— Вещи вашего дома я все сохранил, они лежат в шкафу в старом доме.
— Угу.
— Тот дом, который принадлежал вашей семье, теперь будет записан на твое имя.
— Дедушка, не нужно.
— Бери, он изначально был твой.
Дом, о котором говорил Линь Юйфу, построили родители Линь Цзэ еще при жизни. Вот только они погибли, когда Линь Цзэ было пятнадцать лет. В то время его второй двоюродный брат собрался жениться на девушке из посделка, а в доме старшего дяди не хватало комнат, поэтому дедушка единолично решил переселить молодую семью второго кузена в дом Линь Цзэ.
Что же до самого Линь Цзэ, то он тогда уже учился в закрытой средней школе, домой возвращался редко, и никто даже не подумал спросить его мнения.
В итоге, вернувшись домой на летние каникулы, Линь Цзэ обнаружил, что в его собственном доме живут второй двоюродный брат с новоиспеченной женой, а у второй невестки уже на подходе был ребенок.
К тому, что второй двоюродный брат вселился в его дом, Линь Цзэ всегда относился молчаливо. Только после тех летних каникул он больше никогда не возвращался в Залив Чжуцзин, даже на праздники предпочитая оставаться в общежитии, а после окончания старшей школы и вовсе подал документы в университет в другом городе.
С тех пор прошло уже восемь лет. Два года назад второй двоюродный брат купил квартиру в посёлке, и двухэтажный домик в деревне опустел.
Линь Цзэ немного помолчал и лишь спустя какое-то время произнес:
— Дедушка, я работаю в другом месте и редко сюда приезжаю, тебе не нужно отдавать мне дом.
Линь Юйфу долго всматривался в глаза Линь Цзэ.
У Линь Цзэ вдруг возникло ощущение, будто все его сокровенные мысли вывернули наизнанку и выставили посреди улицы на всеобщее обозрение. Беспричинное чувство вины показалось ему странным.
Он вовсе не хотел возвращаться в эти места и ему был не нужен этот дом — таково было его самое искреннее желание. Но почему тогда он чувствовал себя так неловко, словно его поймали на лжи? Нарочно не отводимый взгляд казался лишь напускным бахвальством.
Он уже и не помнил, что чувствовал в те годы, когда их с родителями дом захватил второй двоюродный брат. Возможно, тогда он затаил обиду на дедушку: в конце концов, они все были его внуками, так почему же он отдал его дом второму двоюродному брату? Почему стер любые следы существования их семьи?
Когда он вернулся из школы домой и увидел совершенно чужую обстановку, то уже давно забыл те сложные чувства.
Останки родителей после кремации похоронили на уездном кладбище, и с тех пор он в Залив Чжуцзин не возвращался.
Теперь, стоило лишь немного припомнить прошлое, на душе по-прежнему скребли кошки, но больше всего оставалось непонимания.
Если в то время он не затаил обиду, с чего бы ему годами не возвращаться?
Если в его сердце действительно затаилась горечь, почему сейчас на душе было тихо, как в стоячем болоте?
Линь Юйфу перевел взгляд на его руки и крепко сжал их:
— Не бойся, эту нечисть прогнали, приезжай сюда погостить побольше.
По сравнению со вчерашней слабостью, сегодня его цвет лица заметно улучшился. Если бы Линь Цзэ не знал заранее, то, пожалуй, принял бы это за признак выздоровления, но теперь его голову занимало лишь одно слово — «возврат света перед закатом».
— Какая нечисть? — спросил Линь Цзэ.
Линь Юйфу заговорил так, будто что-то жевал во рту.
— Что это за вещи? — Линь Цзэ не расслышал и переспросил.
Линь Юйфу что-то невнятно забормотал себе под нос, и на этот раз Линь Цзэ уже совершенно не понимал, о чем он говорит.
Линь Цзэ опешил, внезапно вспомнив, как вчера старший дядя со Старшей Тетушкой в разговоре обмолвились, что ровно год назад рассудок дедушки начал понемногу мутиться, и ему стало трудно выражать свои мысли.
Сначала Линь Цзэ не подумал об этом, но теперь на собственном опыте убедился, что мышление дедушки действительно затуманилось.
Поговорив немного, Линь Юйфу чуть дрожащей рукой полез под подушку, и вскоре раздался металлический звон.
Источником звука оказалась большая связка ключей, к которой были прицеплены еще несколько поменьше. Он с трудом отсоединил одну из мелких связок и сунул ее в руку Линь Цзэ.
Хотя Линь Юйфу не сказал, от чего эти ключи, по их форме Линь Цзэ сразу догадался, что это от старого дома.
До того как Линь Цзэ уехал из Залива Чжуцзин, дедушка всегда жил в старом доме — глинобитном строении, возведенном несколько десятилетий назад. Дедушка должен был жить вместе с семьей старшего дяди, но долго он там не выдержал и снова перебрался в старый дом. Лишь в последние два года из-за ухудшения здоровья он переехал к старшему сыну.
Линь Цзэ смутно расслышал его слова: «Береги ключи».
В его памяти сохранилось немало картинок, связанных со старым домом.
Пока родители были живы, Линь Юйфу неплохо относился к внуку. Каждый раз, когда Линь Цзэ приходил поиграть в старый дом, дедушка доставал из жестяной банки из-под каши с сокровищами, покрытой ржавчиной, пару леденцов с боярышником и отдавал ему.
— Дедушка... — Линь Цзэ с ключами в руке молчал добрую минуту. Воспоминания о тех чересчур теплых днях из прошлого и не давали ему покоя все это время — он никак не мог взять в толк, почему в конце концов всё обернулось именно так.
Поколебавшись, Линь Цзэ всё же задал вопрос, который годами тяжелым грузом лежал у него на сердце:
— Почему тогда ты отдал дом моей семьи второму двоюродному брату?
Вопрос, заданный словно бы наперекор всему набраться смелости, остался без ответа.
Линь Юйфу, должно быть, и впрямь потерял рассудок: за исключением первых нескольких фраз, сказанных в самом начале четко и внятно, всё остальное звучало невнятно и путанно.
Линь Юйфу то звал «Ува», то принимался кричать «Мушэн». Мушэн — это детское прозвище отца Линь Цзэ. Линь Цзэ был похож на отца на добрых семь десятых, так что старик, видимо, просто перепутал их.
Не добившись окончательного ответа, Линь Цзэ, напротив, почувствовал облегчение.
Он просидел рядом с Линь Юйфу добрую часть времени, болтая с ним о всякой всячине. Линь Юйфу бормотал неразборчиво, и хотя Линь Цзэ едва ли понимал суть его слов, по отдельным оброненным словечкам он мог догадаться, что дедушка вспоминает какие-то забавные истории из прошлого.
Спустя больше часа Линь Юйфу, судя по всему, утомился от разговоров и уснул прямо на подушке.
Линь Цзэ почувствовал легкую растерянность, сам не понимая, что именно он чувствует — погружаться в старые воспоминания было попросту бессмысленно.
В последующие дни Линь Цзэ по-прежнему пользовался моментом, когда Линь Юйфу приходил в себя, чтобы перекинуться с ним парочкой слов.
http://bllate.org/book/32422/3957438
Готово:
