Пришвартовавшись и сойдя на берег, она вместе с Е Цзиннянем зашагала по оживленной улице, как вдруг кто-то сзади налетел на них и оттолкнул в сторону. Дуань Можань еще не успела обернуться, как услышала громкий окрик Куан Сюя:
— Живо все как следует обыщите тут всё! Если Колокольчик Усмирения Душ не найдется, никому из вас не сдобровать, живыми назад не вернетесь!
Стоило прозвучать названия этого артефакта — Колокольчик Усмирения Душ, — как в сердце Дуань Можань зазвучали тревожные набаты. Эта вещь являлась сокровищем, подавляющим Секту Ланььюэ, способным усмирять любые нечистые силы со всех сторон света и внушать трепет адептам Пути Бессмертных.
Поверить в то, что Колокольчик Усмирения Душ мог затеряться, Дуань Можань решительно не смела. И все же перед ней действительно стоял Куан Сюй, а значит, за всем этим наверняка скрывалось нечто большее.
— Разве Колокольчик Усмирения Душ — не сокровище Секты Ланььюэ? Должно быть, сущее безумие — так нагло разъгулировать по улицам и раскаиваться направо и налево, — Е Цзиннянь проследил взглядом за источником шума и столкнулся глазами с тем самым простофилей Куан Сюем. Они оба окинули друг друга долгим взглядом, смутно припоминая знакомые черты.
Куан Сюй перевел взгляд и в упор уставился на Дуань Можань. Та сделала вид, что ничего не заметила, и принялась озираться по сторонам. Однако это ее движение вызвало у Е Цзинняня сильное недовольство. Они с Дуань Можань росли вместе, и он прекрасно знал, что желающих позариться на ее красоту было хоть отбавляй, а потому неизменно настороженно следил за каждым, кто засматривался на девушку.
*
Черные тучи затянули небо, луна тускло мерцала среди редких звезд.
У Дуань Можань не было ни капли сна. Усевшись за низкий столик на кушетке у окна, она крутила в пальцах палочки для еды. Повозившись так добрую минуту и приглядевшись повнимательнее, она поняла, что впопыхах выложила ими иероглиф «облако», и тут же сорвалась:
— Какая гадость!
С этими словами Дуань Можань опрокинула поднос и швырнула пригоршню палочек в окно — да так метко, что они угодили прямо в лоб Куан Сюю.
— Чокнутая баба, ты среди ночи людей убить хочешь?! — Куан Сюй взобрался на подоконник, неуклюже перекинул ногу через раму, изо всех сил задом протиснулся внутрь и с грохотом шмякнулся на пол.
— Лазать в чужие окна посреди ночи — и ты еще смеешь права качать?
— Что ты наплевала моему брату после того случая? — Куан Сюй умел гнуть спину, когда требовалось, и сейчас ничуть не сомневался, стоит ли ему ронять гордость.
Дуань Можань не удостоила его ответом, вместо этого бросив встречный вопрос:
— А почему ты сам не спросишь брата, как он со мной обошелся?
— Ты же жива-здорова, к тому же прошлый раз ты с помощью Ветряного колокола едва не покалечила меня и того паренька из Секты Куаньшань, а я с тебя еще даже спросить не успел, — заявил Куан Сюй и заодно выложил все новости о Шу Ишуе: — Тот парень пострадал неслабо, брату пришлось применить множество ухищрений, чтобы еле-еле вытащить его с того света. А шайка из Секты Куаньшань увезла его среди ночи, и с тех пор от них ни слуху ни духу.
Странно было бы, если такая могущественная организация, как Секта Куаньшань, не смогла бы спасти собственного младшего адепта. Дуань Можань решила, что он занимается пустой паникой:
— Он ведь старший ученик Секты Куаньшань, о чем тут беспокоиться?
Вот кому действительно следовало тревожиться, так это ей самой: Шу Ишуя не было рядом, а о Секте Куаньшань она знала крайне мало, из-за чего ей потом придется нелегко, пытаясь угодить кому надо.
— Я тут случайно услышал от других, будто Шу Ишуй — вполне возможно, внебрачный сын Ци Цзичжуна, зачатый неизвестно с какой продажной девкой из борделя.
— Разве о Ци Цзичжуне не шла молва как о человеке благородных нравов? Стал бы он мараться столь грязными делами? — Дуань Можань слегка нахмурилась и недоверчиво переспросила.
— Кто знает, может, он лицемер, который на словах одно, а на деле другое, — Куан Сюй пренебрежительно фыркнул, но, помолчав с мгновение и придя в себя, тут же пристал с расспросами: — Ты так и не ответила, что ты наговорила моему брату?
— Ничего особенного, разве что чуть не погибла от его меча. Ты лучше скажи, какого чёрта ты средь бела дня раскатываешь по улицам и ищешь Колокольчик Усмирения Душ? Затеял что-то?
Куан Сюй упрямо мотнул головой:
— Не могу сказать. Брат запретил мне проговариваться хоть о чем-то, иначе по возвращении меня ждет порка.
— Колокольчик Усмирения Душ — главное сокровище вашей секты. Потерять его и при этом открыто шататься по городу на поиски... Должно быть, у Куан Цзя на уме что-то совсем другое.
Дуань Можань осмелилась озвучить догадку, но Куан Сюй принялся прикидываться глухонемым и ничего не ответил. Тогда она тоже замолчала, и между ними воцарилось тягостное напряжение. В прошлой жизни Дуань Можань не без помощи удачи перешла из внешней секты Секты Сюаньхуа в Секту Ланььюэ, и в ученицы ее взял никто иной, как Куан Цзя. Поначалу их действительно связывали узы наставника и ученицы, пока в тот роковой день Дуань Можань, принимая меч, не задрожала рукой — клинок соскользнул, упал перед ней, и на обнаженной рукояти отчетливо проступили вырезанные два иероглифа: линъюй. Только тогда она поняла, что эта мразь Куан Цзя подставила ее самым бессовестным образом. К счастью, Шэнь Цзиньюнь наотрез отказался признавать ее ученицей, благодаря чему Дуань Можань и осталась в Секте Ланььюэ.
На этом всё и должно было закончиться, но позже Дуань Можань получила приказание спуститься к реке Цзяннань и нанести визит клану Е. И вот, когда их судно проплывало мимо владений Секты Сюаньхуа, поднялся свирепый буран, забросивший ее прямо на Пик Цзиньхуа, где она навсегда угодила в сети Шэнь Цзиньюня. Если прикинуть, даже если Дуань Можань и совершила что-то оскорбительное по отношению к Шэнь Цзиньюню непреднамеренно, то произошло это уже после той злосчастной истории с ученичеством.
Дуань Можань долго размышляла над этим, но так и не смогла припомнить, где именно могла насолить Шэнь Цзиньюню, и ее мысли внезапно оборвались. Сидевший напротив Куан Сюй заговорил:
— Колокольчик Усмирения Душ вовсе не терялся. Просто позавчера, когда мы прибыли в эти края, внезапно стряслось нечто странное: половина городка испарилась прямо у нас на глазах, а когда мы послали людей на разведку, выяснилось, что никто из местных даже не помнит о существовании другого такого же селения. Мой брат заподозрил происки какой-то нечисти, поэтому и пошел на эту крайнюю меру, пытаясь выманить ее наружу.
Дуань Можань заметила:
— Выходит, твой брат тоже не справился с этой тварью?
— ...
Дуань Можань продолжила:
— Так значит, вы просидели в ловушке целых три дня?
— ... — Куан Сюй почувствовал себя униженным и оскорбленным, густо покраснел и не смел поднять глаз.
— Отвечай мне, вернулся ли Шу Ишуй в Секту Куаньшань? И действительно ли адепты этой секты забрали его лично из ваших рук? — наседала Дуань Можань, шаг за шагом прижимая его к стенке. Куан Сюй никак не ожидал, что она насквозь видит его ложь. Ее внезапный допрос в пух и прах разнес всю его тщательно подготовленную легенду.
По правде говоря, дело было вовсе не в том, что вранье Куан Сюя оказалось недостаточно искусным или выдало себя манерой поведения. Его рассказ состоял из полуправды, и разобраться, где вымысел, а где реальность, на слух было невозможно. Но только не для Дуань Можань! Она-то знала всё как нельзя лучше: Шу Ишуй являлся главным героем этой книги, а на жизненном пути любого протагониста неизменно возникают чудесные знамения и бесконечные возможности. Это лишь доказывало, что в данный момент Шу Ишуй всё еще находился у них.
Впрочем, если говорить о возможностях... В прошлой жизни она бы просто махнула на это рукой, но теперь ее главной целью было убить Шэнь Цзиньюня и выместить свою злобу, а потому упускать подобный шанс она вовсе не собиралась. Дуань Можань твердо решила отправиться в Секту Куаньшань: обучение боевым искусствам — это одно, а крутиться подле Шу Ишуя и перехватывать всевозможные выпавшие на его долю сокровища и удачу — совсем другое.
Куан Сюй окончательно понурил голову и притих.
Дуань Можань одарила его полным сочувствия взглядом: в конце концов, оба они были пушечным мясом, но Куан Сюй при этом искренне, всей душой выкладывался ради Шу Ишуя, и эта преданность поистине заслуживала слез.
— Я понимаю, что ты человек верный и преданный, но сейчас от твоих мольб толку не будет. Куда разумнее с твоей стороны было бы позволить мне пойти с вами в Секту Куаньшань — в случае чего мы сможем прикрывать друг друга.
Слова Дуань Можань звучали искренне и шел от самого сердца; она прекрасно знала, что Куан Сюй не догадывается о ее истинном происхождении, а раз она нечаянно применила при нем Ветряной колокол, он наверняка считал ее мастером, чья сила превосходит их собственную.
Тем не менее, Дуань Можань не то чтобы горела желанием путешествовать в компании Куан Сюя — просто ключ к разгадке формации в городе Фунин по-прежнему крылся в самом Шу Ишуе, иначе зачем бы ей понадобилось городить весь этот огород, пытаясь отделаться от Куан Цзя, и сбивать ноги в полумесячных странствиях?
Раз уж всё было сказано, Куан Сюй больше не стал ломаться и согласился позволить Дуань Можань сопровождать их в Секту Куаньшань. Правда, помявшись немного, он выдал:
— А ты вообще знаешь, кто тот человек, что трется рядом с тобой?
Дуань Можань тихонько усмехнулась про себя, подумав, что едва ли стала бы путешествовать вместе с Е Цзиннянем, не зная, кто он такой. Сохраняя невозмутимый вид, она с показным удивлением протянула:
— Обычный знакомый, столкнулись на дороге, вот и идем попутно. Неужели ты с ним знаком?
— Еще бы, — с готовностью отпарировал Куан Сюй. — Правда, близких отношений мы не поддерживаем, я знаю лишь то, что он — молодой господин клана Е, законный и единственный наследник. Если уж ты собралась зариться на богатство и знатность, можно было найти кого-то и получше этого...
Умом Куан Сюй не блистал и выкладывал всё как на духу первому встречному, которому хоть немного доверял. Дуань Можань и ухом не вела, чего нельзя было сказать о Е Цзинняне, который укрывался в соседней комнате. Его терпение лопнуло от гнева: вскочив на ноги, он занес меч и со всего маху полоснул им сверху вниз, целясь прямо в лоб болтуна. К счастью, Дуань Можань отреагировала мгновенно: резким пинком она отбросила низкий столик, и тот вместе с сидевшей за ним девушкой отлетел на несколько саженей, с грохотом впечатавшись в дверную створку.
Куан Сюй вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не успел он опомниться, как получил мощный удар в живот и взмыл в воздух, а все кости в его теле едва не ссыпались в кучу.
Отяжелев всем телом, Куан Сюй осел на пол. Перед глазами всё расплывалось, и сквозь туманную пелену он видел лишь перекошенное от кровожадной ярости лицо человека, готового разорвать его на куски. К счастью, преданная долгу Дуань Можань заслонила его собой.
— Братец, умерь свой гвар, этот дурачок умом не вышел, не стоит воспринимать его болтовню всерьез.
Е Цзиннянь скрежетал зубами от злости. Больше всего на свете он ненавидел, когда всякие ничтожества смели распускать язык насчет того, что Дуань Можань якобы прельстилась богатством. Но раз уж она сама попыталась замять дело, ему не оставалось ничего иного, как убрать меч в ножны. Тяжело выдохнув, он бросил на Куан Сюй исполненный скрытой ненависти взгляд.
Куан Сюй к этому моменту уже сложил два иераглифа в целое слово: оказывается, Дуань Можань и Е Цзиннянь приходились друг другу братом и сестрой! Но он никогда не слышал, чтобы у клана Е из Цзяннаня водились какие-то родственницы женского пола. Откуда вообще взялся этот братец Е Цзинняня, да еще и с другой фамилией? Неужели еще один бастарденок?
— Шляпа ты безмозглая, следи за языком, еще слово — и я переломаю тебе твои собачьи лапы! — сдерживая остатки гнева, предупредил Е Цзиннянь.
Куан Сюй же принадлежал к числу тех людей, с которыми мягкостью ничего не добьешься — наотмашь услышав угрозу, он тут же вскочил на ноги и яростно огрызнулся:
— Да я этого вашего цзяннаньского клана Е с отрядом воинов сравняю с землей! Лапы он мне собрался ломать, посмотрим еще, чьи первыми захрустят!
Спор грозил зайти в тупик, как вдруг в комнату вихрем ворвался Шу Ишуй. Его лицо было мертвенно-бледным, черты лица исказились от боли, и он, прижимая руку к груди, с видом величайшего мучения предстал перед троицей.
— А... Ах ты... Ты же... Ты же того... — Куан Сюй вытаращил глаза от изумления, словно увидел восставшего из мертвых мертвеца.
У Дуань Можань легко подернулось веко — дурное предчувствие внезапно обожгло ее изнутри. Не успела она опомниться и пары мгновений, как из-за спины Шу Ишуя взметнулось ослепительное сияние, в мгновение ока поглотившее трактир и стремительно превращавшееся в безграничную иллюзорную пустошь. Бросившись вперед, Дуань Можань схватила Шу Ишуя за руку и заорала во всю мочь:
— Бежим! Живо бежим!
Все четверо бросились к окну. Сердце Дуань Можань колотилось как безумное, впору было отрастить три головы и шесть рук, чтобы утащить за собой каждого. С оглушительным треском оконная рама разлетелась в щепки, и компания гуськом вывалилась наружу. Однако белая вспышка разливалась с непостижимой быстротой: они даже не успели коснуться земли, как свет целиком поглотил их.
Перед парящим в вышине зеркалом город Фунин в одно мгновение растворился в воздухе.
Судя по описанию в книге, открывшаяся перед ними картина означала, что пространство городка затянуло в бурю посреди суровой ледяной пустыни. Глубоко под снегами скрывался негасимый вулкан, и таинственное Духовное пламя, способное выковать величайшие сокровища поднебесья, таилось именно здесь. Впрочем, польза от Духовного пламени казалась весьма ограниченной, однако в руках главного героя оно легко могло превратиться в артефакт, способный полыхать годами и выжигать любую нечисть.
Взвалив Шу Ишуя на свои хрупкие плечи, Дуань Можань вместе со всеми с размаху рухнула в гигантский сугроб. Шу Ишую повезло больше всех: поскольку Дуань Можань несла его на себе, в снегу утопла лишь половина его тела.
Куан Сюй и Е Цзиннянь кое-как выбрались из сугробов на поверхность, и лишь Дуань Можань все никак не показывалась.
Трое уцелевших выпрямились в полный рост, но земля под их ногами продолжала непрерывно проваливаться — снег стремительно прибывал, поднимаясь от щиколоток уже до самых плеч. Несмотря на то, что передвигаться становилось всё труднее, они продолжали звать Дуань Можань.
А та тем временем барахталась в снегу вверх тормашками. Угодив головой прямо в сугроб, она торчала вниз макушкой; от тепла ее тела часть снега растаяла, превратившись в ледяную воду, которая тут же лужицей скопилась прямо под ее черепом, отчего макушке стало еще холоднее.
http://bllate.org/book/32424/3957710
Готово:
