— Сколько раз я тебе говорил, а ты сидишь молчишь в тряпочку! Неужели ты не можешь нормально в себе разобраться? Я так стараюсь, зарабатываю деньги на стороне, и всё ведь ради нашего дома! Неужели ты не можешь войти в моё положение?
Его только что забросило в полноразмерную игру, как на Чу Ли тут же обрушился поток брани.
Он приподнял веки, его взгляд потемнел, и он окинул оценивающим взглядом стоявшего перед ним Цзян Юя в безупречном костюме-тройке.
С виду человек как человек, да только поступать по-человечески совершенно не умеет.
Цзян Юй не заметил странностей в поведении Чу Ли. Отчитав его, он, как бывало прежде, вытащил из кармана конфетку, пытаясь смягчить обстановку.
— Я ведь не со зла с тобой ссорюсь. Мне приходится решать столько вопросов каждый день, я безумно устаю. Я знаю, что в последнее время пренебрегал тобой, но сейчас мы как раз ведем переговоры по одному крупному проекту, и я ничего не могу поделать. Партнеры ни в какую не идут на уступки, вот я и на нервах. Я же не специально на тебя срываюсь, всё ради нашей семьи.
Чу Ли изогнул губы в насмешливой улыбке:
— Раз так устал — бросай.
Цзян Юй уже собирался продолжить уговоры, как вдруг эта усмешка Чу Ли застала его врасплох. Он недоверчиво вытаращил глаза.
— Дать тебе в долг наследство, оставленное мне матерью, чтобы ты открыл компанию? Это называется не войти в твоё положение?
— Ты что, до сих пор на меня дуешься?
Цзян Юй холодно бросил:
— Раз ты так и не научился понимать меня, давай, пожалуй, расстанемся.
Каждый раз, стоило заговорить о расставании, Чу Ли тут же становился покладистым, потому что у него, кроме самого Цзян Юя, ничего не было. Именно поэтому Цзян Юй всегда манипулировал им.
— Хорошо.
Цзян Юй, который ждал, что Чу Ли сейчас же бросится его ублажать, вытаращил глаза, думая, что ослышался:
— Что ты сказал?
Чу Ли выпрямился во весь рост и встретился с ним взглядом:
— Я сказал — хорошо.
— Чу Ли, ты еще пожалеешь, я…
— Цзян-цзун, расставание предложили вы, и я пошел вам навстречу, проявив понимание. Тогда… — Тонкие губы Чу Ли слегка приоткрылись, красивые глаза сияли чистотой и ясностью. Он чуть изогнул уголки глаз и чистым, приятным голосом произнес: — Всего хорошего.
Цзян Юй ошеломленно замер на месте. Лишь когда фигура Чу Ли окончательно скрылась из виду, он кое-как пришел в себя.
Э-этого не может быть?
Это невозможно.
Цзян Юй тут же отбросил эту мысль: Чу Ли безумно любит его, он просто капризничает, он никак не мог с ним расстаться.
Стоило ему заикнуться хоть слово, как Чу Ли тут же достал сбережения, оставленные матерью, и без колебаний перевел их ему в качестве стартового капитала. С чего бы Чу Ли вдруг ожесточиться против него и порвать отношения?
Рассудив так, Цзян Юй вытащил из кармана пачку сигарет, закурил и сквозь клубы дыма окончательно отбросил эту нелепую мысль.
Раз уж Чу Ли хочется поломать комедию, пускай ломает. Он слишком часто шел у него на поводу, вот Чу Ли и распустился, раз у него хватает наглости строить ему кислую минy.
Что ж, пусть Чу Ли хорошенько посмотрит: без него его жизнь будет идти своим чередом.
А вот Чу Ли… При одной мысли о том, что вскоре тот прибежит к нему в слезах вымаливать примирение, Цзян Юй невольно усмехнулся.
Уж тогда он заставит Чу Ли проливать слезы и унижаться перед ним, чтобы впредь неповадно было устраивать такие сцены.
Чу Ли вышел из здания, достал телефон и наугад набрал номер.
— Алло, братец Вэнь.
Шао Вэньцзюнь был тем самым студентом, которому некогда помогала мать Чу Ли. Она спонсировала его с начальной школы, и теперь Шао Вэньцзюнь вполне преуспел для своих лет: устроившись финансовым специалистом в крупную корпорацию, он уже смог перевезти родителей из деревни в город.
Он был на несколько лет старше Чу Ли. В прошлом мать заставляла Чу Ли называть Шао Вэньцзюня братом, но Чу Ли презирал его вечно нищенский вид и вовсе не горел желанием.
Позже мать скончалась, и единственным, о ком она искренне тревожилась, остался ее сын Чу Ли.
Зная, что Чу Ли терпеть не может ограничения и контроль, мать могла лишь попросить Шао Вэньцзюня приглядывать за ним.
Опасаясь, что Чу Ли начнет транжирить деньги направо и налево, она переписала основную часть наследства на Шао Вэньцзюня, чтобы тот распоряжался им от его имени. Тот не ущемлял Чу Ли ни в еде, ни в одежде, сполна удовлетворяя все его капризы и тягу к развлечениям.
Однако если Чу Ли требовалось снять со счетов крупную сумму, без внятных объяснений Шао Вэньцзюнь денег не давал.
Но Чу Ли раз за разом оскорблял Шао Вэньцзюня и даже заявлялся к нему на работу устраивать скандалы, обвиняя в присвоении наследства. Из-за этого Шао Вэньцзюнь едва не лишился места и был вынужден перевести Чу Ли немного денег.
Чу Ли тут же перекинул эту сумму на счет Цзян Юя.
Шао Вэньцзюнь замер с телефоном в руке на несколько секунд. Кажется, Чу Ли впервые назвал его братом, но тут же насторожился: несколько дней назад Чу Ли как раз заставлял перевести деньги на счет Цзян Юя, неужели сегодня он снова пришел клянчить финансы?
И точно…
— Тот перевод для Цзян Юя, о котором я просил на днях, ты отправил?
Шао Вэньцзюнь так перенервничал при слове «деньги», что даже не заметил, как Чу Ли назвал Цзян Юя по полному имени.
— Еще нет. — Опасаясь, что Чу Ли снова начнет буянить, Шао Вэньцзюнь тут же добавил: — Прости, замотался, я сейчас же ему…
— Отлично, тогда и не переводи.
— А?
Шао Вэньцзюнь на другом конце провода вытаращил глаза и недоверчиво переспросил:
— Т-ты серьезно?
— Серьезно. И не только в этот раз, с сегодняшнего дня вообще больше никаких переводов.
Даже повесив трубку, Шао Вэньцзюнь пребывал в таком оцепенении, будто ему всё еще снился сон. Будь мать Чу Ли жива, она наверняка была бы счастлива.
Чу Ли убрал телефон, и на терминале всплыло описание игровой предыстории персонажа по имени Чу Ли.
Когда мать Чу Ли была жива, родители Шао Вэньцзюня считали, что она оказала им неоценимую услугу.
Шао Вэньцзюнь был обязан почитать ее как родную мать и даже согласился стать ее приемным сыном. Мать любила трудолюбивых и целеустремленных детей, так что, разумеется, охотно на это согласилась.
http://bllate.org/book/32378/3951545
Готово:
