь!
Спустя мгновение из лавки вышел средних лет человек в одежде управляющего. Сначала он посмотрел на прибывших с некоторым подозрением, но, вглядевшись в лицо Дуань Чэня, наконец узнал его и испуганно заголосил на всю округу: — Третий господин пожаловал! Скорее зовите молодого господина Гу!
Управляющий провел обоих внутрь, велел подать горячего чая, а сам, дрожа от страха, заискивающе спросил: — Третий господин, как же вы умудрились дойти до такого состояния?
Дуань Чэн покачал головой: — В дороге приключилась небольшая беда. Где Сюй Янь?
Управляющий ответил: — Молодой господин Гу, должно быть, отправился в уездную управу — обсуждать дела с местными чиновниками насчет рудников.
Дуань Чэн кивнул: — Я в курсе. Передай Сюй Яню, чтобы не спешил, пусть сначала возвращается, мне нужно с ним кое о чем потолковать.
Управляющий закивал: — Я уже послал за ним человека, третий господин, прошу вас немного подождать. — Затем он перевел взгляд на Фан Яо. — А это кто?
Дуань Чэн улыбнулся и тоже посмотрел на Фан Яо: — Это молодой господин Фань, он сопровождает меня в поездке, набирается опыта.
Управляющий почтительно поклонился: — Ах, понятно, понятно. Наверное, сын старшего господина? Я слышал, как молодой господин Гу упоминал об этом.
Видя, что Фан Яо молчит, Дуань Чэн с улыбкой махнул рукой управляющему: — Ступай займись делами, я сам подожду, пока вернется Сюй Янь.
Гу Сюйянь вернулся чуть больше чем через четверть часа. Спешившись у входа в Зал Закаленного Снега, он стремглав бросился внутрь: — Хозяин!
Дуань Чэн поднялся навстречу приближавшемуся Гу Сюйяню: — Сюй Янь, ты утрудил себя.
Окинув взглядом пыльного и оборванного Дуань Чэня, Гу Сюйянь на секунду замер, а затем зычным голосом отдал приказ слугам: — Живо в усадьбу, готовить воду! Хозяин возвращается немедленно, подготовить абсолютно все — от одежды до утвари!
Расторопный слуга тут же откликнулся и пустился бежать.
Гу Сюйянь приказал: — Я велю принести паланкины, чтобы без промедления доставить хозяина домой отдыхать. — С этими словами он посмотрел на стоявшего рядом с Дуань Чэнем Фан Яо, слегка удивился и нерешительно произнес: — Неужто это Цзиньфань?
Дуань Чэн хлопнул Фан Яо по плечу: — Это Цзиньфань. А это, Цзиньфань, твой двоюродный брат, Гу Сюйянь, ты ведь наверняка его уже и не помнишь?
Фан Яо ответил: — Не помню.
Гу Сюйянь тихо спросил: — Хозяин, что случилось с Цзиньфанем?
Дуань Чэн с улыбкой пояснил: — Ударился головой. Не обращай на него внимания. А я вот вымотался до предела, всю дорогу только и думал, что о наших купальнях в усадьбе.
Как раз в этот момент к дверям подали два паланкина, и Гу Сюйянь пригласил их сесть: — Обо всем поговорим уже дома.
http://bllate.org/book/32536/3974586
Готово:
