Мао Нин думал: пожалуй, так оно и есть.
Он отчетливо уловил запах крови.
Она исходила от прекрасного человека.
Но прекрасный человек не проронил ни звука, и даже спина его не согнулась.
Неужели прекрасный человек……. часто подвергается жестоким истязаниям?
Иначе как он смог всё это вытерпеть?
Поразмыслив об этом, Мао Нин почувствовал, что даже он, вольная кошка, больше не может на это смотреть.
Хотя ему часто доводилось оставаться с пустым желудком, Мао Нин всегда жил легко и свободно: никто и никогда не наказывал его жестоко, и ни один человек не причинял ему подобной боли.
Но что происходит сейчас?
Прекрасного человека так мучает собственный сородич.
До чего же жалко.
Мао Нин дважды царапнул когтями землю и, тихо мяукнув, бросился вперед, намереваясь угостить этого отвратительного человека парочкой царапин.
Однако, едва выбрав удобный момент и рванув с места, Мао Нин со всего маху врезался в ногу Вэнь Яньчуня.
Мяу!
Прекрасный человек, почему ты меня останавливаешь!
Мужчина, стоявший перед Вэнь Яньчунем, словно заметив что-то забавное, усмехнулся, склонил голову набок и попытался наклониться, чтобы погладить Мао Нина, но Вэнь Яньчунь полностью заслонил кота собой.
На сей раз мужчина не стал яростно и гневно нападать, а лишь тихо выругался: «Паршивая тварь», — после чего с улыбкой опустил взгляд на Мао Нина и негромко произнес то, от чего у кота шерсть встала дыбом:
Этот бродячий заморыш выглядит довольно чистым, хоть и тощий, но если его отмыть да сварить, сойдет мне на один зубок.
Ноги у Мао Нина слегка задрожали.
Съесть его?
Мао Нин еще никогда в жизни не слышал столь пугающих для кошачьего сердца слов.
В тихие часы глубокой ночи Мао Нин порой видел, как люди держат в руках шашлычки из свинины или баранины, и ощущал этот манящий аромат — нечто недосягаемое, с чем ему никогда не довелось бы соприкоснуться. Но Мао Нин и помыслить не мог, что настанет день, когда кто-то произнесет вслух: «съесть кошку».
Это просто возмутительно до глубины кошачьей души.
Спотыкаясь, Мао Нин осторожно попятился на два шага назад. Он в упор уставился в глаза этому человеку и заметил, как в самом дне его черных зрачков таится скрытое, нетерпеливое предвкушение.
Мяу!
Человек, ты…….
Голос Мао Нина слегка дрожал, а в самом конце нота сорвалась и стала едва различимым шепотом.
Лишь тогда Вэнь Яньчунь подал голос:
—…….Отец.
Мужчина снова поднял взгляд на Вэнь Яньчуня, криво усмехнулся и бросил:
— Что, эти твари теперь тоже батьку признают?
Затем мужчина, словно вспоминая былое, наполовину с ностальгией, наполовину с тоской произнес:
— Вэнь Яньчунь, а ведь когда ты только родился, был таким-таким крошечным.
Мужчина прикинул в воздухе размер руками и продолжил:
— Ровно в аккурат с того самого заморыша, что крутится у тебя под ногами.
Свирепо ухмыльнувшись, он добавил:
— Гляжу я сейчас на этого котенка, словно на ребенка смотрю, точь-в-точь как ты в детстве.
Вэнь Яньчунь хранил каменное выражение лица. Его кадык дернулся, прежде чем он выдавил из себя:
— Вам нельзя его есть.
— С какой это стати? — весьма злобно осведомился мужчина. — Тварь подросла и теперь вздумала мешать мне полакомиться мелкой тварью другого вида?
Мао Нин едва не лишился чувств от страха.
Но он помнил, что прекрасный человек стоит прямо перед ним и защищает его от этого человека, а значит, сбежать в одиночку он не может.
Мао Нин прижался вплотную к пяткам Вэнь Яньчуня. Его когти вцепились в ткань штанины.
Страх и ужас, подобно неведомым диким зверям и злым духам, безжалостно грызли натянутые до предела нервы Мао Нина.
Вэнь Яньчунь произнес:
—…….Отец, он переносит микробы, он очень грязный……. Если съесть его, можно заболеть.
Мужчина хмыкнул и заявил:
— А мы его пропарим, какие там после этого микробы.
Вэнь Яньчунь ответил без малейшего колебания:
— Я сам слышал. В больнице я слышал, что говорили врачи: в последнее время столько пациентов поступает как раз из-за заразных болезней, переносимых животными. Этот вирус ужасен, его не убить даже высокой температурой. Отец, мне страшно……. У этой твари тоже может быть вирус.
Только тогда мужчина на секунду засомневался.
Сегодня, явившись в больницу, он и вправду обратил внимание на то, что народу вокруг заметно прибавилось. Неужели всё обстоит так, как говорит этот паршивец?
Мужчина перевел взгляд, немного подумав, наконец отступил на два шага назад и, холодно хмыкнув, еще пару секунд буровил взглядом то место, где прятался Мао Нин. Затем он произнес:
— Я купил булочки, ступай поешь. Смотри только не подхвати заразу от этой мелкотни, я все еще рассчитываю получить за твой счет пособие от этого старого хрыча. Мелкий ублюдок, если ты смеешь подохнуть, я устрою тебе такую жизнь, что и на том свете покоя не найдешь!
Вэнь Яньчунь, казалось, давно привык к подобным речам. Он лишь глухо отозвался:
— Угу.
Когда мужчина удалился, Вэнь Яньчунь снова присел на корточки, прямо заглянул в глаза Мао Нину и промолвил:
— Малыш, завидишь людей — беги. Прячься так далеко, как только сможешь.
После этого Вэнь Яньчунь поднялся на ноги.
Но в тот же миг, стоило ему выпрямиться, он словно превратился в хладнокровного демона: его взгляд скользнул по сторонам и наконец зацепился за валявшуюся на земле ветку.
Вэнь Яньчунь наклонился, поднял ветку и на глазах у остолбеневшего Мао Нина со злостью хлестнул ею по пустому месту прямо перед котом.
Мао Нин в ужасе подскочил и метнулся в сторону, ища укрытия.
Однако Вэнь Яньчунь не унимался: он бросился следом за Мао Нином, размахивая веткой и рассекая воздух над его спиной.
Каждый раз, когда Мао Нину казалось, что прут сейчас же изодерет его шкуру в клочья, удары почему-то непостижимым образом обходили его тело стороной.
Когда Мао Нин наконец умчался достаточно далеко от Вэнь Яньчуня, он перевел дух и подумал: не супермен ли защищает его?
А Вэнь Яньчунь еще долго стоял на опустевшем месте, глядя куда-то в пустоту потухшим, остекленевшим взором.
Наконец Вэнь Яньчунь с бесстрастным лицом повернулся и ушел.
А сухая ветка тихо выскользнула из его онемевшей ладони.
С той поры Мао Нин больше никогда не видел этого жестокого и прекрасного человека. Он знал лишь одно: каждый раз, наведываясь к мусорным бакам, он неизменно находил там белую, слегка затвердевшую еду. Пища эта была сухой и совершенно безвкусной, но Мао Нину хватало и того, что удавалось набить брюхо — на большее у него не было ни прав, ни мыслей.
http://bllate.org/book/32390/3952935
Готово:
