Когда Сюй Хааньбай ради собственной чести бегом, сломя голову ворвался на радиостанцию, Линь И уже не смел ему в глаза смотреть.
Первое, что он сказал при встрече, прозвучало веско и многозначительно: — Что бы ни нёс тот человек внутри, ничему не верь.
Сюй Хааньбай странно покосился на него и с мрачным лицом направился в аппаратную.
Ситуация внутри царила крайне сюрреалистическая, и Линь И, Цзян Юньцзэ и Дэн Чжу наблюдали за происходящим с замиранием сердца, боясь даже вздохнуть полной грудью.
Внутри Вэнь Вэнь с увлечением и полным самозабвением вдохновенно изображал Сюй Хааньбая, предающегося воспоминаниям о первой любви, в то время как самый настоящий Сюй Хааньбай стоял в соседней комнате и с абсолютно бесстрастным лицом слушал, как тот с явным удовольствием сочиняет про него сплетни!
Вэнь Вэнь получил сообщение, пересланное от Цзян Юньцзэ.
Смысл сводился к тому, что он отлично потрудился, а теперь объявляется перерыв, так что пусть поставит послушать какую-нибудь песню Сюй Хааньбая.
Вэнь Вэнь отнесся к подобному предложению бесстыдно схалтурить на глазах у многочисленных слушателей с полнейшим одобрением!
Но когда зазвучала песня Сюй Хааньбая «Акварель чистоты», и Вэнь Вэнь под освежающие звуки музыки уже расслабил тело и душу, как вдруг в студию вошел высокий мужчина — чистый, симпатичный, с легким студенческим налетом беззащитности, — и, широко шагая, направился прямо к нему.
Сонные глаза Вэнь Вэня, собиравшиеся уже сомкнуться для отдыха, мгновенно прояснились при виде этого дерзкого незнакомца, а растекшаяся по спинке кресла спина по мере его приближения стала медленно выпрямляться.
Вэнь Вэнь бросил за стекло молящий взгляд, но трое снаружи тут же отвернулись и принялись усердно делать вид, что заняты работой.
……Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Вэнь Вэнь явил вошедшему фирменную профессиональную улыбку ведущего рубрики «Звездная речь», источающую абсолютную безвредность для людей и животных, и произвел: — ……Это была идея Линь И, он посчитал, что это поможет тебе выглядеть в глазах фанатов более дружелюбным, эдакий тонкий баланс между холодной неприступностью и миловидностью…… Это образ, который отлично привлекает поклонников, как по-твоему?
Сюй Хааньбай, казалось, вовсе не услышал объяснений Вэнь Вэня. Он лишь изящно опустился на доселе пустовавшее кресло рядом с ним, небрежно положил руки на подлокотники и уставился на Вэнь Вэня парой холодных, словно обсидиан, глаз, пронзив его взгляд несколько раз туда-сюда, прежде чем проронить низким голосом: — Ваш директор Линь перед моим входом сказал одну фразу.
Вэнь Вэнь с трудом предположил: — Опоздал, и теперь тебе урежут зарплату?
Сюй Хааньбай на секунду запнулся: — Он сказал…… ни в коем случае не верь тому, что он говорит.
……И где же после этого доверие между людьми? Линь И!
Вэнь Вэнь с вздохом изрек: — Верно, в последнее время он всё больше скатывается в андеграунд и вечно бубнит всякую псевдоинтеллектуальную меланхоличную чушь вроде фразы «я больше не не верю никому»! Любой человек хоть с какими-то задатками интеллекта воспринимает это исключительно как шутку. Ха-ха-ха.
Сюй Хааньбай: — ……
Вэнь Вэнь искоса поглядывал на Сюй Хааньбая. Этот парень, моложе его на несколько лет, оказался точно таким же чистым, симпатичным, стройным и подтянутым, каким он себе его и представлял. Даже этот молчаливый и ледяной взгляд, направленный на него, был до боли похож.
Сюй Хааньбай тоже смотрел на Вэнь Вэня.
В глазах троицы по ту сторону стекла эта картина выглядела не иначе как схватка добра со злом на фоне бушующей стихии с ветром, грозой и молниями.
Когда Сюй Хааньбай только вошел сюда, он всё думал: насколько же несокрушимой должна быть у этого ведущего кожа на лице, насколько дикими и разнузданными — его внутренние порывы, насколько жалкими и мерзкими — манеры, раз он ведет программу столь произвольно и бесцеремонно?
Но если присмотреться сейчас — смазливый парнишка, который выглядит ненамного старше его самого.
……Как же прекрасна молодость, как свободна юность.
Сюй Хааньбай с трудом оторвал взгляд от выражения лица Вэня Вэня, кричащего о его душевном благородстве, и перевел его на постоянно обновляющийся экран компьютера.
Обсидиановые зрачки Сюй Хааньбая совершили небольшое движение из стороны в сторону, быстро пробегая текст на мониторе.
В жарких спорах там вовсю бурлила тема Сюй Хааньбая и его «первой любви».
Сюй Хааньбай с трудом заставил себя отвести глаза от самой залайканной реплики: «Хааньбай, я тоже хочу пережить с тобой такую же нежную и трогательную первую любовь, которая продлится до скончания веков».
Сюй Хааньбай мрачно процедил: — Нежную и трогательную?
Вообще-то в помещении с такой хорошей звукоизоляцией фраза, брошенная ледяной глыбой по имени Сюй Хааньбай в попытке безжалостно разрушить неловкость, вполне могла бы создать эффект фильма ужасов, однако толстокожесть Вэнь Вэня давно обладала максимальной защитой от любых внешних температур.
Вэнь Вэнь невозмутимо парировал: — Да, я придумал для тебя очень романтичную историю! Будто твоя девушка безумно любила тебя, но в день, когда ты хотел сделать ей предложение, жестокая болезнь забрала ее жизнь. Ну как, отлично сочетается с твоей песней «Призыв смерти»?
С чего бы ей сочетаться? Лицо Сюй Хааньбая покрылось непроглядной тучей, словно дно закопченного котла.
Сюй Хааньбай — звезда, новичок, из которого только предстоит вылепить суперзвезду в холодном и отстраненном стиле.
Когда в компании Фэнъюй проводили отбор, госпожа Дин Лань сразу приметила присущую ему тихую и отрешенную студенческую ауру.
Стоило соединить эту ауру с мужественной и красивой внешностью Сюй Хааньбая, а также с его живым и тонко чувствующим музыкальным талантом, и можно было не сомневаться: этот человек пойдет далеко.
Но вскоре после подписания контракта Дин Лань поняла, что ошиблась.
Госпожа Дин Лань решила, что ей не следовало полагаться на девичье сердце, пересмотревшее дорам, — тогда бы она не стала проецировать реальных мужчин, которые в жизни куда сложнее и многограннее, на сериальные штампы о тех идеальных парнях, что с первого взгляда поражают ледяным холодом и неизменно выдерживают этот образ до самого конца!
Разве Сюй Хааньбай не холоден и неприступен?
Холоден! По крайней мере, в студенческой среде он определенно держался особняком.
Разве он не красив?
Вовсе нет, количество девушек, которые украдкой бросали на него застенчивые взгляды, когда он проходил мимо по территории университета, исчислялось сотнями.
Разве у него нет таланта?
Есть, за время учебы он сочинил несколько песен, и каждая тут же становилась хитом на кампусе — у какого парня или девушки в телефоне не найдется пары его треков?
Но!
Госпожа Дин Лань как агент прекрасно знала, что яркие достоинства звезд всегда склонны преувеличивать со стороны — точно так же, как она сама безмерно раздула те стороны характера Сюй Хааньбая, которые хорошо продавались.
И холодность Сюй Хааньбая вовсе не походила на фантазии одержимых фанаток о каком-нибудь суровом и властном мафиозном принце с багажом тяжелых жизненных испытаний за плечами; это была лишь обычная заносчивость не вписывающегося в коллектив студенческого сноба.
Мало того, у Сюй Хааньбая обнаружилась еще одна черта, которую трудно заметить при первой встрече.
Внешне он невероятно спокоен, безмятелен и великодушен, прямо как отшельник-мудрец, но на самом деле внутри кишат коварные замыслы, тайные интриги и готовность отомстить за любую мелочь.
Этот контраст между внешней озаренностью и внутренней гнильцой оказался настолько разительным, что Дин Лань мысленно вынесла Сюй Хааньбаю вердикт: инфантил.
Если не инфантил, то почему он, подобно какому-нибудь школьнику, круглосуточно вынашивает каверзные планы и пускает их в ход по любому поводу — будь то крупное дело или пустяк?
И правда, Сюй Хааньбай так искусно прятал свои волчьи клыки — настолько успешно, что с самого детства все недруги считали его лишь гордым и отрешенным от мира белым журавлем, который смотрит на всех вокруг как на сброд.
……Просто оставалось загадкой, почему у тех, кто смел записывать его в свои враги, дела потом неизменно шли из рук вон плохо.
А всё потому, что этот холодный белый журавль обладал тщательно скрываемой от посторонних глаз коварной и злодейской волчьей душонкой.
Сюй Хааньбай поднял глаза и молча посмотрел на Вэнь Вэня, и от этого взгляда Вэнь Вэнь чуть не умер со страху.
Пара чистейших черных глаз в упор вглядывалась в него: с виду великодушно и без мелочных обид, а на самом деле в голове зреет план, как бы выждать удобный момент и отомстить насмерть.
……В конце концов Вэнь Вэню стало неловко под таким прицелом: — Ладно-ладно, хватит так пялиться на меня, я возвращаю тебе твою честное имя.
Возвращаю честное имя!
Сюй Хааньбай всё еще оставался глубоко потрясен этими четырьмя словами.
http://bllate.org/book/32437/3959167
Готово:
