Снаружи свистел и завывал холодный ветер, но Сунь Янь почти не чувствовал его — кровь дракона в его жилах всегда была горячей, и такого ветерка было мало, чтобы остудить его жар.
Руки Самки Дракона были такими мягкими, и от их прохлады он так блаженно прищурился.
Сюй Хуайцин глухо пару раз кашлянул. Хотя с вчерашнего дня многие старые недуги никуда не делись, ему определенно стало намного легче. Неужели этот обряд устранения злой участи через свадьбу действительно помог?
С легкостью уловив этот звук, Сунь Янь крепче сжал руку Сюй Хуайцина и, с редкой для него бархатистой мягкостью в голосе, заботливо спроил:
— Что с Вашим Величеством? Где-то болит?
— Ничего, — попытался скрыть тот свою слабость.
Но Сунь Янь ему не поверил. На редкость толстокожий в остальном, в этот момент он проявил предельную чуткость: слегка прищурившись, он принялся выискивать малейшие изъяны на лице Вашего Величества.
Однако перед лицом подданных и за закрытыми дверями Ваше Величество всегда носил одну и ту же маску, из-за чего догадаться о его истинном состоянии было непроще простого. И всё же Сунь Янь отчетливо заметил, как рука Вашего Величества чуть отдернулась назад — та самая рука, что не была зажата в его ладони.
Сунь Янь осторожно поинтересовался:
— Ваше Величество боится холода?
Не успел Сюй Хуайцин с холодным выражением лица и сузившимися глазами сделать ему замечание, как шедший впереди главный евнух Ван Фу тут же поддакнул:
— Какая проницательность у Императрицы! В последние годы Ваше Величество и впрямь всё сильнее страдает от холода, ни на мгновение не расставаясь с жаровней.
Сюй Хуайцин строго и сдержанно оборвал Ван Фу:
— Слишком много болтаешь.
Тут же притворившись тише воды ниже травы, Ван Фу умолк и целиком сосредоточился на том, чтобы ровно нести фонарь.
В серо-черной ночи лишь их процессия разгоняла тьму: четверо слуг с фонарями в руках шли впереди и позади, держась на большом расстоянии от тех, кто находился в самом центре.
Сунь Янь протянул ладонь и смело предложил Вашему Величеству:
— Ваше Величество, дайте мне и вторую руку, я так изнемогаю от жары.
Находясь перед своей Самкой Дракона, Сунь Янь благоразумно перестал называть себя «этим господином» — а вдруг его драгоценная пара вспомнит об этом и рассердится? К тому же, это было бы проявлением уважения к Самке Дракона.
Поскольку Самке Дракона предстояло вынашивать яйцо, о ней нужно было как следует заботиться. Правда, с некоторым опозданием Сунь Янь сообразил: раз они с Вашим Величеством состоят в браке, значит, они муж и муж, но разве может Ваше Величество выносить драконье яйцо?
Сюй Хуайцин бросил взгляд на протянутую ладонь Сунь Яня. Как странно: кто-то страдает от холода, а кто-то среди глубокой осени изнемогает от жара.
Сунь Янь продолжал смотреть на Сюй Хуайцина с явным вожделением, даже шаг его стал чуть медленнее.
Наконец Сюй Хуайцин шевельнул озябшей до онемения рукой: одна его ладонь изнывала от жара, словно на солнцепеке, а вторая, напротив, замерзала, будто в ледяном погребе. Если сравнить эти два ощущения, то кто же откажется от тепла и комфорта? В конце концов, он не святой и человеческих желаний не чужд.
Заметив, что Сюй Хуайцин колеблется, Сунь Янь расплылся в улыбке и, радостно ухватив вторую руку:
— Я согрею Вас, Ваше Величество, от меня так и пышет жаром.
Сюй Хуайцин молчаливо согласился, позволив Сунь Яню продолжать путь в этом не самом удобном для него положении.
Было ли Сунь Яню тяжело? Ни капли. Будучи драконом, он обладал уникальным телосложением.
Ван Фу прислушивался к доносившимся сзади звукам, и те непрестанно отдавались у него в голове. Про себя евнух вздыхал: до чего же сильной была боязнь холода у Вашего Величества.
Не будь у него под рукой только что разогретой, обжигающей и трепещущей грелки-танпо, даже в эту осеннюю пору его пальцы вмиг заледенели бы, а суставы настолько ожесточились бы, что он не смог бы удержать кисть для письма.
И при этом Ваше Величество до последнего дорожил своей гордостью и предпочитал страдать, но ни за что не попросил бы о помощи первым.
Эта дорога уже не казалась такой тягостной, как раньше: пусть лицо и побелело от порывов холодного ветра, но в руках было так уютно и тепло, что хотелось прикрыть глаза от блаженства.
С каждым шагом Сюй Хуайцин всё сильнее тосковал по своей императорской паланкине.
Находись он в паланкине — никакой ветер не продует, никакой дождь не замочит, а с грелкой в обнимку ни за что не замерзнешь. С чего бы ему вдруг пешком идти навстречу студеному ветру?
Вскоре они добрались до Обсерватории.
Обсерватория представляла собой девятиэтажную башню. Циньтяньцзянь (Бюро астрономии) вело с нее наблюдения за небесными явлениями, чтобы предсказывать бедствия, определять судьбу, благополучие и исчислять время по звездам. В Да Хане должности в Циньтяньцзянь передавались по наследству от отца к сыну еще с прошлой династии, и во времена Сюй Хуайцина сменилось уже девять поколений астрономов.
Возможно, из-за того, что императорский род Сюй издавна отличался недолгим веком и был окутан ореолом мистики, правители Да Хана всегда придавали огромное значение Бюро астрономии.
Даже благополучное правление и благоприятная погода в стране во многом зависели от Циньтяньцзянь.
Будучи Вашим Величеством, Сюй Хуайцин не стал подниматься наверх, а вместо этого вошел в близлежащие покои и велел позвать главу Бюро астрономии. Только тогда Сунь Янь выпустил его руки и застыл за спиной Сюй Хуайцина, заметив, что шею Вашего Величества обвивает пушистый меховой воротник. Худощавое телосложение Вашего Величества не могли скрыть даже толстые, круглые одежды, лишь подчеркивая его природную грацию.
У Вашего Величества были благородные черты лица, а затылок — округлым и правильной формы.
Главный астроном девятого поколения приближался к своему семидесятилетию, что считалось глубокой старостью. Его лицо покрывала сеть морщин, однако на голове вихрилась копна совершенно черных волос, и нельзя было разглядеть ни единой серебряной нити. Торопливо спустившись из Обсерватории, он быстрым, легким шагом приблизился к императору и отвесил земной поклон:
— Мидхэ приветствует Ваше Величество.
Сюй Хуайцин перешел сразу к делу:
— Абсурд! С чего это ты нагадал, что Императрицей станет мужчина?
Это больше походило на злую шутку. Впрочем, эмоции Сюй Хуайцина всегда были приглушенными, внешний мир не мог легко расшатать его душевное равновесие, так что по-настоящему он не гневался. И всё же, как император, он выказал на лице явное недовольство, а поскольку Сунь Янь всю дорогу так усердно и преданно согревал ему обе руки — взял подарок, значит, чувствуй себя обязанным, — весь свой августейший гнев он без остатка обрушил на главу Бюро астрономии.
— Это?.. — Циньтяньцзянь перевел взгляд на стоящего за спиной императора человека в таком же праздничном одеянии, какое было на правителе, и пригляделся: рослый, плечистый.
По привычке профессионала старый астроном принялся вглядываться в черты лица Сунь Яня. Лицо у этого человека…
Сердце астронома пропустило удар. Сложив руки перед грудью, он поспешно произнес:
— Прошу Ваше Величество умерить гнев, позвольте мне сперва изучить черты лица... лица этого человека, а уже после выносить окончательное суждение.
Все дела в Поднебесной сводятся к таинственному началу, и у любого события есть своя траектория, подобно путям звезд на небосводе. Астрономы Бюро обычно рассчитывали благополучие по звездам, но чтение по лицу также являлось неотъемлемой и важной частью их ремесла.
Он смело и внимательно всмотрелся в черты стоявшего перед ним мужчины: середина лица, форма лба... Всё безошибочно указывало на то, что его лик идеально гармонирует с лицом Вашего Величества. Это был союз супругов, сулящий небывалый расцвет жизненных сил...
Вот тут-то всё и запутывалось.
Поразмыслив, астроном произнес:
— Ваше Величество, тогда, высчитывая человека для обряда устранения злой участи, я опирался на расположение звездных домов, а не на мирские даты рождения. Если брать в расчет лишь дату рождения, то Ваше Величество — истинный Сын Небес, и в целом мире просто не сыщется никого, кто мог бы подавить Вашу волю, а потому предсказание не имело бы решения. Но небесные созвездия — совсем другое дело. Я руководствовался внезапно упавшей с небес яркой звездой: ее сияние уступал лишь сиянию звезды Вашего Величества, но при этом она идеально и гармонично сочеталась с ней. Именно так я и вычислил место будущей Императрицы Да Хана.
Он рассчитывал судьбу по небесным позициям, а не по датам рождения, а значит, ошибки быть не должно. К тому же, старый астроном не был настолько слеп, чтобы ошибиться, когда сам человек стоит прямо перед ним.
http://bllate.org/book/32535/3974433
Готово:
