Чи Цин мило поблагодарил, нашел маленький стульчик и уселся рядом наблюдать за процессом.
Он никогда раньше не был на съемочной площадке, поэтому всё вокруг казалось ему удивительным. Он сидел, озираясь по сторонам, точно первоклассник в школе.
Бай Цяньсян присела на корточки рядом с ним и вполголоса вводила в курс дела.
Она уже успела поработать во многих съемочных группах, да и по роду деятельности знала почти всех, поэтому не только помогала Чи Цину разобраться в происходящем, но и представляла его незнакомым людям.
У Фань Дундуна было много подопечных, но, увидев, что Чи Цин освоился, он перекинулся с ним парой слов и ушел, пообещав вернуться за ним позже.
Чи Цин, разумеется, был не против.
Когда Фань Дундун приехал за ним, уже наступил вечер. Чи Цин сидел напротив Чэнь Сюй, уплетая пирожное, они о чем-то болтали и смеялись — судя по всему, ладили они неплохо.
В отличие от царящей здесь уютной атмосферы, на самой съемочной площадке творился хаос: режиссер был в ярости, и его крики доносились даже сюда.
Фань Дундун, покачав головой, подошел к Чи Цину и подколол его:
— Не боишься растолстеть?
— Брат Дундун, у тебя язык как ядом смазан. Стоит только открыть рот, как сразу в самое сердце, — проворчал Чи Цин, даже не прерывая трапезы. Он отправил в рот еще одну большую ложку торта и пробормотал с набитым ртом: — У меня конституция такая, я не толстею!
Фань Дундун лишь вздохнул:
— Уже отснялся?
Чи Цин покачал головой:
— Режиссер Гун Чун занят тем, что всех отчитывает, ему не до меня. Я жду, когда освободится режиссер Лин.
Фань Дундун только хотел сделать ему замечание, как к ним подбежал рабочий сцены. Он приветливо поздоровался с Чи Цином и сообщил, что режиссер Лин пришел, так что пора готовиться.
Чи Цин тут же запихнул в рот остатки пирожного, кивнул Чэнь Сюй и Фань Дундуну и поспешил к гримерной.
Фань Дундун занял его место и принялся расспрашивать Чэнь Сюй о том, как Чи Цин держится на съемках. Изначально он переживал за парня, но, к его удивлению, Чэнь Сюй отозвалась о нем очень тепло.
— С ним легко работать, да и парень он умный, — улыбнулась Чэнь Сюй. — Твое чутье по-прежнему тебя не подводит.
Фань Дундун успокоился и, болтая с актрисой, принялся ждать, когда Чи Цин переоденется.
Святые — это сериал в жанре фэнтези-детектива. Героиня Чэнь Сюй по имени Хейла принадлежит к Кровавому клану. Причина, по которой она называла Чи Цина сыном, заключалась в том, что по сюжету персонаж Чи Цина был Кровавым слугой, которого она вырастила. С точки зрения Кровавого клана он действительно считался ее сыном, хотя внешне они больше напомянули брата и сестру, именно так их и представляли публике.
В сериале образ Чи Цина был выдержан в европейском стиле: строгий костюм с жилеткой, рубашка с изысканной вышивкой и рюшами на воротнике и манжетах. Стоило ему зачесать волосы назад, как он превращался в утонченного маленького лорда.
В тот момент, когда Фань Дундун увидел его в костюме, его сердце забилось чаще: во-первых, Чи Цин был невероятно хорош, а во-вторых, он почувствовал предвкушение.
Он уже мог предвидеть, что после выхода сериала популярность Чи Цина взлетит до небес — даже если не брать в расчет актерскую игру, одна только внешность обеспечит ему армию фанатов.
Не только он, но и Чэнь Сюй была поражена. Раньше она считала Чи Цина просто красивым, но эта красота была мягкой и миловидной. Сейчас же, в этом наряде, его аура полностью преобразилась, сменившись на холодноватую, аристократичную элегантность — он стал похож на дорогую фарфоровую куклу.
Она повидала немало артистов в этой индустрии, но встретить кого-то настолько привлекательного, как Чи Цин, — большая редкость.
Фань Дундун широкими шагами направился к нему, собираясь что-то восторженно сказать, но Чи Цин уже протянул ему телефон:
— Сфотографируй меня! Я отправлю Цзи Яньчэну!
Фань Дундун мгновенно остыл.
С тоскливым видом он взял телефон и сделал снимок.
Увидев результат, Чи Цин тут же нахмурился:
— Брат Дундун, ты мой менеджер или кто? Почему фото такое, будто снимал какой-то «деревянный» новичок?
— Потому что я и есть менеджер, — рассмеялся Фань Дундун, возвращая телефон. — Ты хотя бы помнишь, что я твой агент, а не личный фотограф…
Не успел он закончить, как Чи Цин уже умчался с телефоном к Бай Цяньсян.
В отличие от ужасающих навыков Фань Дундуна, Бай Цяньсян снимала куда лучше: она поправила ему волосы, одернула одежду, выбрала удачный угол освещения, и в итоге кадры получились превосходными.
Чи Цин радостно отправил фото Цзи Яньчэну.
Клубничка: Красиво? (*^▽^*)y
Отправив сообщение, он сунул телефон Бай Цяньсян и пошел искать режиссера.
Цзи Яньчэн был очень занят, и Чи Цин не рассчитывал на быстрый ответ — если вообще дождется. Поэтому, когда он вернулся после съемок и увидел, что Цзи Яньчэн ответил, он был искренне удивлен.
Более того, тот ответил меньше чем через минуту. Даже простое, сухое «Мгм» заставило сердце Чи Цина радостно подпрыгнуть.
Цзи Яньчэн так внимателен к нему!
Он в приподнятом настроении сделал скриншот переписки и выложил в общий чат, чтобы похвастаться.
ВВ: …Ты себя совсем не ценишь.
Цзинь: У тебя любовная лихорадка серьезнее, чем у Вэйвэй.
ВВ: Не нападай на меня в такой момент!
Чи Цин отправил стикер с ножом, выключил экран и снова открыл чат с Цзи Яньчэном, чтобы спросить, чего бы тому хотелось на ужин — он собирался и дальше покорять путь к сердцу мужчины через желудок.
Цзи Яньчэн ответил быстро: написал, что не приедет домой, и перевел деньги. На мгновение Чи Цину показалось, что он и правда сын Цзи Яньчэна.
Хотя он был бы не против приправить их отношения чем-то более пикантным, но в роли «ребенка» оставаться не хотелось, поэтому он упрямо не стал нажимать кнопку «принять перевод», а пошел спрашивать у персонала, нельзя ли перехватить порцию коробочного обеда.
Когда он вернулся домой, было уже поздно. Он думал, что Цзи Яньчэн либо еще не приехал, либо работает в кабинете, но, открыв дверь, обнаружил его сидящим в гостиной. Услышав звук открываемой двери, Цзи Яньчэн бросил на него холодный взгляд.
Чи Цин на мгновение смутился и выпрямился, но тут же одернул себя — слишком уж это было похоже на реакцию сына перед отцом. Он расслабился и легкой походкой подошел к Цзи Яньчэну, мягко спросив:
— Почему ты здесь?
Цзи Яньчэн промолчал.
Две секунды они неловко смотрели друг на друга. Чи Цин понял, что вопрос прозвучал глупо — в конце концов, Цзи Яньчэн был у себя дома, что в этом странного?
— Я думал, ты снова ушел в кабинет, — поспешно добавил он.
Цзи Яньчэн покачал головой, не проронив ни слова. Он лишь указал на банковскую карту, лежавшую на столе, и произнес:
— Если что-то понадобится — скажи.
Сказав это, он поднялся и ушел наверх. Казалось, он сидел здесь только для того, чтобы передать эту карту.
Чи Цин взял карту в руки и долго рассматривал ее, чувствуя себя так, словно получил от Цзи Яньчэна услугу из отельного сервиса.
Что значит «если что-то понадобится»? Ему нужно было только одно — сам Цзи Яньчэн!
Но этот «сервис» Цзи Яньчэн точно не предоставит.
От этой мысли Чи Цин приуныл, но, поднимаясь по лестнице, начал успокаивать себя тем, что Цзи Яньчэн по крайней мере щедр.
Разве Цяо Вэйвэй не говорила: где деньги, там и любовь? Если Цзи Яньчэн готов тратиться на него, то, считай, он его любит.
Эта мысль взбодрила его, и на следующий день, вернувшись со съемок, он потащил Бай Цяньсян по магазинам. Он набил шкафы до отказа, сменил диванные подушки на те, что в форме клубники, и даже купил подарки для Цзи Яньчэна и своих новых друзей.
Услышав об этом, Цяо Вэйвэй тут же позвонила ему:
— Карту обнулил?
— Нет, — ответил Чи Цин. — Наверное, я старался недостаточно.
Цяо Вэйвэй замолчала.
Будучи младшим господином семьи Чи, он тратил деньги с размахом, и если даже ему не удалось опустошить карту, был только один вариант: Цзи Яньчэн дает ему действительно много.
— Теперь я не считаю, что у тебя любовная лихорадка, — искренне произнесла Цяо Вэйвэй. — Цзи Яньчэн определенно влюблен в тебя по уши.
Хотя Чи Цин считал, что дело не в щедрости Цзи Яньчэна, а в том, что бывший парень Цяо Вэйвэй был последним скрягой, ее слова заставили его долго витать в облаках. Даже Чэнь Сюй не удержалась и подколола его, спросив, не влюбился ли он.
Чи Цин ответил:
— Типа того, типа того.
Однако хорошее настроение улетучилось, как только начались съемки и режиссер снова принялся его отчитывать.
Говорят, каждая профессия — как дремучий лес. Чи Цин не учился актерскому мастерству систематически, опыта у него не было, поэтому каждый дубль заканчивался неудачей. То мимика не та, то взгляд не выражает нужных эмоций, а порой он даже терял камеру или путал направление движения.
Гун Чун в бешенстве подпрыгивал на месте:
— Ты зачем вообще на площадку приходишь? Если бы ты хоть капельку внимания уделял учебе, было бы такое?!
Чи Цин послушно извинялся:
— Я сейчас настроюсь, дайте мне момент.
Гун Чун с мрачным лицом перевел взгляд на Чэнь Сюй, которая играла с ним в паре.
Чэнь Сюй улыбнулась:
— Я готова, продолжаем.
Гун Чун отвернулся, чтобы попить воды.
Чи Цин тут же придвинулся к Чэнь Сюй и, жалобно заглянув ей в глаза, прошептал:
— Мамочка.
Чэнь Сюй улыбнулась еще шире, передала ему бутылку воды, принесенную ассистентом, и сказала:
— Не нервничай. Ошибки для новичка — это нормально. Подумаешь, несколько дублей, у меня тоже бывают дни, когда ничего не выходит. Просто у режиссера Гуна язык без костей, не принимай близко к сердцу.
— Но принять-то придется, — вздохнул Чи Цин. — Хотя бы для того, чтобы в камеру попадать.
— Это несложно, — мягко ответила Чэнь Сюй. — Просто наблюдай, как делают другие. Если совсем никак — спрашивай режиссера. Поспрашиваешь пару раз, и накопишь хоть какой-то опыт.
Чи Цин засомневался:
— Но режиссер Гун такой грозный… Если я полезу с вопросами, он не отправит меня на пересдачу родословной?
— Вряд ли… не должен, — Чэнь Сюй помедлила, а затем с досадой добавила: — Раньше он был не таким. Думаю, это из-за Линь Сюань он на взводе, чуть что — сразу взрывается.
Чи Цин промолчал, но про себя подумал: «Постоянно злиться вредно для здоровья».
Чэнь Сюй улыбнулась и, взяв сценарий, начала объяснять ему, как сыграть сегодняшнюю сцену. Ми Цзыань, который как раз проходил мимо, услышал их разговор и тоже вставил пару слов.
Ми Цзыань был актером-ребенком и, хотя позже прошел курсы повышения квалификации, все эти годы полагался в основном на талант и опыт, поэтому он лучше, чем профессиональная Чэнь Сюй, понимал, в чем именно Чи Цин «спотыкается».
После двойной консультации от двух мэтров Чи Цин стал держаться перед камерой чуть лучше, хотя до идеала было еще далеко.
Но этого прогресса было недостаточно, чтобы удовлетворить Гун Чуна, и Чи Цин снова выслушал порцию критики.
Режиссер снова и снова повторял ему, что взгляд должен быть пустым, но при этом не слишком пустым. Если Чи Цин делал взгляд отстраненным — режиссер называл его тупым, а если пытался добавить эмоций — Гун Чун кричал, что по роли взгляд должен быть пустым.
http://bllate.org/book/32419/3957112
Готово:
