Нічого страшного, дядечку Чэнь. Чу Яо понимал, что тот не хочет, чтобы он упустил возможность, однако не каждый шанс стоит того, чтобы за него цепляться, поэтому он не собирался оставлять это золото себе.
Высади меня чуть впереди, на Улице Цинмин.
— Чего это вдруг здесь? — Чэнь Хуунъян помнил, что от этого места до его дома ещё прилично ехать.
Чу Яо ответил честно:
— Здесь есть скупщики, которые принимают золото.
Скупщики золота обычно рассчитывали выплату по сегодняшней рыночной цене, что было гораздо выгоднее, чем в ломбарде.
— Ну ладно. — На этот раз Чэнь Хуунъян не стал возражать.
Выйдя из машины, Чу Яо сразу же отправился к знакомому владельцу точки по скупке. Перед тем как взвесить визитку, он собственноручно расплавил её, чтобы избавиться от лишних хлопот и не дать никому увидеть информацию о Се Цзинмо.
По сегодняшнему курсу золота эта визитка принесла ему ровно сорок три тысячи. Разумеется, получив деньги, он поступил крайне вежливо и перевёл немного в качестве благодарности Чэнь Хуунъяну и тренеру.
Он не хотел испытывать на прочность какие-либо чувства. Даже при нынешних, казалось бы, прекрасных отношениях, он выстраивал общение с людьми на принципах взаимности.
Пятнадцать минут спустя Чу Яо зашёл в скромный магазинчик.
Дядя Лю, дайте мне пачку сигарет, пожалуйста.
— А, хорошо. — Отвечая, Дядя Лю одновременно заметил синяки, проступившие на открытых участках кожи Чу Яо.
Снова на бои ходил?
В последнее время здоровьем он не хвастался: спина согнулась, дыхание стало тяжеловатым.
Разве ты не говорил, что завязал?
— Ещё один бой проведу, и всё. — Каждый раз, когда Чу Яо зарабатывал деньги, он приходил сюда и через сканер QR-кода доплачивал ему сверху в знак благодарности за помощь, которую тот оказал ему в прошлом.
Дядя Лю услышал звук успешного поступления средств на счёт и на мгновение замер, опуская руку с пачкой сигарет на прилавок. Его хриплый голос произнёс:
— Больше не приходи ко мне за покупками.
Когда-то он помог Чу Яо просто потому, что тот был совсем юным, сплошь покрытым ранами и без гроша в кармане на лекарства, — именно поэтому он несколько раз давал ему медикаменты.
Кто бы мог подумать, что парень помнит это до сих пор.
— Это от чистого сердца. — Чу Яо забрал сигареты из его рук, оперся о прилавок и закурил.
Твой кашель сегодня опять стал хуже, кажется.
Он дорожил каждым, кто протягивал ему руку помощи в трудную минуту. Хотя, если посчитать по-настоящему, таких людей было всего двое: и Чэнь Хуунъян, разглядевший в нём талант, и Дядя Лю, поделившийся целебными мазями, — оба они подарили ему крупицу тепла в самый мрачный период его жизни.
И именно это тепло не позволило ему окончательно затеряться в бездне.
— В старости оно всегда так. — После смерти жены здоровье Дяди Лю заметно пошатнулось, однако ему было жаль бросать магазин, который они открыли вместе с покойной супругой. Поэтому, даже чувствуя себя скверно, он продолжал изо дня в день стоять за прилавком, храня верность клятве, данной ими в молодости.
Черты лица Чу Яо заволокла лёгкая, словно дымка, тень. Помолчав немного, он произнёс:
— Завтра я хочу отвезти маму в больницу на осмотр. Не хочешь съездить с нами?
У Дяди Лю были сын и дочь, но оба жили в других городах.
— Не поеду. — В уставшем голосе Дяди Лю проскользнула нотка ностальгии. Он равнодушно махнул рукой:
— Всё равно ведь выпишут те же лекарства, у меня дома их полно.
Чу Яо на самом деле разгадал его мысли, но уговаривать не стал: у каждого свой путь, и следовать велению сердца — лучший выбор.
— Тогда я пойду? — Он молча докурил сигарету.
Дядя Лю протянул ему флакон с целебной настойкой:
— Натрись, когда вернёшься.
— Спасибо. — Вежливо отозвался Чу Яо.
Среди тех немногих людей, с которыми ему доводилось близко сталкиваться, словосочетание «спутник жизни» казалось чем-то невероятно прекрасным и незыблемым. Мать так относилась к отцу, Дядя Лю — к тёте Лю... Да и Чэнь Хуунъян тоже. Все они обрели счастье, найдя свою вторую половинку, поэтому ради подобных отношений Чу Яо был готов стараться.
Вернувшись домой.
Мать Чу Яо уже привела себя в порядок и сидела в гостиной за просмотром телевизора.
— Мам. — Чу Яо закрыл дверь и переобулся.
Благодаря приёму лекарств её психическое состояние больше не казалось оторванным от реальности, в целом достигнув стадии клинической ремиссии.
Правда, из-за какой-нибудь мелочи она всё ещё могла подолгу размышлять о чём-то своём, тревожиться, испытывать чувство вины или зацикливаться на пустяках, поэтому в общении с ней Чу Яо тщательно следил за своим тоном.
Ты поужинала? — Мать отложила пульт и встала, чтобы повесить дорожную сумку сына.
Чу Яо покачал головой:
— Ничего, я сварю себе немного лапши, а позже всё равно пойду перекусить чего-нибудь на ночь.
— Ну надо же, какой занятой. — Бросив на него шутливое замечание, мать добавила:
— В холодильнике есть яйца и зелень, положь побольше.
Чу Яо легко отозвался:
— Не переживай, себя я не обделю.
Повязав фартук и направляясь на кухню, он вдруг кое о чём вспомнил:
— Не засиживайся сегодня допоздна, завтра с утра едем в больницу на обследование.
— Опять обследование? — В голосе матери проскользнуло внутреннее сопротивление.
Чу Яо утвердительно хмыкнул:
— Посмотрим, можно ли уже отменить лекарства. Ты же не хочешь пить их вечно.
— Но в прошлый раз ты говорил то же самое... — На ранних и средних стадиях болезни маму можно было уговорить поехать в больницу, просто потакая её бредовым мыслям. Однако теперь, когда она постепенно вернулась к нормальному состоянию, провести её было уже не так просто.
— И в позапрошлый тоже.
И каждый раз Чу Яо отговаривал её именно так.
— Я же просто хочу убедиться наверняка. — Только находясь рядом с матерью, Чу Яо позволял себе искреннюю, ничем не притворную улыбку.
Глядя на его лицо, мать смягчилась:
— Ладно уж.
— Не забудь надеть новое платье. — Бросил он из кухни, помешивая кипящую лапшу.
http://bllate.org/book/32494/3967861
Готово:
