Линии талии чётко очерчены, линии мышц пропорциональны. Сухощав, силен.
Старые и новые раны накладываются друг друга, синяки и шрамы, покрывающие плоть, кажется, вздымаются в такт дыханию.
Трудно представить, через что прошёл этот человек.
Но Дуань Цзэньрую было неинтересно. Он считал, что ничтожные люди не заслуживают его уважения, как не заслуживают и капли человеческого милосердия с его стороны.
Он открыл дверь автомобиля и вышел.
Цзян Яньань перестал заходиться кашлем и, тяжело дыша, посмотрел на блестящие кожаные туфли перед собой.
Он не смел поднять взгляд выше. Он боялся встретиться глазами с тем взглядом Дуань Цзэньруя, который был холоднее суровой зимы.
Но вместе с тем он упустил прекраснейший пейзаж в глазах человека, испытывавшего к нему безответную страсть.
Стоявший посреди бурь и морозов Дуань Цзэньруй опирался на чёрный зонт, облачённый в чёрное пальто. Ветер трепал полы его одежды, делая его надменно-холодным и отрешённым от мира.
Дуань Цзэньруй отвёл взгляд и повернулся в сторону бушующего, поднимающего волны моря.
— Бросьте вниз.
Тон был мягким, а слова — краткими и немногочисленными. Господин Дуань всегда обладал той безжалостной жестокостью, от которой кровь стыла в жилах ещё сильнее.
Цзян Яньань не сопротивлялся, позволив телохранителям поволочь его к похожему на бездну зимнему морю.
Волны бились о скалы, холод пробирал до костей.
Десять минут, отведённых Дуань Цзэньруем, не вернули ему жизнь. Если смерть была финалом, то Цзян Яньань принимал его.
За два дня до того, как его привели сюда, он уже заранее перевёл все свои активы другу Ци Суну. Оставшихся у него денег должно было хватить, чтобы облегчить страдания младшего брата в больнице.
Ци Сун был должен ему жизнь, поэтому он позволил себе проявить эгоизм и перебросил «грязную работу» из собственной судьбы прямо в руки Ци Суна. Среди оставленных денег также была доля на свадьбу Ци Суна.
Цзян Яньань думал о будущем каждого, и лишь для себя одного он не спланировал пути отступления.
Когда пропитывающая до костей морская вода захлестнула всё его тело, мысли Цзян Яньаня на мгновение оборвались.
Он, казалось, утратил способность чувствовать боль, и лишь с некоторым нежеланием смириться смотрел на постепенно растворяющуюся на берегу фигуру.
Дуань Цзэньруй под чёрным зонтом ступил на песок. Слуховой аппарат уловил завывание ветра и грохот бушующих волн. Брови его слегка нахмурились.
Фигура человека в море постепенно скрылась среди приливов.
Лицо Дуань Цзэньруя не изменилось.
— Вытащите.
Стоявшие рядом телохранители несколько удивились, но всё же, не смея и на секунду усомниться в приказе, полезли в воду и вытащили человека, чьё сознание уже рассеялось.
Холодный воздух через носовые ходы и рот проник в лёгкие.
Цзян Яньань закашлялся от резкого спазма, с него капала вода, и весь он был насквозь пропитан ледяным холодом.
Он без сил осел на песок, инстинктивно вцепившись во что-то руками.
Дуань Цзэньруй смотрел на Альфу, вцепившегося в полу его пальто. Его суровое выражение лица не изменилось, в глазах лишь появилось чуть больше неподдельного интереса.
Человек, которого бросили в воду и который не оказал никакого сопротивления, в этот момент обрёл инстинкт самосохранения. Цзян Яньань не был глуп и понимал, кому именно нужно угодить, чтобы эффект оказался наиболее заметным.
В глазах Дуань Цзэньруя это выглядело как угодничество и цепляние за жизнь перед лицом неминуемой смерти.
Хотя он презирал поведение повилики, хрупкие вещи обладали особой, притягательной сексуальной напряжённостью.
Дуань Цзэньруй отличался озорным нравом. Его фетиши были весьма причудливыми.
Стоявший рядом телохранитель естественным образом перехватил у хозяина чёрный зонт и почтительно раскрыл его над ним.
Дуань Цзэньруй снял пальто и небрежно бросил его на дрожащего от холода Цзян Яньаня.
— Господин Цзян, мы в расчете, — слово господина Дуаня тверже камня, сказанного не воротишь.
Телохранители переглянулись — в конце концов, в их представлении господин Дуань всегда действовал наверняка, вырывая корни вместе с сорняками.
Телохранители ничего не поняли, но смеяться или задавать вопросы не смели.
Цзян Яньань услышал слова Дуань Цзэньруя и испугался. Дуань Цзэньруй вот так просто отпустил его? Это совсем не было похоже на его методы.
Шаги удалялись. Цзян Яньань, запахнувшись в пропахшее текилой пальто, приподнялся и сел.
Его тело было сплошь покрыто налипшим песком и камнями, конечности онемели от холода.
Немного придя в себя, Цзян Яньань поплёлся на дорогу, волоча поблёкшее от онемения тело.
Его телефон упал в море, и позвать на помощь он не мог.
В холодном ветру тело начало охватывать жаром. Цзян Яньань кашлял на каждом шагу, и когда он, тяжело дыша, оперелся на придорожное ограждение, чтобы перевести дух, серебряный Кайен с визгом затормозил прямо рядом с ним.
Бум —
Звук захлопнутой с силой автомобильной двери.
— Янь-эр!
Ци Сун вимешью выскочил из машины, его лицо выражало крайнюю тревогу и беспокойство.
— Я в порядке, — Цзян Яньань выдавил из себя улыбку, словно успокаивая друга. — Господин Дуань сказал, что мы в расчете, он отпустил меня.
Ци Сун был несколько удивлён, но всё же первым делом усадил испускающего ледяной холодок Цзян Яньаня в салон автомобиля.
Тут же пошли в ход пледы, кондиционер и пуховик.
Кайен развернулся, проезжая мимо высившегося на ровной местности дворцового комплекса.
Это была частная территория Дуань Цзэньруя, куда посторонним вход был заказан.
Едва они доехали до половины дороги в больницу, тело Цзян Яньаня постепенно согрелось.
— Когда я искал тебя, я встретил машину Дуань Цзэньруя, — заговорил Ци Сун.
Цзян Яньань ничуть не удивился: в тот момент они действительно должны были пересечься.
— Я подрезал его Майбах, — добавил Ци Сун.
Цзян Яньань: ??? Изумление.
— Он не разозлился, лишь бросил на меня взгляд, а потом сказал, что ты набережной.
Ци Сун до сих пор испытывал лёгкий страх, вспоминая об этом.
Хотя Дуань Цзэньруй и был другом детства его двоюродного брата, сам Ци Сун не смел связываться с этой неизменно скрывающей свои эмоции грозной глыбой.
Он так отчаянно разыскивал Цзян Яньаня, что в горячке взял и подрезал автомобиль Дуань Цзэньруя.
— В конце концов, это я проявил неуважение к нему, — тихо вздохнул Цзян Яньань с раскаянием на лице.
Ему не стоило действовать сгоряча — способов было предостаточно, но он почему-то выбрал тупиковый путь, который лишь вызвал у господина Дуаня отвращение…
Ци Сун молчал и лишь спустя долгое время произнёс:
— У меня нет сил защитить тебя, иначе тебя бы не загнали в угол и не заставили просить о помощи Дуань Цзэньруя.
— Семья Цзян коварна, у них огромные связи, если они вцепятся в тебя, останешься запятнанным, я не хочу втягивать тебя в это.
— …Но ведь этот Дуань Цзэньруй ещё опаснее! Я думал, что больше никогда тебя не увижу, ты чуть не до смерти напугал своего дедушку, ты понимаешь это?
Цзян Яньань не испытывал отвращения к ядовитому языку Ци Суна, лишь сжавшись на пассажирском сиденье и глядя на проносящийся за окном пейзаж.
Извилистые горные дороги, густой снег.
Серебряный Кайен и неизвестно по какой причине повернувший назад Майбах разъехались в разные стороны, вычерчивая в сгущающихся сумерках завораживающий узор.
Зима в Сюаньчжоу всегда выдавалась исключительно холодной.
Приближалась ночь.
Ледяной ветер пробирал до костей.
Морской ветер неизменно нёс с собой рыбный запах и суровую свежесть открытого океана.
Чистая луна сияла ярко.
На кольцевой автостраде хвосты фонарей вереницы роскошных автомобилей высвечивали в ночной мгле причудливые узоры.
Этой ночью старейшине семьи Цзян исполнялось восемьдесят лет, и все влиятельные и знаменитые люди Сюаньчжоу были приглашены на празднование.
Цзян Яньань приложил немало сил к организации этого банкета.
Нося статус внебрачного сына, он изначально не должен был появляться на публике, однако одна фраза молодого господина семьи Цзян по имени Цзян Иньмянь заставила старейшину Цзяна дать личное разрешение, позволив Цзян Яньаню показаться на людях.
Атмосфера на месте проведения банкета отличалась изысканным стилем, знатные семьи одна за другой подходили поздравить старейшину Цзяна со столетним юбилеем.
Цзян Яньань вместе со вторым молодым господином Цзян Иньмянем стоял у входа, встречая гостей. Обладая статусом старшего молодого господина семьи Цзян, он тем не менее из-за клейма бастарда собрал немало презрительных взглядов.
Но люди из высшего света в большинстве своем обладали прекрасными манерами: хотя они и смотрели на Цзян Яньаня свысока, перед лицом сотен представителей СМИ они всё же сохранили лицо.
Цзян Иньмянь был совсем другим. Он был избалованным с малых лет младшим господином, восходящей звездой, которую члены семьи Цзян считали своим сокровищем, подлинным золотым слитком.
Его растили во вседозволенности, он не умел читать чужие лица, был юн, в делах не слишком искусен и по большей части только и делал, что попадал в неловкие ситуации.
И разгребать всю ту грязь, которую оставлял после себя Цзян Иньмянь, в большинстве случаев приходилось Цзян Яньаню.
Главная рабочая лошадка семьи Цзян — Цзян Яньань. Об этом не переставая шептались за спиной многие представители золотой молодежи.
— Налей мне чаю.
Цзян Иньмянь отдал приказ с высоты своего положения.
В такие моменты, когда вокруг толпилось столько людей, Цзян Иньмянь вечно любил устроить какое-нибудь представление, чтобы поставить Цзян Яньаня в неловкое положение.
Требовать, чтобы старший брат налил чай младшему, по традициям знатных семей было сродни переворачиванию небес вверх дном. Это было оскорбительным поступком.
Поскольку у противника на руках имелся козырь в виде младшего брата, Цзян Яньаню приходилось беспрекословно подчиняться.
Протянув чашку чая Цзян Иньмяню, Цзян Яньань сохранял подобающие манеры и с улыбкой приветствовал гостей.
Возможно, понимая, что сегодня важный день, Цзян Иньмянь больше не стал донимать Цзян Яньаня, однако из-за своей лени и безответственности, допив чай, он полностью свалил всю обязанность по встрече гостей на Цзян Яньаня.
Вскоре после того, как молодой господин удалился, у входа остановился серебряный Кайен.
Из машины вышли Ци Сун и Фу Линьжуй.
Эти двоюродные братья были довольно известны в Сюаньчжоу: оба Альфы высшей категории, один — единственный сын и наследник семьи Ци, другой — гремевший на всю индустрию развлечений топ-идол.
Цзян Яньань велел распорядиться, чтобы VIP-машину отогнали на парковку, и подняв глаза, случайно встретился взглядом с многозначительным взором Фу Линьжуя.
Этот взгляд нельзя было назвать чистым. В нём читались пытливость, догадки и едва уловимое пренебрежение.
Цзян Яньань вежливо кивнул.
История о том, как он домогался Дуань Цзэньруя, на самом деле уже разошлась в кулуарах. Вот только слухи ходили самые разные — наполовину правдивые, наполовину вымышленные, и слушатели скорее не столько отказывались верить в них из презрения, сколько просто не смели этому верить.
Низкокачественный Альфа домогается высшего Эннигмы, да к тому же того самого господина Дуаня, что держал в своих руках весь Сюаньчжоу…
Кто же не знал, что господин Дуань беспристрастен и чист в помыслах, ценит целомудрие и блюдёт себя? Подвергнуться домогательствам со стороны какого-то Альфы — это просто верх безумия, в который никто не решался поверить.
И тем не менее, Цзян Яньань оказался тем самым смельчаком.
— Янь-эр.
Голос Ци Суна звучал легко и непринуждённо, он с восхищением оглядывал Цзян Яньаня.
— Я же говорил, что тебе идут костюмы, ну как, у меня отличный вкус, верно?
— Спасибо и за твою одежду тоже, — мягко улыбнулся Цзян Яньань и поднял руку, чтобы дать Ци Суну «пять».
Фу Линьжуй бросил на них лёгкий взгляд, закинув одну руку на плечо Ци Суна и увлекая того в сторону банкетного зала, при этом мимоходом снова окинув Цзян Яньаня оценивающим взором.
Альфы высшего порядка оказывали на такого низкокачественного Альфу, как Цзян Яньань, вполне отчётливое физиологическое давление; хотя оно и не шло ни в какое сравнение с леденящим кровь ужасом, который внушал Дуань Цзэньруй, всё же это заставляло насторожиться.
Цзян Яньань мысленно вздохнул: Фу Линьжуй и Дуань Цзэньруй действительно стоили друг друга как друзья детства, аура у обоих была невероятно жесткой. Разница заключалась лишь в том, что первый проявлял свою жесткость открыто, в то время как за сдержанной аурой и холодным, отрешённым темпераментом Дуань Цзэньруя скрывалась такая непреклонная сила, перед которой поневоле приходилось склонить голову.
http://bllate.org/book/32523/3972914
Готово:
