Жизнь здесь протекала пресно и тихо, словно струящаяся вода, мягко утекающая вдаль без единой ряби на поверхности. Однако всегда находится что-то, что меняется со временем. Фрейгер не был прорицателем и не мог предугадать будущее, но одно он знал наверняка: настанет день, когда этот мир сойдет с ума из-за того ребенка. В этом не было ничего мудреного — тот ребенок был обречен не быть заурядным.
Хотя он был мал, хотя был худ и казался до жалости хрупким и обычным, обладатели той крови всегда оставались столь надвысокими и утонченными. И пусть сейчас этого не было заметно, разве могла память, запечатленная в самой крови, исчезнуть так легко?
В замке постепенно теплело. Погода в конце весны выдалась на редкость чудесной: солнце светило каждый день, а цветы в саду пышно распускались.
После того как в прошлый раз Сильвер вернулся к кровавой судьбе, его самочувствие заметно улучшилось. Он начал усваивать пищу, как обычный ребенок — пусть он, возможно, и не нуждался в еде по-настоящему, его растущему организму это было необходимо. Прежде исхудавшее тело постепенно шло в рост, и, выражаясь словами Кларка, его физическое развитие наконец-то приблизилось к развитию нормального человека.
Его черты лица были удивительно точеными, а темно-синие глаза — неожиданно ясными и отрешенными. Этот цвет почти сливался с чернотой, и когда кто-то заглядывал в эти глаза, казалось, будто он смотрится в черное зеркало.
Ландис как-то в шутку обмолвился, что будь Сильверу не шестнадцать лет, он бы решил, будто перед ним тот самый ребенок, которого разыскивает по ордеру на арест Гильдия Магов.
Серебряные волосы росли быстро, едва ли не соперничая сорной травой, но поскольку Сильверу нравились короткие стрижки, Фрейгер по-прежнему часто сам подравнивал их.
Мальчик носил белые одежды, и хотя кожа его все еще казалась бледноватой, сейчас ему уже намного полегчало.
— Какой сезон наступает после весны? — спросил Фрейгера Сильвер, сидя на стуле и болтая ногами.
Фрейгер читал книгу, и его изящные пальцы переворачивали пожелтевшие страницы:
— Наступает лето, Сильвер.
— Есть ли между ними разница?
— Летом жарче, чем весной, — терпеливо объяснил юноше Фрейгер.
— Но мне не нравится, — тихо произнес Сильвер. — Я люблю весну.
— Времена года не подчиняются чужой воле, мой дорогой, — мягко сказал Фрейгер. — Это неизбежный закон, и никто не в силах его изменить.
— И все же он мне не по душе... — Сильвер оперся подбородком о столешницу.
Кларк взял кофейник и налил Фрейгеру кофе.
Неизвестно почему — возможно, потому что дети становятся своенравными, сто́ит лишь их побаловать, — но от этой слабости, казалось, не был избавлен даже этот утонченный, древний Страж Темного Мира.
— У каждого времени года свои особенности, Сильвер, не будь так строг к природе, — мягко промолвил Фрейгер, не отрывая черных глаз от древних строк на странице. — Лето — тоже неплохая пора.
— ...Ох, — рассеянно отозвался Сильвер.
Сегодня во второй половине дня рыцарь так и не заглянул к ним; казалось, он не появлялся в замке уже дня три.
— Кстати, Сильвер, Ландис недавно упоминал, что тебе, пожалуй, стоит укрепить тело физическими упражнениями? — Фрейгер наконец поднял голову. — Хочешь научиться обращаться с мечом?
Сильвер немного подумал и покачал головой:
— Я не хочу превратиться в глупца.
Стоявший рядом Кларк хмыкнул, не сдержав смешка, а Фрейгер нахмурился:
— Тебе не следует так отзываться о господине рыцаре.
Сильвер недовольно надул губы:
— Ладно, я виноват.
Фрейгер мягко захлопнул книгу, встал и взял Сильвера за руку:
— Но поздравляю, твои навыки владения речью заметно улучшились.
Когда они вместе с Сильвером направились к главному зданию, к ним подбежал Бос:
— Молодой господин Фрейгер, письмо из Имперской столицы.
Фрейгер бросил взгляд на обратный адрес, вложил письмо между страниц книги, после чего, снова взяв Сильвера за руку, вернулся в дом.
— От кого это письмо?
После ужина Сильвер лежал на животе за письменным столом и разглядывал письмо, заложенное между страницами, пока Фрейгер мылся в купальне.
Возможно, Фрейгер не расслышал, но он не ответил на вопрос Сильвера, как делал обычно.
Сильвер поколебался, а затем из чистого любопытства вытащил конверт. На нем был указан лишь адрес, а почерк отличался изяществом. Мальчик перевел взгляд на последнюю строчку: Фрейгер учил его правилам оформления писем, и в самом низу полагалось указывать отправителя — его адрес и имя.
Там стояла лишь написанная старинным шрифтом буква k. Озадаченный, Сильвер перевернул конверт и на месте склейки обнаружил ярко-красную сургучную печать с родовым гербом.
Рыцарский меч, обвитый побегами роз, был вонзен в центр распустившегося цветка.
Стоило его белым пальцам легко скользнуть по алому сургучу, как дверь отворилась и вошел Фрейгер:
— Это родовой герб замка.
— ...Родовой герб? — озадаченно переспросил Сильвер, разглядывая затейливый узор.
— Знак семьи, который обычно олицетворяет старинные и знатные аристократические дома, — подойдя ближе, Фрейгер поднял письмо. — Шарлодас, древнейший род в этой стране, подаривший миру трех королей. Их титулы передаются по наследству, и это одна из немногих семей на всем континенте, ведущая свой рот от героев.
— Очень могущественный род? — Сильвер снова с недоумением посмотрел на Фрейгера.
Фрейгер улыбнулся:
— Если говорить о людях — да. История их семьи ослепительна, и они очень гордятся ею.
— ...Я не понимаю, — тихо произнес Сильвер, и в его темно-синих глазах отразилось замешательство. — Семья, родные? Что это такое?
— Это кровные родственники, те, кто может дать тебе убежище и кого должен защищать ты сам, — мягко ответил Фрейгер. — Ты будешь гордиться этим и охранять его честь до самого конца.
— ...А у меня есть семья? — тихо спросил Сильвер.
Он выглядел так, будто возлагал на это большие надежды, но пытался их сдерживать — Фрейгер знал, что такие дети, как он, понимали: чем больше надежд питаешь, тем больнее оказывается разочарование.
Фрейгер помолчал какое-то время, а затем погладил его по голове:
— Прости, Сильвер, ты остался один.
Сильвер приоткрыл рот, после чего медленно опустил голову, уставившись темно-синими глазами на угол стола, и замолчал.
Это было жестоко — говорить хрупкому ребенку, что в целом мире у него нет никого, что нет родных, которые могли бы его защитить, и нет семьи, которую ему нужно было бы оберегать.
Сильвер выглядел глубоко разочарованным. Ему больше совершенно не хотелось задавать никаких вопросов, и он лишь с завистью во взгляде наблюдáл, как Фрейгер вскрывает конверт, а потом завороженно смотрел на расколотый сургуч.
Фрейгер плавно развернул листок бумаги. Это была та же самая дорогая бумага с платиновой каемкой, источающая легкий травяной аромат. На ней кратким росчерком было выведено всего одно предложение:
Я вернусь с несколькими друзьями, подготовьте комнаты.
Внизу по-прежнему стояла лишь буква K.
— Ну все, Сильвер, пора спать, — мягко произнес Фрейгер и засунул письмо обратно в конверт.
Сильвер дождался, пока Фрейгер поднимет его на руки:
— А у Фрейгера? У Фрейгера есть семья?
— ...Нет, — последовал тихий, мягкий ответ. — Мои родители погибли много лет назад, и я всегда был один.
— Но ведь Кларк и Бос рядом с тобой, — возразил Сильвер. — Разве они не могут быть твоей семьей?
— Лучше тебе так не думать, мой дорогой, — он уложил Сильвера в постель. — Я скоро перестану тебя поднимать, тебе пора нау、читься забраться в кровать самостоятельно.
Сильвер скривил губы, зарылся в одеяло и уставился на Фрейгера темно-синими глазами:
— Кларк и Бос... они ведь хорошие...
— Потому что между нами заключен контракт, а не кровные узы, — мягко пояснил Фрейгер. — Заклинатели опираются на договоры, а не на чувства, и это куда надежнее любых кровных связей.
— ...Но ведь в этом нет тепла, не так ли? — снова спросил Сильвер.
— Откуда ты набираешься таких странных мыслей? — Фрейгер нахмурился и прилег рядом. — Время спать. Закрой глаза и больше не задавай вопросов.
— Ладно, раз уж ты на этом настаиваешь, — тихо проговорил Сильвер и зажмурился.
Фрейгер смотрел на профиль мальчика, слегка нахмурившись.
Он все еще ребенок, говорил он себе. Просто выглядит как ребенок, а со временем превратится в какого-нибудь элегантного или безжалостного темного владыку — судя по записям в древних хрониках, выходцы из их рода обычно заканчивали именно так. Но сейчас...
Он скосил взгляд на мирно спящего рядом мальчика. Тот был всего лишь ребенком, сумевшим выжить, а это уже само по себе стоило огромных трудов. Пусть всё останется как есть — пусть он побудет самым обычным ребенком.
Фрейгер повернулся и легко сдул стоявшую рядом свечу.
Тело подростка машинально придвинулось ближе к нему, словно Фрейгер был единственным человеком на свете, на которого тот мог положиться.
С этого момента Фрейгеру предстояло хорошенько обдумать, как именно ему соврать. Что он скажет хозяину этого замка, кем назовет этого ребенка — ведь этот аристократ прекрасно знал, что у Фрейгера нет никаких родственников, не говоря уже о каких-то племянниках из глухой провинции.
http://bllate.org/book/32449/3961097
Готово:
