Зима засыпала всё вокруг снегом, и в этом году морозы казались особенно долгими. Шэнь Му приподнял плотную занавеску кареты и протянул руку, ловя несколько падающих снежинок. Он позволил им медленно растаять на ладони, пока они не исчезли без следа. Его нежные, белые пальцы покраснели от холода, и лишь тогда он тихо вздохнул, а в его глазах застыло незнакомое прежде замешательство.
— Не вини его... Не вини его... Это место всегда было таким, где люди пожирают друг друга...
Зимние ночи выдавались на редкость холодными, но Управление судебных наказаний находилось совсем недалеко от княжеской резиденции, так что добраться туда успели еще до наступления темноты. По правде говоря, хотя он номинально и являлся Регентом — человеком, стоящим ниже лишь одного правителя и выше всех остальных, — его дворец оставался всё тем же помещением, которое покойный император пожаловал ему в годы юности, когда он носил титул Пан Юань (Ань-ван). На воротах просто сменили табличку, превратив старое здание в новое. Из-за этого он время от времени предавался унынию: поистине, на свете не сыскать столь же жалкого Регента, как он, чья государственная казна пуста до последней монеты.
До чего же беден! — думал он.
По обеим сторонам дорожки пышно цвели кусты красной сливы, казавшиеся неуместными среди суровой зимы. Проведя сопровождавшего его слугу с фонарём впереди по узкой тропинке до Наньшаньюаня, Шэнь Му отпустил его. Он отроду не любил, когда в его личные покои без нужды захаживало много людей. Двор утопал в глубоких сугробах, и Шэнь Му, ступая по снегу и наблюдая, как позади него один за другим остаются следы, на мгновение ощутил в сердце долгожданное умиротворение.
— Му-гэ!
Маленький Гу Мин, уже давно ждавший у ступеней, продрог докрасна, но при виде возвращения Шэнь Му его лицо озарилось неподдельной радостью.
Шэнь Му на миг замер от этого слишком звонкого, радостного окрика. Подняв взгляд на Гу Мина, стоявшего в полумَраке у подножия крыльца, он почувствовал себя отрешенным. Сейчас он совершенно не понимал, как ему следует вести себя с этим ребенком, которому в будущем суждено стать его злейшим врагом.
— Дерзкий мальчишка! Разве имя твоего господина — это то, что какой-то нищий смеет выкрикивать в полный голос?
Лицо Сяо Е помрачнело. Естественно, он гневался на столь непозволительную вольерность со стороны ребенка: пропасть между их положением была огромна, а иерархия — незыблема, как же можно позволять кому-то распускаться?
— Брат... — Лицо Гу Мина побледнело, и он бросил на Шэнь Му робкий взгляд.
Однако Шэнь Му лишь молча отвел глаза, и по мере того, как тот не спешил заступаться за него, звезды в его глазах постепенно угасали.
Похолодало. Сяо Е помог Шэнь Му подняться по каменным ступеням, они миновали Гу Мина, и уже у самых дверей Шэнь Му услышал полный горькой обиды шепот:
— ...Господин.
Шэнь Му ничего не ответил, а когда обернулся, маленькая фигурка ребенка уже затерялась в ледяной ночной мгле.
Ночь выдалась слишком холодной, и есть совсем не хотелось. Сяо Е уже отправился на кухню велеть приготовить имбирный отвар и выпечку, так что в огромной комнате Шэнь Му остался совсем один. Уголь в жаровне ярко пылал, влажное верхнее платье он уже сменил, и приятное тепло постепенно окутывало тело.
Глядя на слабое мерцание огонька, Шэнь Му тихо произнес:
— Система, я не понимаю: у этого ребенка ведь еще не должно быть имени.
Гу Мин скитался с малых лет, и сейчас у него нет имени — его могут звать А-Мао или А-Гоу, но только не Гу Мин. Это имя должно было прозвучать на экзамене в императорском дворце лишь несколько лет спустя.
Система то ярко вспыхивала, то тускла, и лишь долгое время спустя промолвила с тоской:
— Хозяин, я предупреждала тебя давным-давно: не пытайся срезать путь. Изменение сюжета лишь ускорит события. Ты хотел, чтобы Гу Мин сменил имя и тем самым изменил свою судьбу, но сюжет не проведешь — он исправит всё сам.
Шэнь Му до сих пор живо помнил, как в тот день ребенок с наивной улыбкой произнес два эти слова — Гу Мин, — и его собственная кровь в жилах застыла на мгновение. Он думал, что способен всё изменить, но вновь осознал, что изменить нельзя ничего.
— Мне нужно хорошенько обо всем подумать...
Его зрачки слегка сузились, пока Шэнь Му обдумывал свой дальнейший путь. Эту кровавую дорогу ему придется проложить самому.
Что говорил автор:
Эта книга написана сложнее, главы выходят медленно, в последнее время подумываю выпускать по две главы в день.
Глава 7: Братик
— Ваше Величество, в Дэнчжоу засуха, урожай у простого люда полностью погиб, не ровен час начнется голод...
— Ваше Величество, в Цюнчжоу идут непреливные ливни, вода смыла все жилища до единого, народу негде жить...
— Ваше Величество...
Маленький император, восседавший на высоком троне, выглядел несколько встревоженным. Несмотря на то, что прошло уже полмесяца с момента его восшествия на престол, он был еще мал годами, и к столь грандиозным событиям привыкнуть до конца не успел, а потому инстинктивно перевел взгляд на сидевшего рядом Шэнь Му.
— Эх...
Поскольку покойный император даровал ему особое исключение, Шэнь Му во время утренних докладов не нужно было стоять — для него специально принесли деревянное кресло. Заметив взгляд маленького императора, он хоть и почувствовал легкую досаду, но всё же понизил голос и произнес:
— О том, о чем доложили сегодня, Его Величество уже наслышан. Если у кого-то есть дела, подавайте мемориалы с докладами, и Его Величество непременно изучит их лично. А если вопросов больше нет, то на этом аудиенция окончена.
— Да здравствует мой император, десять тысяч лет жизни, десять тысяч лет!
— Да здравствует мой император, десять тысяч лет жизни, десять тысяч лет!
Зал Чунчжэн;
Сегодня снег шел не так сильно, и Шэнь Му никак не ожидал, что в мгновение ока уже наступит первый месяц года. Наметенные сугробы начали понемногу таять, погода потеплела, и его здоровье тоже пошло на поправку. Вот только... глядя на горы накопившихся докладов, он чувствовал глухую головную боль. Раньше, когда он смотрел телевизионные сериалы, ему казалось, что быть императором — сплошное блаженство: изысканные яства сменяют друг друга, кругом льется вино и увиваешься за красавицами. Он и помыслить не мог, что императору приходится разбираться с таким количеством дел ежедневно! Неудивительно, что правители с древнейших времен жили так недолго, а ведь он-то раньше думал...
— Дядя-император!
Неожиданный окрик заставил погруженного в раздумья Шэнь Му вздрогнуть. Кончик его кисти дрогнул, и клякса черной туши расползлась по мемориалу огромным пятном. Не успев опомниться, он машинально поднял голову и посмотрел на вход.
Голос опередил появление человека: сегодня маленький император был облачен в парчовые одежды ярко-желтого цвета, отчего весь он казался исполненным живой энергии. Из-за бега его некогда аккуратные пряди волос немного растрепались. В этот момент он, с зажатым в руке листом бумаги для свитков, перешагнул через порог, и его нежное румяное личико сияло от радости.
— В чем дело? Зачем ты так бежал?
То ли от тяжелой утраты, то ли еще от чего, но после похорон императора Юнкана маленький император слег с болезнью, из-за чего даже церемонию восшествия на престол пришлось отложить на несколько дней. Это так напугало Шэнь Му, что он несколько дней не смел вернуться в поместье, ночуя в императорском дворце каждую ночь, пока здоровье мальчика не поправилось лишь в последние дни. И вот теперь он снова так бурно бежал — вспотевший с непривычки, как бы снова не простудился.
Шэнь Му подумал, что ему досталась поистине неблагодарная роль: нужно и беречь хрупкую жизнь маленького императора (ведь стоило тому умереть, как игра для самого Шэнь Му была бы окончена), и защищать его государственные устои. Похоже, он и впрямь был главным героем с тем самым сюжетом, хранящим маленького императора. К счастью, в оригинальном романе Шэнь Му обладал телом больного хиляка, иначе еще неизвестно, чьей истории принадлежал бы статус главного героя в этой книге.
http://bllate.org/book/32392/3953240
Готово:
