Пу Синьлань взглянул на Юй Сяоли и с улыбкой произвел:
— Ваш младший соученик всё же человек очень внимательный.
Младшие ученики закивали так ревностно, будто стучали пестиками по чесноку:
— Да-да, внимательный, очень внимательный!
— Посмотри на этих ученичков Тан Цзинь, они куда милее ее самой, — шепнул Пу Синьлань на ухо Юй Сяоли.
Юй Сяоли с усмешкой ответил:
— Старейшина Тан с людьми ведет себя вполне доброжелательно.
Пу Синьлань, откусывая каштановый пирог, прищурился и невнятно пробормотал:
— Ох, судя по всему, мы знакомы с какими-то разными людьми.
Заметив, что перед горными воротами царит безлюдная тишина, Пу Синьлань повернулся и спросил:
— Они что, уже спустились с горы? Разве час не только что пробил?
Юй Сяоли объяснил:
— Глава секты и остальные назначили отправление на час кролика, и они уже ушли. Я опасался, что старший соученик не сможет подняться, поэтому отложил выход на час.
Каштановый пирог во рту Пу Синьланя моментально растерял весь свой вкус:
— Вы, практикующие бессмертные пути, сущий народ, совершенно лишенный потребности ко сну.
— Но дети еще малы, им нужно спать, чтобы расти, — Пу Синьлань машинально погладил по голове стоявшего рядом с ним Цэнь Цзыяня. — Только посмотри на этого ребенка, он совсем не растет — верный знак того, что спит непозволительно мало.
Цэнь Цзыянь, совершенно неожиданно для себя оказавшись в центре внимания, сперва опешил, а затем с обиженным видом уставился на собственного наставника:
— Разве я очень низкий?..
Юй Сяоли с усмешкой успокоил его:
— Цзы Янь еще мал, со временем подрастет. К тому же мальчики по большей части идут в рост позже остальных.
Пу Синьлань, наблюдавший за весельем и не боявшийся раздуть пожар, вставил свое слово:
— А что делать, если его батюшка ростом не вышел? Тут уж не позже вырастет, тут пиши пропало.
Цэнь Цзыянь:
— ?
Цэнь Цзыянь:
— Ой-ой-ой...
— Эй-эй-эй, я же просто так ляпнул! Смотри-ка, поверил ведь пацан, — стоило Пу Синьланю увидеть такую реакцию Цэнь Цзыяня, как он сразу понял, что сболтнул лишнего, и поспешно толкнул Юй Сяоли в бок. — Твой ученик, ты и утешай.
Юй Сяоли беспомощно произнес:
— Сам же зазря зацепил...
Пу Синьлань сделал вид, что оглох и ослеп, и удалился.
Юй Сяоли:
— [...] Успокойся, это мой старший соученик. Самый настоящий, родной.
Юй Сяоли мягко похлопал младшего по спине и сказал:
— Ну всё, не слушай вздор, что твой старший дядя-наставник говорит. Будешь прилежно заниматься — обязательно вырастешь высоким.
Цэнь Цзыянь исподлобья бросил косой взгляд на Пу Синьланя, после чего поднял голову на Юй Сяоли:
— Я вырасту ростом с Наставника.
Юй Сяоли с улыбкой кивнул:
— Обязательно вырастешь.
Местом для тренировок Пика Нефритового Духа и Пика Цзэси служил полуразрушенный храм на пустыре в окрестностях Циньюня. Местные жители поговаривали, что там вечно водятся призраки, которые к тому же покалечили немало прохожих, остановившихся передохнуть в этих краях. Однако, поскольку этот ветхий храм оставался единственным укрытием от ветра, дождя, волков и зверей на десять ли вокруг, да еще и лежал на самом пути в город, мимо которого никак нельзя было пройти, местным не оставалось ничего иного, кроме как просить помощи у сект бессмертных.
Прибывший на мечах отряд Пу Синьланя не стал сразу направляться к развалинам храма и вместо этого заглянул в город.
Спустившись в совершенно безлюдном переулке, младшие ученики переоделись в одежды обычных горожан и под видом местных жителей затерялись среди шумных торговых рядов.
Юй Сяоли раздал ученикам по несколько бумажных печатей и напутствовал их:
— Это поисковые талисманы, берегите их пуще глаза. Если возникнет опасность, мы с вашим дядей-наставником узнаем об этом мгновенно.
Пу Синьлань добавил:
— Запомните раз и навсегда: ни в коем случае не геройствуйте! Не справляетесь — бегите. Ваша шкура дороже всего остального, а остальное — суета мирская.
Юй Сяоли на миг замер, после чего кивнул:
— Грубовато, но по сути верно. Запомнили?
Младшие ученики дружно закивали:
— Запомнили!
Юй Сяоли продолжил:
— Все вы отправляетесь на подобную тренировку впервые, поэтому слушайтесь Старшую соученицу Цун Сянь. Чуть что непонятно — спрашивайте ее. Баловаться не сметь, чинить препятствия старшей соученице тоже запрещено.
Ученики хором отозвались:
— Есть!
— Пункт второй: учитесь скрывать свое дыхание и не выдавайте себя раньше времени. Если в храме окажутся обычные люди, обязательно обеспечьте их безопасность и не причините вреда ни единой живой душе.
Младшие ученики ответили:
— Понятно!
— Также будьте бдительны, учитесь отличать случайных прохожих. Вы притворяетесь путниками, но и всякая нечисть с демонами может делать то же самое. Не дайте себя одурачить, вы...
— Ой, да хорош тебе брюзжать, — прервал Пу Синьлань бесконечные наставления Юй Сяоли, смахивающего на чересчур заботливую матушку, провожающую дитя в дальний путь. — Ты это уже сколько раз повторил? Если продолжишь, так и до ночи недалеко. Отпусти ты детей.
Цун Сянь вовремя подхватила разговор:
— Не беспокойтесь, Наставник, я присмотрю за младшими братьями и сестрами.
Раз уж даже собственный ученик открыто попросил его замолчать, Юй Сяоли пришлось завершить напутственную речь:
— Ладно, ступайте. Будьте осторожны в дороге.
— Делов-то на пару шагов, а устроил тут трагедию, будто они через горы и реки на полмесяца пропадать уходят, — зевая, промолвил Пу Синьлань. — Хватит волноваться, пошли лучше выпьем чаю, взбодримся, а не то меня снова в сон клонить начнет.
Проводив взглядом группы младших учеников, направившихся к городским воротам, Юй Сяоли уселся вместе с Пу Синьланем под навесом уличной чайной.
Пу Синьлань поманил слугу чайной лавки и велел:
— Чашку холодного чая, завари покрепче.
Слуга принял из рук Пу Синьланя медную монетку и звонко отозвался:
— Сделано! Холодный крепкий чай, сию минуту будет!
— Постойте-ка, братец, — остановил его Юй Сяоли. — Нам простого горячего чая.
— Это... — слуга растерянно перевел взгляд на Пу Синьланя, который расплатился за заказ.
Пу Синьлань уныло махнул рукой:
— Ну ладно, пусть будет по его слову.
Слуга тут же затараторил:
— Будет сделано, чайничек горячего! Гости дорогие, чуток подождите.
— Забыл, что ты этого не любишь, — Пу Синьлань взял со стола две перевернутые пиалы.
Юй Сяоли объяснил:
— Селезенка и желудок слабые, холодным злоупотреблять нельзя.
Пу Синьлань с самым беззаботным видом бросил:
— А я вон и вино пью.
Юй Сяоли бесстрастно заметил:
— Именно поэтому и нельзя налегать на холодное. К тому же, у старшего соученика та и выпивка-то чисто символическая, вреда не принесет.
Пу Синьлань уставился на него с каменным лицом.
Оскорбление! Самое настоящее, наглейшее оскорбление!
— Не лезь не в свое дело... — Пу Синьлань полулежа облокотился о стол, подперев лицо рукой, и уныло протянул. — Никакой у меня не слабый желудок, с чего ты взял вообще.
— Чай доставлен-с! —
Юй Сяоли сам забрал чайник из рук работника лавки, доверху наполнил чашку Пу Синьланя и продолжил:
— Знаю я, у тебя болезнь бессмертных.
Пу Синьлань тут же отвесил Юй Сяоли легкого подзатыльника и возмутился:
— Да ты сам больной!
Юй Сяоли молча потирал место удара, больше ничего не говоря.
Попивая чай в неторопливой беседе, Юй Сяоли заметил, что Пу Синьлань неотрывно смотрит в сторону городских ворот, и поинтересовался:
— Старший соученик тоже переживает за детей?
— Нет, — выдал совершенно неожиданное заявление Пу Синьлань. — Я тут думаю, не сходить ли мне на могилку к матушке с батюшкой.
Ход мыслей Пу Синьланя вился столь причудливо, что застал Юй Сяоли врасплох. Лишь добрую минуту спустя тот обрел дар речи и ответил:
— Хорошо, после окончания всех дел сходим вместе.
Пу Синьлань, ничтоже сумняшеся, принялся поглаживать подбородок, изо всех сил пытаясь припомнить прошлое:
— Постой-ка, а когда я в последний раз навещал их могилы? Ты помнишь, где похоронены мои родители?
Это... поистине прекрасный сын: и почтение выказал, и забыл всё на свете.
Лицо Юй Сяоли тоже приняло несколько неловкое выражение:
— Я ведь тоже не был там уже много лет...
Пу Синьлань вдруг закрыл лицо обеими руками и глухим, приглушенным голосом произнес:
— Мне стыдно показываться на могилах родителей.
Юй Сяоли поспешил его утешить:
— Ничего страшного, старший соученик, я помню тот горный склон, в назначенный день отыщет дорогу.
Пу Синьлань возмущенно заговорил:
— Ты просто не знаешь! Когда я наведывался туда несколько лет назад, на этом холме откуда ни возьмись выросло столько новых могильных холмиков, что от могил моих матушки с батюшкой почти ничего не осталось! Я еще понимаю, когда за клочок пахотной земли бьются, но чтобы за кладбищенское место — такого я отроду не видел.
Юй Сяоли вздохнул:
— На кладбищах всегда так: похоронят одного, другого, а там глядишь и третий появится, их с каждым разом только больше становится. На самом деле ничего страшного, много народу... то есть много призраков — это даже весело.
— Но нельзя же ставить гробы вплотную друг к другу, это же ужасно убого! — Пу Синьлань бросил на него взгляд и с раскаянием произнес. — Надо было в свое время выкупить побольше земли. Как думаешь, если я переселю родителей в другое место, это будет хорошей идеей?
Юй Сяоли на миг онемел, а затем ответил со всей прямотой:
— Не слишком-то почтительно.
Пу Синьлань с пафосом заявил:
— То, что я не обеспечил матушку с батюшкой просторным особняком при жизни — уже величайшая непочтительность! И после их смерти я не выкопал для них просторной могилы... Эх!
Юй Сяоли с видным желанием что-то сказать, но сдерживающимся выражением лица посмотрел на него и подлил ему чаю:
— Не думай об этом так много, мы обязательно всё отыщем.
— Эх, ладно, — Пу Синьлань залпом осушил пиалу, бросил взгляд на небо и заключил: — Чай допили, пора и пообедать.
На этом скачущий ход мыслей Пу Синьланя внезапно оборвался. Юй Сяоли с облегчением выдохнул, слегка поправил одежды и поднялся на ноги:
— Хорошо, и что же желает отведать старший соученик?
Пу Синьлань улыбнулся:
— Составишь мне компанию за чарочкой?
Юй Сяоли лаконично выронил два слова:
— Ни за что.
Пу Синьланю это не понравилось:
— Ты же только что сказал «хорошо», какой же ты непостоянный мужчина.
Юй Сяоли поднял руку, показывая ему три пальца, и совершенно серьезно произнес:
— Ты пьянеешь от трех чашек. Вернутся дети, и мне тебя на себе тащить? Если старшему соученику не стыдно потерять лицо, то мне и вовсе не привыкать.
Пу Синьлань парировал:
— С чего это тащить? Почему бы не взять на руки и не донести?
Юй Сяоли на секунду потерял дар речи:
— [...] Разве в этом суть?!
Заметив ошеломленное выражение лица Юй Сяоли, Пу Синьлань звонко рассмеялся, тоже поднялся на ноги и произнес:
— Ладно, не буду больше дразнить. Твой старший брат не станет пить чужое пойло. Вино, ясное дело, должно быть только тем, что мой прекрасный младший соученик сварил для меня своими руками, верно ведь?
— ...Мм. — От слов Пу Синьланя щеки Юй Сяоли заметно порозовели, а кончики ушей сами собой покрылись легким румянцем.
Пу Синьлань этого не заметил и уверенной походкой направился к ближайшему трактиру.
Юй Сяоли глубоко вздохнул и послушно последовал за ним.
Мгновение спустя сумерки сменились прохладой, а полная луна перевалила за верхушки деревьев, поднимаясь к темно-синему небосводу. Ясный лунный свет струился сквозь редкие облака — ночь выдалась на редкость безоблачной.
В комнате на втором этаже постоялого двора Пу Синьлань сидел у изголовья кровати, прислонившись к деревянному каркасу и засыпая на ходу, в то время как Юй Сяоли медитировал у ее подножия.
Вскоре оба они синхронно открыли глаза. Пу Синьлань ощутил неладное и поднял взгляд на Юй Сяоли — их глаза встретились в воздухе, и слова стали излишни.
Талисманы рассеялись.
Юй Сяоли взмахнул рукой, силой мысли распахивая окно, и призвал духовный меч Духун. Взлетев на клинок, он обернулся и протянул Пу Синьланю руку.
http://bllate.org/book/32513/3971219
Готово:
