— М? — Движения Гу Цзюньцзэ задержались меньше чем на две секунды, но он тут же взял себя в руки. — Неужели все бездельники-старшие сыновья настолько свободны, что у них еще есть время залипать на школьную доску объявлений?
— Мне Сэньсэнь показала.
Рэнь Сыюй изначально хотел затаиться и не позволять Гу Цзюньцзэ догадываться, что на самом деле он владеет таким количеством информации. Но не успел Гу Цзюньцзэ задать вопрос, как парень честно выложил всё как на духу.
— Сэньсэнь сказала мне, что тебя втянули в какую-то драку? Что ты вовсе не участвовал во всем этом, но тебя намеренно подставили и оклеветали?
Гу Цзюньцзэ ничего не ответил, лишь поднял взгляд на Рэнь Сыюй и контратаковал вопросом:
— Зачем тебе знать столько подробностей?
— Да мне просто любопытно, — хмыкнул Рэнь Сыюй. — Разве Daddy не выбрал тебя в преемники и не растит тебя именно потому, что ты хорошо учишься и обладаешь отличными личными качествами? Если ты и правда вляпался в такое дело, это же отразится на твоей репутации в глазах Daddy.
— В таком случае Daddy, пожалуй, перестанет в тебя вкладываться и заставит тебя быстро вернуть долги и убираться из моего дома.
— Ну так и иди скажи ему, — холодно хмыкнул Гу Цзюньцзэ, даже не думая оправдываться. — Если считаешь, что ухватил меня за хвост и можешь воспользоваться моментом, чтобы выставить меня за дверь, так вперед — иди к своему папаше.
Обычно Гу Цзюньцзэ разговаривал совершенно ровно, а в его хладнокровии всегда сквозила рассудительность, однако сейчас в его словах отчетливо прозвучало легкое раздражение.
Рэнь Сыюй, совершенно не понимая, откуда взялась эта злость, почувствовал себя жутко ущемленным. Мысленно он возмутился: я ведь из лучших побуждений хотел тебя предупредить и проявить заботу, с какой стати ты на меня срываешься?
— Скажу, обязательно скажу, я прямо завтра ему позвоню! — молодой господин Жэнь, который изначально собирался присесть и спокойно поболтать, с досады взмахнул рукой и направился к выходу. — Ты — безнадежный мудак-альфа с отвратительным вкусом, полным отсутствием эмоционального интеллекта и неумением разговаривать! Если я еще хоть раз о тебе побеспокоюсь, пусть меня больше не зовут Рэнь Сыюй!
— Чего?
Гу Цзюньцзэ резким движением схватил молодого господина за руку и рывком вернул назад.
— То, что ты изрыгнул пару секунд назад, ты называешь проявлением заботы? Да это же чистейшей воды угроза!
— И в чем же я тебе угрожал? — от возмущения у Рэнь Сыюй округлились глаза. — Разве то, что этот молодой господин вмешивается в твои дела, не является заботой по определению?
Гу Цзюньцзэ:……
Молодой господин Жэнь, тебе действительно стоит поучиться тому, как выражают настоящую заботу. Кто же в здравом уме проявляет ее не с вопроса Что случилось?, а начиная со слова Если?
— Ладно, ладно, это я не так всё понял.
Приняв во внимание капризный и надменный нрав юноши и понимая, что глупо надеяться услышать от него что-то прямое, Гу Цзюньцзэ решил вовремя закруглиться и прекратил спор.
— Мне не хочется слишком много распространяться об этом деле — по крайней мере, не сейчас и не сегодня. Дай мне прийти в себя и уложить всё по полочкам, а потом я спокойно тебе всё расскажу,детюшки — ладно?
— А вот и не ладно.
С грозным видом Рэнь Сыюй снова плюхнулся на диван, уставившись на Гу Цзюньцзэ тяжелым взглядом.
— Тебя сейчас грязью поливают, между прочим! Как ты можешь вести себя так невозмутимо?
— Если ты не выложишь всё как на духу, как я смогу тебе помочь?
— ...Ты хочешь мне помочь? — Гу Цзюньцзэ слегка изумился. — Старший сын, вслушайся-ка повнимательнее в то, что ты только что сказал — вот это уже похоже на заботу. А то, что было до этого — нет.
— Раз я сказал, что помогу, значит, помогу!
Хотя ты всего лишь поганый альфа, ты в конце концов живешь в семье Жэнь и находишься под моей, Рэнь Сыюй, юрисдикцией. Если с тобой поступили несправедливо, я, разумеется, обязан все уладить.
— А в тебе, оказывается, есть человечность...? — Гу Цзюньцзэ вздохнул. — Но забудь, я не хочу, чтобы эту историю продолжали копать. Во второй половине дня я уже сообщил заведующей Хэ, что снимаю свою кандидатуру с выборов, так что пусть пока всё останется как есть.
— Кто такая заведующая Хэ?
— Хэ Айсян, та самая женщина-преподаватель, которая сегодня отчитывала меня у всех на глазах.
Она изначально ко мне не благоволит и вовсе не жаждет видеть меня среди кандидатов, поэтому, получив утром весточку о скандале, она и устроила мне такую выволочку. Теперь, когда я сам выхожу из гонки, это как раз приходится ей по душе.
— То есть ты просто признаешь поражение? — Рэнь Сыюй заступился за Гу Цзюньцзэ с видом крайнего возмущения. — Ни за что! Как ты можешь проиграть какой-то женщине с отвратительным вкусом и непонятной половой принадлежностью? Никаких нет, я не разрешаю! Ты обязан участвовать и выиграть эти выборы!
— Да брось ты, изначально я ввязался в это ради дополнительных баллов и стипендии, а теперь, раз уж у меня есть спонсорство и воспитание от твоего папаши, мне всё равно.
— И хотя пострадал от несправедливости я, так будет даже лучше — для самой жертвы. Если продолжать это расследование, боюсь, те отморозки снова начнут цепляться к тому пареньку.
Количество информации в этой реплике оказалось слишком большим для Рэнь Сыюй. Он поморгал, совершенно ничего не понимая, и озадаченно выдал:
— Чего?
Поймав на себе любопытный взгляд двух уставившихся на него во все глаза зрачков молодого господина, Гу Цзюньцзэ тяжело вздохнул и наконец поведал всю предысторию от начала до конца.
История, если разобраться, была не сказать чтобы сложной. В один из вечеров незадолго до своего переселения в дом семьи Жэнь Гу Цзюньцзэ проходил мимо строительной площадки неподалеку от больницы и спас студента-омегу, к которому приставала компания хулиганов.
В ту ночь состояние отца Гу Цзюньцзэ, Гу Чаншэна, резко ухудшилось, и его перевели в реанимацию. Разумеется, Гу Цзюньцзэ, сходящий с ума из-за поисков денег на медицинские расходы, был сам не свой. Измотанный до предела бессонной ночью, около часа ночи он, с тяжелой, раскалывающейся от боли головой, побрел домой окольными путями.
Этот короткий путь пролегал через плохо освещенную строительную площадку. Сунув руки в карманы и неся в руке пустой термос из-под еды, он как раз проходил мимо, когда услышал ругань: три или четыре подонка зажимали какого-то испуганного, хрупкого и беспомощного студента-омегу.
— Побуждаемый чувством справедливости, я пошел и спас этого парня. Ну а потом... потом мы оказались в полицейском участке.
— Стоп, стоп, стоп!
Рэнь Сыюй, слушавший рассказ с огромным интересом, помахал пальцем, выражая протест.
— Завязка была неплоха, но кульминация и развязка наступили слишком быстро, я вообще ничего не понял из того, что с тобой произошло.
Если ты не объяснишь нормально, как я смогу тебе помочь?
— А тут есть что объяснять? — Гу Цзюньцзэ покосился на Рэнь Сыюй, который устроился с видом зрителя в театре, и слегка приподнял бровь. — Может, мне еще газировки с попкорном запасти, чтобы ты всю ночь сидел тут и слушал мои мемуары?
Рэнь Сыюй, не уловивший сарказма, радостно кивнул:
— Отличная идея! А где попкорн с газировкой?
— ...Считай, что я ничего не говорил.
Гу Цзюньцзэ с силой выдернул одеяло, на которое снова успел умоститься Рэнь Сыюй.
http://bllate.org/book/32367/3949615
Готово:
