О сочувствии к разбитому телефону не было и речи — напротив, раз уж аппарат всё равно приказал долго жить, я решила сделать вид, будто никакого сообщения не получала. Точно, прикинусь амнезией, потому что я совершенно не представляла, как ему всё объяснить. По крайней мере, прямо сейчас у меня не было ни малейшей догадки, так что без потери памяти тут никак не обойтись. Пришлось, просто необходимо было забыть обо всём.
Всю дорогу я думала о том, что у профессора Сун и Сяо Хуайсу наверняка прекрасные отношения. Стоило Сяо Хуайсу так быстро сообразить, что это я, как он тут же наверняка вообразил, будто я тайком сохну по профессору Сун и плету какие-то грязные интриги, чтобы разрушить их роман. Зайди ситуация так далеко, любые оправдания, пожалуй, потеряли бы всякий смысл.
Кто бы мог подумать, что всего за пару дней всё повернется с ног на голову! Раньше это я считала своего кумира подлецом, а теперь кумир считал подлецом меня, да вдобавок подозревал, что я покушаюсь на его девушку.
И во всем была виновата Ли Чжи — это из-за одного её слова я вляпалась по уши. Слово безнадежность уже не отражало глубины моего внутреннего крушения.
Экран пошел трещинами, при нажатии лишь слепо слепил белым светом, больше не отображая ничего. Когда зазвонил входящий вызов, я наугад ткнула в стекло пару раз, и вызов неожиданно прошел — качество связи оказалось на редкость отменным.
Звонил мне Цяо Дамай.
Просто так Цяо Дамай меня не беспокоил, а если и звонил — дело непременно касалось сердечных дел.
Поэтому, когда он предложил составить ему компанию и навестить его бывшую богиню, я ни капельки не удивилась и даже загорелась энтузиазмом, чувствуя воодушевление.
Мы встретились у главных ворот университета А. Добравшись до больницы, Цяо Дамай собрался было зайти туда с пустыми руками. Я тут же схватила его за рукав и недоверчиво спросила:
— Ты собрался проведать человека, которого сам же и подставил, и намерен завалиться туда вот так — с пустыми карманами и без единого подарка?
Цяо Дамай с видом человека, которому только что напомнили о необходимости презентов для больного, неловко пошарил по карманам и извлек на свет пятидесятирублевую купюру. Я уже потянулась выхватить её, чтобы потащить его за фруктами, как он с жуткой жадностью протянул:
— А обязательно что-то дарить? Вдруг он не любит фрукты?
— Дарить или нет — твое дело, а вот есть их или нет — уже его!
— Да это же мои деньги на еду на два дня! — в глазах Цяо Дамаю отчетливо читалось глубочайшее раскаяние в духе: «Я так жалею, что поперся к больному, неужели еще не поздно сбежать?».
— Человек из-за тебя в больницу угодил, у тебя вообще совесть есть?! — я принялась тыкать его пальцем в грудь. — Есть совесть, нет совести?! Даже банальной корзины с фруктами не захватил! Прийти с пустыми руками — просто зверь!
Цяо Дамай выглядел донельзя пристыженным, да к тому же схлопотал пару тычков в грудь. В конце концов он обзавелся фруктовой корзиной ценой в пятьдесят девять юаней — недостающие девять юаней выделила я из собственных спонсорских соображений.
— Ли Тянь, какая же ты щедрая, ты навеки моя лучшая подруга! — Цяо Дамай отсчитал продавцу и мои девять юаней в том числе и обратился ко мне со слезами на глазах: — Спасибо за спонсорство.
Судя по тону Цяо Дамая, он явно рассчитывал, что возвращать долг мне не придется? Как бы не так!
— Не забудь вернуть, это деньги на масляные палочки для меня и Юю на три дня! — чтобы придать этим девяти юаням особой весомости, я нарочно выделила интонацией Юю и самое словосочетание «три дня».
Переход от влажных от слёз глаз Цяо Дамая к взгляду полному сложнейших эмоций занял всего пару секунд. Лютым голосом он бросил мне:
— Я в тебе разочаровался! Из-за каких-то девяти юаней, как тебе только совесть позволяет требовать их назад!
Я с чистой совестью парировала:
— Ты даже деньги на масляные палочки собственной племянницы норовишь зажать! И у тебя еще хватает совести говорить о совести?!
— Да кому они нужны! Хочешь, я тебе десятку верну?!
— Был бы мужиком, вернул бы сотенку!
— Считаешь меня дураком?! Десять юаней, и ни копейкой больше! — Цяо Дамай прижал к себе фруктовую корзину, скрежеща зубами и глядя на меня с презрением.
Опасаясь, что Цяо Дамай передумает, я поспешно согласилась:
— Десять так десять! —дарёному коню в зубы не смотрят, и стоило мне это произнести, как на лице Цяо Дамая промелькнуло сожаление. Я мысленно похвалила себя за молниеносную реакцию.
Поняв, что возврата к прошлому нет, он проворчал:
— Ну и повезло же тебе.
— От лица Юю благодарю тебя за спонсорство. — Я с предельной искренностью похлопала Цяо Дамая по плечу, и он с видом знатного вельможи, слегка приподняв подбородок, принял благодарность так благосклонно, будто влил в развитие бедных горных районов пару сотен тысяч.
Мы с Цяо Дамаем гордо и с высоко поднятыми головами зашагали в зону одноместных палат, расположенную на самом верхнем этаже стационара этой частной клиники. По правде говоря, только попав в одиночную палату, я поняла, как они вообще выглядят! Похоже на номер в отеле — всё при ней. Санитарка отперла нам дверь и тут же удалилась. Человек на кровати полусидел, прислонившись к изголовью; перед ним стоял раскрытый ноутбук и чашка только что заваренного чая, над которой вился белый дымок, а на тумбочке красовалась молочно-белая ваза. Её безупречно гладкие, матовые стенки обладали приятной текстурой, и в них покоился пышный букет нежных, отливающих бледной синевой цветов. Заметив нас, он поднял взгляд. Должна признать, по степени привлекательности этот парень вполне мог посоперничать с Сяо Хуайсу, разве что черты лица у него были куда острее. С первого же взгляда угадывался наш ровесник, излучавший прохладную, сдержанную ауру; по одному его взгляду прочитывался угловатый, несговорчивый характер, в то время как Сяо Хуайсу казался более зрелым и замкнутым в себе. Впрочем, возможно, столь резким и холодным он казался лишь из-за больничной белизны, заполонившей всю палату.
И тем не менее, такого симпатичного парня умудрился подставить Цяо Дамай!
Ну и зверь же этот Цяо Дамай!
Сперва незнакомец посмотрел на меня, и лишь затем перевел взгляд на Цяо Дамая.
От этого взгляда Цяо Дамай оцепенел. Я легонько толкнула его в бок, и только тогда он сделал шаг вперед, протягивая парню, с первого взгляда похожему на мажора, ту самую корзину фруктов за пятьдесят девять юаней. Я никак не ожидала, что, промямлив что-то в нерешительности битый час, он выдаст:
— Будешь фрукты? Они очень дорогие.
Разве первой фразой не должно было стать что-то вроде: «Как ты себя чувствуешь? Как здоровье?»?
Что еще за «очень дорогие»? Я подавила непреодолимое желание дать себе рукой по лбу, хотя отчаянно хотелось сделать вид, будто я вообще не знаю стоящего рядом типа.
— Ты мне их чистить будешь? — неожиданно бесстрастным тоном осведомился этот мажор.
Цяо Дамай не раздумывая, с видом полнейшей уверенности шагнул вперед, водрузил корзину на тумбочку, старательно сдвинул прежнюю вазу на подоконник, содрал с корзины слой полиэтиленовую пленки и с непостижимой прямотой поинтересовался:
— Какую хочешь? — в его позе незримо угадывалось аура человека, чье мастерство чистки фруктов достигло абсолютного совершенства.
Парень глянул на зияющую в пленке огромную пробоину и кивнул:
— Давай грушу.
— А нож где?
— В ящике, пошукай...
— Нашел, погоди секунду, — бросил он, а затем резко повернулся ко мне: — А ты что будешь? Я и тебе заодно почищу, — и вновь переключившись на пациента, уточнил: — Ты же не против?
Парень, не отрывая глаз от экрана ноутбука, даже не шевельнув ресницами и не поднимая головы, ровно бросил:
— Против.
Я, казавшаяся здесь лишней: ……
Цяо Дамай, застывший с грушей и ножом в руках: ……
В зловещей тишине Цяо Дамай снова повернулся ко мне и изрек:
— Он говорит, что против, так что тебе чистить не буду.
Хочется выругаться матом? Только попробуйте меня остановить!
Видя, что многолетняя дружба трещит по швам и катится к кровной мести из-за какой-то паршивой корзины фруктов, парень на больничной койке перевел взгляд на Цяо Дамая и бросил:
— Я пошутил? — в его глазах читалось искреннее изумление: неужели этот болван и правда собирался оставить меня без угощения?
Сама не знаю почему, но при виде растерянной и оплеванной физиономии Цяо Дамая я не выдержала и хихикнула.
Услышав мой смешок, Цяо Дамай, видимо, припомнил, как я обобрала его на целых девять юаней, злобно зыркнул на меня, а затем рявкнул пациенту:
— Всё куплено для тебя! Он же не больной, так что ешь ты, и обязан съесть всё до единого кусочка! Никаких отходов! Они очень дорогие! — произнося фразу «очень дорогие», Цяо Дамай излучал абсолютную искренность. Я прекрасно его понимала: в наших реалиях пятьдесят девять юаней — сумма астрономическая, на неё можно от души налопаться в какой-нибудь знатной забегаловке в стиле старого Сианя, так что его проникновенный взгляд шел от самого сердца.
Изначально я собиралась, забыв о прошлых обидах, замолвить за Цяо Дамая словечко перед больным парнем, чтобы тот смилостивился и простил его. Однако поболтать с пациентом мне так и не довелось — телефон Цяо Дамая зазвонил.
Цяо Дамай был поглощен чисткой фруктов — невесть почему этот процесс увлекал его до такой степени, что он кромсал грушу с воодушевлением и самоотдачей. Услышав мелодию вызова, он знаком попросил меня ответить за него. Я подошла, бросила взгляд на экран — абонент был без имени, — и, не раздумывая, приняла вызов:
— Алло?
Цяо Дамай тут же заволновался:
— Кто там?
А я поинтересовалась у собеседника:
— Вы кто такой?
Голос звонившего оказался до боли, до ужаса знакомым — настолько знакомым, что мне впору было провалиться сквозь землю. С легким колебанием он произнес:
— Ли Тянь? — стоило ему назвать мое имя, как сердце рухнуло: всё, приплыли. Раз он даже контакты Цяо Дамая раздобыл, значит, явился вершить суд! Я инстинктивно сжала телефон сильнее и с трепетом покосилась на Цяо Дамая. Тот был слишком увлечен очисткой груши и сохранял беззаботное выражение лица, которому я втайне даже позавидовала.
Глубоко вздохнув, я сообразила, что рассчитывать сейчас не на кого, кроме себя самой. Изобразив удивление вперемешку с беспечностью, я протянула:
— Профессор Сяо? Вы ищете Цяо Дамая? — не дожидаясь его ответа, я бесцеремонно выхватила нож из рук Цяо Дамая, всунула ему в ладонь телефон и скомандовала: — Это тебя! Профессор Сяо звонит!
Услышав имя профессора Сяо, Цяо Дамай напустил на себя вид человека, польщенного до глубины души, принял аппарат и вступил в диалог с Сяо Хуайсу.
Цяо Дамай:
— Профессор! Это Цяо Дамай — а? Ищете Ли Тяня?
Беззвучно, одними губами я замахала на него: передай, что я уже ушла! Что меня здесь нет!
Цяо Дамай кивком показал, что всё понял, но в трубку выдал:
— Он тут рядом со мной, велел передать, что уже ушел.
Я едва не рухнула от такой подставы.
Цяо Дамай с предельной серьезностью и важностью протянул мне трубку:
— Веди себя прилично, у профессора Сяо к тебе дело. — С этими словами он отобрал у меня нож и втиснул телефон обратно.
Теперь я сполна прочувствовала, каково это — держать в руках раскаленную картошку.
Пока я лихорадочно соображала, не отправить ли и телефон Цяо Дамая в досрочное плавание вслед за моим собственным, Сяо Хуайсу бесцеремонно отрезал в трубке:
— После утренней пары верни мне мою куртку.
Я-то грешным делом думала, что он рассвирепеет из-за моих пакостей, но почему-то его тон показался мне вовсе не суровым. Скорее... мягким?
Эта неожиданная мягкость позволила мне немного расслабиться; мне даже начало казаться, что, возможно, я сама раздула проблему из ничего, и Сяо Хуайсу всего лишь принял всё за глупую шутку?
Точно, непременно так оно и есть, ха-ха, это я наверняка всё преувеличила и сочла непростительным преступлением.
— Хорошо-хорошо, вам домой завезти?
Едва я успела ответить, как Сяо Хуайсу круто сменил тему:
— Ты получила сообщение, которое я тебе отправил?
Я включила дурочку:
— У меня сегодня утром в автобусе телефон разбился. Вы мне что-то писали? Я ничего не видела.
Какая же я всё-таки сообразительная — слава богу, не додумалась брякнуть дурацкое: «А что там было?».
— А, пустяки. Куртку домой тащить не нужно, я в университете, давай увидимся в обед.
Пустяки...
Ха! Сам кумир сказал — пустяки!
Эта фраза подействовала на меня как индульгенция: плечи мгновенно опустились, напряжение спало. Мы обговорили место встречи, я швырнула телефон обратно Цяо Дамаю и тут же дала деру.
Ну а Цяо Дамай... пусть молится о собственном спасении!
http://bllate.org/book/32512/3971169
Готово:
