Цэнь Цзыянь кивнул: М-м! Я хочу стать таким же могущественным бессмертным мечником, как Наставник!
— Тогда тебе нужно усерднее тренироваться, ведь твой Наставник никогда не падает со своего духовного меча, — улыбнувшись, заметила Пу Синьлань.
— Понял! Я обязательно постараюсь, чтобы не разочаровать вас, Старший дядя-наставник!
Цэнь Цзыянь ответил с решительным видом, но на деле всё шло далеко не так гладко, как он обещал. С того самого дня, когда Цэнь Цзыянь, пролетая на мече мимо Пика Сючжу, рухнул прямо в объятия Пу Синьланя, парень начал сваливаться с небес через день, и это стало чуть ли не обыденностью.
Раньше Пу Синьлань поднимался на вершину пика, чтобы отдохнуть и развеяться, но теперь он чувствовал, что этот подъём превратился в повинность. Иногда он даже проснуться толком не успевал, душа ещё витала где-то далеко, а он уже плёлся на вершину, боясь, что из-за его лени любимый ученик его дорогого младшего соученика безвозвратно пострадает, а второго такого он не найдёт.
Когда Цэнь Цзыянь в очередной раз свалился в руки Пу Синьланя, тот окончательно потерял терпение. Тыча пальцем в лоб мальчишке, он в сердцах воскликнул:
— Цэнь Гоудань! Даже когда я сам учился управлять мечом, каким бы бестолковым и глупым я ни был, я не падал с неба, словно пельмень в кипяток! Если ты не притворяешься, я начинаю подозревать, нет ли у тебя какой-то скрытой хвори!
Цэнь Цзыянь, раскрасневшись от такого разноса, робко обнял руку Пу Синьланя, который явно собирался применить воспитательные меры:
— Старший дядя-наставник, я…
— Не пытайся разжалобить меня, — Пу Синьлань выдернул руку. — Я не твой Наставник, на меня это не действует.
— Простите… — Цэнь Цзыянь понурил голову, его настроение явно упало, и выглядел он донельзя жалким.
— За что прощаешь? Ты хоть понимаешь, в чём ошибся? — с долей досады отчитал его Пу Синьлань.
Цэнь Цзыянь покачал головой, и в одно мгновение его глаза покраснели.
Пу Синьлань замер: «Что за чертовщина? Я что, перегнул палку?»
Он невольно вспомнил прошлое, когда ему приходилось возиться с детьми в мире смертных, а взглянув на этого покорного мальчишку перед собой, вдруг подумал, как же причудлива бывает судьба. Оба они — и учитель, и ученик — были на удивление смиренны перед лицом воспитательных мер со стороны старших.
Характер у Пу Синьланя был лёгкий, но порой он бывал вспыльчив, как сейчас — от этого ребёнка он был так взбешён, что даже говорить не хотелось. Лишь спустя долгое время он спросил:
— Где твой Наставник?
Цэнь Цзыянь ответил:
— Наставник месяц назад спустился с гор, чтобы изгнать демонов, и ещё не вернулся.
Пу Синьлань уточнил:
— Сянь’эр… ну, твоя старшая соученица, она тоже не на горе?
Цэнь Цзыянь покачал головой:
— Старшая соученица ещё не вышла из затвора.
Пу Синьлань, уперев руки в бока, стоял на краю утёса, глядя на проплывающие вдали очертания горных ручьёв, и чувствовал, как начинает болеть голова.
— Ладно, я сам тебя научу, — смиренно вздохнул он. Кто просил его навязывать этого ребёнка Юй Сяоли? Теперь он не мог просто взять и умыть руки.
Услышав это, Цэнь Цзыянь мгновенно приободрился. Он смотрел на Пу Синьланя с таким восторгом и удивлением, что тот даже смутился.
Помедлив, Пу Синьлань заговорил:
— Учись прилежно. Не хватало ещё, чтобы твой Наставник вернулся и, увидев твои успехи, разгневался. Он и так человек замкнутый, не умеет выпускать пар, так что не вздумай вывести его из себя. Тебе-то, может, и всё равно, а мне своего младшего соученика жалко.
Цэнь Цзыянь усердно закивал:
— Слушаюсь, Старший дядя-наставник!
Глядя на сияющее лицо Цэнь Цзыяня, Пу Синьлань почувствовал, что что-то здесь не так, но не смог понять, что именно. Забирая свой духовный меч, он пробормотал про себя: почему у меня такое чувство, будто меня провели?
* * *
— Управление мечом на большой высоте требует не только мастерства обращения с самим мечом, но и навыков управления ветром. Помни: ветер рождается из малого, но он повсюду. Он неразрывно связан со всем сущем в небе и на земле. Если говорить о Пути Меча, то вся его система техник от начала и до конца неотделима от этой самой базовой и необычной стихии — «ци» ветра.
Говоря это, Пу Синьлань небрежно бросил духовный меч за край утёса. Окутанный духовной энергией, он, повинуясь воле мастера, плавно завис в воздухе. Затем он указал на тренировочную площадку у горного ручья:
— Теперь ты должен понять, почему это место считается лучшим для тренировки Меч-массива Возвращения к Пустоте.
— Из-за ветра! — выпалил Цэнь Цзыянь.
— Верно, сообразительный, — Пу Синьлань запрыгнул на меч и протянул руку Цэнь Цзыяню: — Залезай.
Цэнь Цзыянь посмотрел на его тонкие, длинные пальцы и замялся:
— Я… можно?
Пу Синьлань не понимал, что за кокетство напало на мальчишку:
— Ерунда, если ты не поднимешься, как я тебя научу?
Получив разрешение, Цэнь Цзыянь ухватился за руку Пу Синьланя и запрыгнул на меч.
— Хорошо, прими правильную стойку, — Пу Синьлань встал позади него, говоря спокойным тоном: — Читай заклинание начальной формы, я постепенно передам тебе контроль над мечом.
Цэнь Цзыянь принялся старательно читать:
— Сюнь принимает чистоту первозданной сути, внизу прерывая поток ветра, Солнце, Луна и Небо с Землёй, замрите!
— Отлично, хорошо, именно так, — Пу Синьлань передал управление и добавил: — Давай, взлетай, посмотрю.
Цэнь Цзыянь отозвался:
— М-м!
Неизвестно, сделал ли он это нарочно или нет, но, сложив печати и прошептав заклинание, он всё сделал правильно, однако духовный меч внезапно рванул вперёд, а затем так же резко остановился без всякой инерции. Цэнь Цзыянь вскрикнул и, потеряв равновесие, вцепился в пояс Пу Синьланя.
Тот поначалу был совершенно спокоен, собираясь выровнять меч, но от неожиданного тычка в не самый защищённый бок вздрогнул. Лицо его изменилось, он резко отпрянул, и в это мгновение духовный меч перевернулся в воздухе!
К счастью, хоть уровень культивации Пу Синьланя был не самым высоким, реакция у него была отличная. Он подхватил Цэнь Цзыяня и, совершив рискованный манёвр, выровнял меч.
Пу Синьлань: «…»
— Цэнь Гоудань, ты это специально, да? — Пу Синьлань «отодрал» от себя ученика, который от испуга намертво вцепился в него, и сердито произнёс.
— Я… я разнервничался… — пробормотал Цэнь Цзыянь.
Пу Синьлань сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. «Истинная правда, — подумал он, — чужих детей воспитывать проще. С таким скверным характером, как у меня, я скоро от него до нервного срыва дойду».
— Ладно, ладно, ладно. Здесь потоки ветра и правда нестабильнее, чем в глубине гор. Ничего страшного, не переживай, потихоньку, не торопись, не торопись…
Пу Синьлань бормотал это, сам не зная, кого успокаивает. Он слегка склонился, одной рукой поддерживая Цэнь Цзыяня за локоть, а другой полуобхватив его ладонь, и терпеливо продолжал:
— Чувствуй сердцем дыхание этого горного ветра. Каждое твоё движение — это вдох и выдох самого неба. Ты и есть ветер. Буйный ветер — это ты, лёгкий бриз — это ты, и ветер меча — тоже ты. Делай так, как я говорю, расслабься…
Под мерный голос Пу Синьланя юноша закрыл глаза, медленно отпуская все мысли, представляя, как он становится частью этого горного дыхания…
* * *
После того дня, когда Пу Синьлань два часа обучал Цэнь Цзыяня и наконец избавил его от привычки падать «пельменем», он больше не поднимался на вершину, проспав несколько дней в бамбуковой хижине.
Пу Синьлань был так измотан, что не хотел даже шевелиться, и игнорировал все Талисманы передачи звука, прилетавшие с Пика Яньдан, пока сам Глава секты Линь Бэйто не «пригласил» его лично на совет старейшин.
Пу Синьлань подумал, что случилось что-то серьёзное, но, прибыв в Зал Главы на Пике Яньдан, увидел, что совет состоит всего из трёх человек: его самого, Линь Бэйто и Юй Сяоли, которого он не видел уже несколько дней.
— Линь Бэйто, не стоит оказывать мне столько чести, — Пу Синьлань искоса взглянул на него и чуть приподнял подбородок, выражая недовольство. — Что это значит? У тебя есть какие-то постыдные тайны или ты наконец решил уступить своё место?
— Отвали, — Линь Бэйто бросил на него быстрый взгляд, кивнул Юй Сяоли и произнёс: — Нужно обсудить кое-что.
— О, ну тогда слушаю, — Пу Синьлань сел на стул рядом с Юй Сяоли и принял у него какую-то безделушку. — О, благодарю, какая милая собачка.
На лице Юй Сяоли промелькнуло лёгкое смущение:
— Это цилинь, Старший соученик.
— О-о, весьма абстрактно, ха-ха. Надеюсь, ты сам его вырезал? — Пу Синьлань поднял взгляд на Юй Сяоли.
Тот промолчал.
Линь Бэйто, выбрав момент, прервал попытки Пу Синьланя подшутить над младшим соучеником и перешёл к делу:
— Через десять дней ученики семи пиков спускаются с гор для практики. Ты и Сяоли возглавите две группы.
Пу Синьлань не ответил сразу. Он убрал собачку… цилиня в рукав и неспешно спросил:
— Причина?
Линь Бэйто ответил:
— Тан Цзинь всё ещё изгоняет демонов на горе Ли, он не успеет вернуться. Ты заменишь его. Это просто небольшая практика, ты справишься. К тому же Сяоли будет с тобой, тебе особо ничего делать не придётся, просто присмотришь за детьми.
— Хоть это и звучит как оскорбление, но возразить нечего, — с досадой вздохнул Пу Синьлань. — Что ж, раз сам Глава отдал приказ, у меня нет причин отказываться. Пойдёмте.
Время пролетело незаметно.
Ранним утром в горных лесах стелился густой туман, солнце ещё скрывалось за вершинами, а туманная горная тропа была полна причудливых теней.
Пу Синьлань подошёл к воротам секты как раз вовремя. Юй Сяоли и толпа учеников уже ждали его.
— Доброе утро, Старший дядя-наставник.
— Доброе утро, Старший дядя-наставник.
Несколько младших учеников по очереди поклонились Пу Синьланю.
Среди этих учеников, помимо учеников Юй Сяоли — Цэнь Цзыяня и Цун Сянь, остальные пятеро были с Пика Цзэси, подопечные Тан Цзиня. Все они были прямыми учениками Старейшин Бессмертных Гор.
Пу Синьлань, зевая, проговорил:
— Какие вы ранние.
— Старший соученик, — Юй Сяоли шагнул навстречу по ступеням и протянул завёрнутый в лист лотоса свёрток. — Поешь, ещё горячее.
— М-м… — Пу Синьлань взял свёрток и поблагодарил. — Пахнет как каштановое пирожное.
Юй Сяоли вместе с Пу Синьланем стали спускаться по лестнице:
— Да, это каштановое пирожное. Я не стал делать его слишком сладким, чтобы не было приторно.
— Отлично, — Пу Синьлань развернул лист и перевёл взгляд на учеников, ожидающих в стороне. — А вы, ребята, будете?
Ученики затрясли головами, как погремушки:
— Нет-нет, спасибо, мы только что поели.
http://bllate.org/book/32513/3971218
Готово:
