Если бы он внезапно не обнаружил, что записи о повседневных расходах, которые тот ублюдок передал Янь Чунь, были подделаны, он, наверное, до самой смерти был бы уверен, что Янь Чунь получает прекрасное образование и живёт в комфорте.
Вэнь Линьгэ внезапно ослабил хватку, махнул рукой, вздохнул и сказал:
— Раз уж они сопровождали тебя раньше, так пусть остаются, приютим их. В нашем доме богатств не счесть, на еду для двух животных пойдёт не так уж много.
Так Мао Нин и Гоу Лю обосновались здесь.
У Мао Нина был очень большой, пушистый лежак.
Мао Нин никогда раньше не жил в лежаках, он всегда спал то в траве, то на асфальте. Завалившись в этот мягкий, ароматный и тёплый лежак средь бела дня, Мао Нин поначалу даже чувствовал себя немного непривычно.
Итогом этой непривычности стало то, что...
В ту же ночь Мао Нин страдал бессонницей.
Мао Нин и Гоу Лю жили в одной комнате.
Наступила глубокая ночь.
Мао Нин ворочался с боку на бок и в конце концов тихо мяукнул, окликая Гоу Лю.
Гоу Лю тут же отозвался и спросил:
— В чём дело, Мао Нин?
Мао Нин сказал:
— Кажется, я не могу уснуть.
Гоу Лю ответил:
— Да как такое возможно? Я-то ведь тоже ещё не уснул. Бессонницей это можно назвать лишь тогда, когда все живые существа уже спят, и бодрствуешь только ты.
Мао Нин с минуту помедлил и произнёс:
— Но ведь уже очень поздно. А ты-то, Гоу Лю, почему тогда ещё не спишь?
Не успел смолкнуть его голос, как послышалось мерное похрапывание Гоу Лю.
Мао Нин: «……»
Храп стоял оглушительный, и Мао Нин погрузился в сон ещё сильнее.
В этой комнате было два окна, сквозь которые было видно висевшую в ночном небе яркую луну.
Каждую ночь Мао Нин любовался луной, но это был первый раз, когда он делал это в человеческом жилище, в статусе... Героя Счастья.
Было ли в этом ощущении что-то особенное?
Вроде бы нет, а вроде бы и да.
Мао Нин не мог сформулировать это чётко.
Свернувшись калачиком в лежаке, Мао Нин не сводил глаз с луны за окном.
Затем Мао Нин резко поднялся.
Он проголодался.
Мао Нин пару раз лизнул лапу, пригладил шерстку, встряхнулся и, сделав шаг, решил отправиться на поиски пропитания.
Но едва дойдя до двери, Мао Нин столкнулся с трудностью.
Человеческая дверь... Как же её открыть?
Мао Нин нахмурился, в упор глядя на эту холодную и твёрдую преграду, а затем перевёл взгляд на высоко расположенный предмет, который люди называли дверной ручкой. Ходили слухи, что это единственный способ открыть дверь. Попав в комнату впервые, Мао Нин заметил, что Вэнь Яньчунь открыл её именно после того, как надавил на дверную ручку.
Но для Мао Нин эта ручка находилась на совершенно невообразимой высоте.
Мао Нин тихонько мяукнул. После этого он напрягся всем телом, готовясь в любую секунду пустить в ход острые когти и разодрать эту дверь в клочья. В конце концов, до ручки ему не дотянуться, и это был единственный пришедший ему в голову возможный выход.
Но стоило когтям Мао Нина ударить о дверь, как он с воплем отпрянул.
— Мяу!!
Да почему эта дверь такая твердая?!
Она оказалась твёрже, чем Мао Нин мог себе представить.
Делать было нечего, идти напролом не получалось — боль всё-таки была нешуточной, поэтому Мао Нин решил постепенно источить дверь, царапая её лапой удар за ударом.
В тишине ночи этот скрежет раздавался очень отчетливо, сливаясь с храпом Гоу Лю почти в два голоса.
Вдруг дверь качнулась.
И вовсе не благодаря стараниям когтей Мао Нина — это Вэнь Яньчунь открыл её снаружи.
Опустив взгляд на стоявшего на полу Мао Нина, Вэнь Яньчунь слегка хриплым голосом спросил:
— Проголодался? Или в туалет захотел?
Мао Нин отступил на два шага назад и с опаской окинул Вэнь Яньчуня взглядом. Сначала он подозрительно уставился на руки юноши и, убедившись, что прутьев там нет, немного расслабился.
Мао Нин взмахнул хвостом и произнёс:
— Есть хочу.
Прислушавшись к мяуканью Мао Нина, Вэнь Яньчунь решил, что тот, должно быть, и правда проголодался, иначе давно бы уже сломя голову вымчался наружу.
Вэнь Яньчунь вошел в комнату, мимоходом бросив взгляд на Гоу Лю, который и во сне продолжал издавать звуки с фоновым сопровождением собственного храпа, и мысленно вздохнул: эта собака и впрямь простофиля.
Мао Нин неотступно следил за тем, как Вэнь Яньчунь направился в дальний угол комнаты.
Указав на лежавший на полу пакет с кошачьим кормом, Вэнь Яньчунь сказал:
— Вот это тебе на еду.
Глядя на этот большой и незнакомый мешок, Мао Нин смутно заподозрил, что этот красивый человек пытается его обмануть.
При этой мысли Мао Нин невольно ощутил злость.
Мало того что живот пустой, так ещё и обмануть норовят!
Даже когда он промышлял на улице Свободным Ся, ему не доводилось терпеть такие лишения!
Не успела злость Мао Нина закипеть по-настоящему, как Вэнь Яньчунь указал на край пакета и пояснил:
— Здесь есть прорезь. Миски для еды пока нет, куплю её в зоомагазине только завтра, так что можешь пока поесть немного прямо отсюда, перетерпи немного.
Услышав это, Мао Нин замер. Затем он подошел к мешку с кормом, демонстративно держась подальше от Вэнь Яньчуня. Мао Нин и впрямь заметил в пакете прорезь, от которой исходил манящий аромат. Мао Нин сморщил носик, и его живот дважды громко уркнул.
Почему же он не учучал этот запах раньше?
Мао Нин слегка засомневался.
Но в следующую же секунду он всё понял.
Его лежак располагался совсем рядом с лежанкой Гоу Лю.
А от Гоу Лю, то ли из-за слишком густой шерсти, то ли ещё отчего-то, исходило столько пота — нет, просто невероятное количество пота. Запах этого пота был настолько резким и навязчивым, что напрочь забивал Мао Нину нос, так что чуять что-либо ещё он просто не мог.
Мао Нин успокоился. Однако он по-прежнему не спешил бросаться к еде, а уселся на прежнем месте, поднял глаза на Вэнь Яньчуня и мяукнул, спрашивая:
— Чего ты еще не уходишь?
Если бы Вэнь Яньчунь понимал кошачий язык, он бы наверняка сказал, что Мао Нин — та еще неблагодарная душа.
Но Вэнь Яньчунь смутно чувствовал настороженность и недоверие кота, а потому, хоть и не ушёл, всё же отступил на несколько шагов назад и остался стоять на расстоянии, наблюдая за Мао Нином.
Мао Нин помедлил секунды две, но голод и манящий запах корма неумолимо гнали его вперед. Наконец, Мао Нин сделал шаг, подошел к мешку с кормом и принялся крошечными порциями уплетать еду.
Сделав несколько глотков, Мао Нин понял, что это, пожалуй, самая вкусная вещь на свете из всех, что он пробовал за всю свою жизнь. Мао Нин начал жадно заглатывать корм большими кусками, едва успевая делать пару жующих движений.
http://bllate.org/book/32390/3952940
Готово:
